Чтение онлайн

Ступеньки, артефакт — и картина будто только что поднявшегося принца.

— Как всё прошло? — наигранно сонным голосом спросил мой супруг.

Как по сценарию, каждый раз он картинно зевал, потягивался и жаловался на холодную постель. А потом за завтраком, прежде чем отправить спать, выспрашивал у меня подробности.

Только вот в этот раз всё пошло совсем не по привычному сценарию.

Вместо того чтобы сонно отмахнуться и плюхнуться в кресло, требуя кофе за свои страдания, я подошла и повисла у мужа на шее.

— Юля? — удивлённо прошептал он, всё же прижимая меня к ещё оголенному торсу. — Он что-то сделал? Или сказал? — напряженно уточнил.

Покачав головой, я встала на цыпочки, потянувшись к его губам.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю, Фердинанд, — прошептала я, и руки мужа на талии буквально окаменели.

Да, вот так просто и не в порыве страсти я такое не говорила.

— Что произошло? Что он сделал? — хрипло произнёс Фердинанд.

От напряжения он почти превратился в каменную статую, ожидая плохих новостей. Но я снова покачала головой.

— Ничего. Я просто поняла, как сильно тебя люблю. Скажи, ты ведь счастлив со мной? — спросила я, наблюдая, как округляются пылающие от напряжения чёрные глаза.

— Конечно, сладкая. Что происходит? — переспросил он, будто раньше мысли о собственном счастье его мало волновали.

— Давай потом, а сейчас покажи мне, как сильно ты меня любишь, муж, — промурлыкала я прямо ему в лицо.

Губы принца тронула хитрая улыбка.

— Хм, я безумно люблю тебя, моя захватчица. Но даже не надейся, что отвлечешь меня и уснёшь без объяснений, — прошептали в мои губы и, подхватив на руки, унесли в сторону кровати.

Даже бессонная ночь не заставила Фердинанда смилостивиться.

Вначале он во всех красках продемонстрировал, насколько страстно в меня влюблён. Но стоило перевести дыхание, как настал черёд утреннего допроса.

Прямо в халате этот заботливый садист усадил меня в кресло, терпеливо наблюдал, как я ем, а потом поспешно сунул в руки чашку с жижей, отдаленно похожей на кофе.

— Не тяни, сладкая, — намекнул, что пощады не будет.

Что ж, рассказывать особо нечего. По крайней мере так я надеялась в этот раз.

— Я видела Юлианну, родителей, и бывшего мужа, — медленно перечисляла я, наблюдая, как каменело лицо принца.

— Он же отдал всю книгу! Что он сделал? — рыкнул Фердинанд, подлетая ко мне и осматривая так, будто ждал найти хвост.

Кажется, муж решил, что “видела” означает буквально — на время поменялась с Юлианной обратно. Объяснить перепуганный супруг ничего не позволил, пока не ощупал меня с ног до головы.

— Я в порядке. Это просто магия отражения, будто смотреть через зеркало на кого-то, — попыталась я успокоить чересчур возбужденного менталиста.

Куда там. В отличие от Илариона, Фердинанд не хмыкнул, а воспринял мои слова как угрозу со стороны Таргоса.

Кружил вокруг, оплетая меня своей магией, но и этого оказалось мало. Не обнаружив ничего самостоятельно, он достал со стола какие-то артефакты и начал ими водить, засовывая то в руки, то под нос. Даже заменитель кофе у меня отобрал.

Мне в этой суматохе досталась роль манекена: сидеть и не двигаться, пока чудище всё не проверит и не успокоится. И вид был соответствующий — руки скрещены на груди, а взгляд выражал все слова, которые было лень произносить.

— Я знаю, что ты устала, но я хочу знать в точности, что он делал. Это важно, сладкая. Если у него есть другая книга и он нарушил клятву… — он не стал заканчивать, просто сгреб меня в охапку и устроил у себя на руках.

Меня прижимали так, словно я могла исчезнуть. Он слушал слишком пристально, снова и снова заставляя описывать поднос, рисунки на окантовке и всё, что стояло на столе.

Когда я начала терять терпение, Фердинанд наконец выдохнул:

— Я ещё проверю, но похоже на обычный ритуал. Это не опасно. Я слышал, что он навещает Кору. Видимо, через неё как-то сумел открыть отражение. Ты помнишь, что я тебе говорил? — строго спросил он.

Я помнила — ведь слушала это каждый раз перед встречей: кровь, волосы, ногти и любые принадлежащие мне вещи. Ничего не давать, всё прятать.

— Я ничего ему не давала и волосы прятала в пучок, — отчиталась я, ожидая следующую порцию вопросов.

Но вместо ожидаемой допросной интонации последовал тихий, почти неуверенный вопрос:

— Ты готова к детям? — произнёс Фердинанд, будто сам боялся этих слов.

Я на миг растерялась. Ждала чего угодно, но только не этого.

Собственно, о детях я пока и не думала. Мне бы освоиться в этом мире. Понять, чем я хочу заниматься. Привыкнуть к тому, что мне ничего не угрожает, — а потом уже думать о маленьком маге.

И потом, зная о последствиях, я буду обсуждать детей не ранее, чем получу письменное подтверждение, что никто и никуда ребенка не заберет. Причём, в этот раз, подтверждение будет напоминать кровную клятву — и приносить её будут Император и Таргос.

Теперь, когда я знаю, каково это — остаться без магии, я не позволю лишить ребёнка силы. Неважно, маг он или ведьма. Это мой ребёнок, и он будет расти рядом со мной.

Фердинанд ждал ответа, а я пыталась понять, что ощущала, увидев свою маму с младенцем. Хотелось ли мне оказаться на месте Юлианны? Чтобы так же в гостиную вошёл счастливый Фердинанд?

Хотелось. Где-то отдаленно и в тайном уголке сознания… но признавать я не спешила. Знаю я это чудище: тут же рад стараться, а с последствиями потом придется разбираться по горячим следам.

Нет уж — не раньше, чем у меня будет подписанная клятва. Хочет детей — пусть попрыгает по горящим углям упрямства Императора, а потом, так и быть, я подумаю.

— Нет, — уверенно соврала я. — Сначала клятва от Фредерика и Таргоса, потом дети. И раз уж я вспомнила про клятвы… Мы женаты больше года, а я всё ещё не видела крамла. Не думай, что, заделав ребёнка, заставишь меня отказаться от путешествия в пустыню. Всё равно поеду – даже с животом, — напомнила я мужу о том, что он всё время так удобно забывал.

Да, я помнила его обещание показать Империю. Но почему-то всегда он выбирал не самые интересные маршруты, а самые занудные. Или, как говорил чудище, — “безопасные”.

А ещё, спрашивая, куда поедем, он неизменно долго и страстно отговаривал меня именно от Пустыни. И чем чаще он это делал, тем сильнее мне хотелось увидеть всё самой.

Что там за огромные розовые ящерицы, которые умеют плакать?

Мой хитрый муж это прекрасно знал. Осмотрев тарелку и убедившись, что я всё доела, он поднялся и протянул руку.