Чтение онлайн

Внизу уже маялись техники из сопровождения, устанавливали аппаратуру, переговаривались на своём дёрганом наречии. Саторин величаво опустился в кресло, я чинно стал рядом как верный оруженосец. Люди засуетились, уточняя освещение и систему регистрации звука. Велерова я в этой суете выделил не сразу, сначала узнал запах. Не поверил себе и глубже втянул носом забитый ароматами воздух, а потом нашёл в толпе людей бледное от кровопотери лицо и едва удержался от того, чтобы не сложиться пополам от хохота. Пробило вот на веселье, когда узнал в нашем госте свою последнюю жертву, мужчину, который затащил в каверну чтобы насладиться моим телом, а вместо этого послужил ужином и завтраком, хотя и не подозревал об этом.

Скучное мероприятие тотчас приобрело неизъяснимую (как выражались в старинных романах) прелесть. Я немного гримируюсь и надеваю светозащитные очки, чтобы на людях выглядеть ещё неприступнее, потому не был уверен, что Велеров меня узнает, но собирался просветить его в случае неуместной забывчивости. Наставив рога Саторину, он попадал на наш крючок, и я собирался максимально упрочить и жало, и леску. Нам очень пригодится свой человек в этих структурах, и никуда он теперь не денется.

С интервью Саторин, как всегда, справился блестяще, он умел себя подать, и даже помощники ему в этом деле не требовались. Я вообще не прислушивался к беседе, разглядывал журналиста. Он бросал иногда на меня короткие взгляды, но, по всей вероятности, никак не совмещал элегантного помощника творца с тем юношей, которого завалил в койку между делом. Мне пришло в голову, что «снял» он меня как раз за внешнее сходство со мной. Если тот приятель прав, Велеров вполне мог гореть всеобщей жаждой обладания. Мне ли сопротивляться славе? Как вообще можно не захотеть такого лапочку как ваш покорный слуга?

Я выжидал, предвкушая удовольствие, и когда сотрудники Велерова отвлеклись, собирая оборудование, поймал его взгляд и облизнул губы, как делал это в коридоре подземного города. Саторин уже удалился, он же, якобы, весь в искусстве, с великим трудом отрывает время для посторонних вещей, а я остался и теперь с восторгом в сердце наблюдал за тем, как замер в неловкой позе наш будущий прирученный обозреватель.

Он побледнел ещё больше, вглядываясь в мои черты, и тогда я, сняв на мгновение очки, откровенно ему подмигнул. Лицо бедняги пошло фиолетовыми пятнами, сердце заколотилось так, что я испугался за его жизнь и здоровье. То есть самого журналиста ни чуточки не было жалко, а вот самоорганизовавшуюся бесплатную возможность продавливать в СМИ нужные нам комментарии упускать не хотелось.

— Поговорим, сладкий? — предложил я.

Стояли мы удобно, он — спиной к другим людям, так что замешательство никому не бросалось в глаза, я лицом, но бесстрастный и деловой. Не вызывающий никаких подозрений.

Как вы помните, близости с этим мужчиной я не имел (оно мне надо с кем ни попадя?), но чтобы скрыть следы кормёжки, подсадил ему воспоминания о том, как весело мы кувыркались в роскошной постели. Люди помешаны на сексе, им проще всего затмить сознание этим удовольствием. Даже стараться особо не надо, лишь дать толчок, а дальше воображение само насытит иллюзию достоверными деталями. Велеров не сомневался, что владел мной во всех возможных вариантах, и я могу рассказать об этом, а то и предъявить доказательства.

— Было чудесно, — сказал я ободряюще. — Надеюсь, мы подружимся, ну и не только.

Я обозначил губами воздушный поцелуй и ушёл. Остальное сам додумает, не дурак. Скучно же объяснять очевидные вещи.

Сборища вампиров ещё унылее человеческих. Мы ввалились в общинный дом всем семейством и тут же хищно разбрелись по залам. Саторин — общаться с другими бессмертными и вынюхивать, каковы их шансы, Шерил — поболтать с комиссарами и договориться о нескольких встречах, а я с деловым видом — пожрать, пока ещё остался свежак. Я же самый умный в гнезде и не напрягаю себя лишний раз многотрудными заботами.

Угощение подавали внизу, всё чинно, культурно, не то что в старые времена, когда жертву кидали из рук в руки, рвали ей жилы и мазались кровью словно мясники. Сейчас всё происходит иначе: каждый предназначенный в пищу человек сидит в отдельном закутке, чисто вымытый и уже полураздетый для удобства пользователей. Многие вампиры любят совокупляться в процессе насыщения. Я быстро просмотрел выставленный товар на общем экране. Иные фрагменты картинки уже отключили от вещания, значит, кто-то оказался ещё умнее меня и успел совершить выбор первым. Говорил я Саторину — надо раньше выезжать, но он же никогда меня не слушает. Впрочем, сладенького осталось немало.

Попить и поиметь разрешалось бесплатно, но вот убивать только за деньги. Я поглядел на расценки и решил, что совсем не кровожаден. Сюда привезли тех, кто так или иначе уже выпал из жизни, судьба каждого из них ждала одна, но я намеревался ограничиться порцией крови и не более того. Выбрал мужчину. Женщина могла пробудить во мне сексуальный аппетит, а я не мешаю эти два удовольствия.

В крохотной комнатушке имелось всё необходимое: человек и кровать. Я вошёл и запер дверь. Корм сидел на постели. Судя по напряжённому рисунку плеч, руки у него были связаны за спиной. Строптивый. Люблю я это. Подходя ближе, попутно его разглядывал. Неплохо сложён, мускулист. Судя по царапинам, мыли его силой, сопротивлялся, хотя какой в том смысл? Из одежды на нём остались лишь тонкие шаровары, которые срываются одним движением. Голова опущена, взгляд сквозь завесу растрёпанных волос изучает меня.

Дома мы рабов не держим — опасно это, может подпортить репутацию, если всплывёт, потому приходится ходить на охоту, насыщаться чаще всего торопливо и с оглядкой. Здесь никто не помешает, и удовольствие можно растянуть надолго.

Я снял с себя куртку и рубашку, опасаясь испачкать, и подсел к партнёру по вампирским играм. Приятно было наблюдать, как напрягается тело жертвы, ползают под кожей короткие судороги страха. Я устроился рядом, пока не касаясь его, лишь впитывая всем своим существом льющееся от него тепло. Человеческое тело притягательно не только кровью и гениталиями. Не знаю, как объяснить. Исходит от него некая мягкая энергия, которая дарит самое тонкое изысканное удовольствие. Сгрести и сосать хавчик из жилы — это для придурков, мне надо больше. Я ласково провёл пальцами по спине, спустился немного по хребту, наслаждаясь страхом жертвы, её отчаянием и ненавистью, приник грудью к широкому плечу. От этих пустячных прикосновений возникало волшебное ощущение, словно загораешь под лучами яростного полуденного солнца, и оно не жжёт, а наполняет светом. Сама жизнь перетекала в меня, подстёгнутая тем отчаянием, которое прорезается только на краю.

Человек не отодвинулся, но весь закаменел, словно готов был собраться в один кулак и не отдать мне ни фотона тепла, или в чём там это самое измеряется. Воспитательную работу, пожалуй, провели успешно лишь отчасти.

— Почему тебя связали? — спросил я, точнее промурлыкал тем бархатным голосом, который способен истекать только из вампирской глотки.

Он вздрогнул от неожиданности, но ответил почти сразу, словно надеялся словами защититься от кошмара происходящего:

— Пытался бежать.

— Удалось?

Он злобно зыркнул, сообразив, что я издеваюсь, но сдержался, буркнул неприветливо:

— Нет.

Корму следовало вести себя гораздо учтивее, но я решил не придираться к пустякам, и продолжал наполнять его уши патокой благозвучных речей, дёргая и без того натянутые нервы. Мы здесь находились для того, чтобы мне было вкусно, и следовало стараться обоим.

— Бесполезно, милый. Технология так отработана, что уйти от неё не удаётся никому. Все мы здесь потому, что порочны. Ты по своей части, я по своей. Признайся, ведь ты не усердным трудом кормил это симпатичное тело. Бродяжничал или воровал, или продавал другие услуги.

Я интимно спустился по хребту на поясницу, пальцы аккуратно проникли под резинку шаровар. Человек вздрогнул, съёжился ещё больше. Пожалуй, его пугала перспектива интимной близости с другим мужчиной — это хорошо. Когда я стащу с него штаны, всплеск стыдливости снабдит кровь особенно острой приправой. Иногда я понимал людей, которые священнодействовали на кухне, изобретая и претворяя в жизнь разнообразные блюда. Сам ведь занимался тем же самым.

— Не бойся, — ворковал я, стремясь тем не менее ещё более его устрашить. — Сильной боли я не причиню. Вампиры, правда, способны заниматься сексом очень долго, так что тебе придётся потерпеть. Твои стоны насытят кровь особенно сладкой нотой. Я буду доволен.