Чтение онлайн

Часа через четыре после того, как я уснул ("Киклоп", пока я спал, заправлялся от танкера), меня разбудил неожиданно вернувшийся Ибильза. "Адиша, подъём!!!" - заорал он, едва прикрыв за собой дверь в нашу каюту. Вначале я сильно на него разозлился, но когда он объяснил, в чём дело я, напротив, пришёл в восторг. Оказалось, что свободных и по такому случаю освобождённых от вахты офицеров, а также, конечно, и наших капитанов, пригласили к себе отужинать капитаны флагманского крейсера "Последователь Учения". Один из них, Визав-Ан, Удачливый в Битве, оказался старинным знакомцем и, возможно, даже другом нашего Дважды Рождённого. О, Близнецы! За нами прислали большой командирский мотобот с крейсера, а на самом "Последователе" нас встречал почётный караул матросов, предназначенный для торжественного приёма на борт отсутствующих сейчас на судне адмиралов(Заметка на полях:я ведь тогда наивно думал, что наш визит – просто повод для тренировки караула, но что всё равно это большая честь для нас). Для начала всем нам дали помыться - на крейсере большая по морским меркам помывочная - и там же выдали чистое нательное бельё. Затем нас проводили в огромную - под стать этому кораблю - офицерскую кают-компанию, где был накрыт стол. Я не ел так вкусно и обильно с последнего своего дня рождения, проведённого с родителями и братьями. А таких вин и настоек вообще никогда не пробовал. Капитаны и старшие офицеры "Последователя" произносили короткие речи, во время которых надлежало держать рюмку в руке, а в конце речи - отпивать содержимое, и я перепробовал понемногу все напитки с этого стола, причём некоторые не по одному разу. К концу приёма я наелся (наконец-то!) до отвала и, к тому же, изрядно захмелел, но содержание речей помню очень хорошо. Многое из того, что я узнал от выступавших и из разговоров соседей по столу, было важными новостями, и кое-что стоит записать, чтобы проще было потом восстановить в памяти.

Уже много дней на огромной акватории, примыкающей к южным берегам Асии и составляющей почти треть Великого Восточного океана, противник никак себя не проявляет. Ещё недавно он наступал и за каждую милю морских просторов завязывались ожесточённые схватки, а теперь там пусто и тихо: Альянс оттуда просто ушёл. Ушли надводные и подводные суда, не появляются летательные аппараты, даже разведывательные. Более того, ударные соединения, которые раньше блокировали с севера морские пути к портам Пасифиды, теперь перебрались на восток Оконечного моря, а некоторые вообще ушли к своим асийским базам. Отходя, они понесли существенные потери, особенно в транспортах, потому что наши корабли перехватывали и топили суда из таких отступающих групп. Эксперты в штабе полагают, что происходит концентрация военно-морского флота Альянса в одном районе для решающего сражения, скорее всего - для разгрома нашего флота и последующей высадки на Пасифиде. Но наш флот не уступает флоту Альянса, поэтому они задумали поставить нас в какую-то невыгодную позицию. А вот в какую и каким образом они собираются это сделать - на это пока нет ответа. Разведке известно только, что ключевой тактикой будет блокирование авианесущих и крупных ракетных судов. Возможно, в рифах Имеру. Да больше, собственно, и негде.

Сам Удачливый в Битве в свой речи напомнил нам, что Южный Альянс всегда отличала лживая, подлая и бесчестная тактика. Если они и скажут вам правду, то только для того, чтобы вы лучше поверили в их ложь. То, что мы никогда бы не сделали потому, что посчитали бы это недостойным, они делают так, словно нет у них чести.Без сомнения, отметил капитан, их ведёт Ардуг, так какон это всё, что толкает человека к бесчестным поступкам: голод и жажда, боль и страх наказания, жадность и похоть, ревность и обида, и самый сильный стимул для человека - зависть. Но толкает он их во тьму, потому что нет равновесия, потому что Хардуг не освещает им путь впереди ярким светом любви и надежды. В конце речи Визав-Ан, вместо традиционных благих напутствий, пожелал нам успешно выполнить нашу миссию. Мне показалось, что он вложил в это пожелание гораздо больше чувства, чем положено по ситуации, и я объяснил это воздействием напитков.

Выступал и Дважды Рождённый, но в его речи не было ни слова о нашей миссии, зато было много благодарностей капитанам и экипажу крейсера за радушный приём и оказанные почести.

В конце нас так же торжественно проводили обратно. Когда мы сходили с мотобота на борт "Киклопа", "Последователь" отсалютовал нам выстрелами из орудий!

Ибильзу не вызвали на прерванную вахту, ту вахту вообще считай отменили, а мою сдвинули на шесть часов вперёд, и поэтому наши следующие с Ибильзой вахты совпали. После приёма мы выспались, и хотя меня разбудил таймерный сигнал, я проснулся со свежей головой (лишь во рту у меня пересохло, словно там ночевал пустынный суховей). В общем, посещение флагманского крейсера я считаю очень и очень удачным и полезным.

Перед поверкой мы сидели в нашей каюте, поедая завтрак, и рассуждали, как противник сможет заманить нас, точнее, заставить наш флот войти, в рифы. Установкой подвижных минных заграждений? Или слухи об оружии Альянса, способном вызвать направленный ураган и смести надводные суда на сотню-другую миль в нужную сторону - не слухи на самом деле, а утечка их секретов? Атмосферные явления заметно изменились с появлением Смутного Купола, и я бы не дал гарантии, что тот ураган, что показывает наш радар - естественного происхождения. Увы, мы можем лишь строить догадки, водя пальцами по карте. И теперь вот, может так оказаться, что Альянс задумал какой-то простой и единственно возможный ход, но мы с Ибильзой его не понимаем. А что конкретного знают о планах врага стратеги в штабе нашего флота?..

Ещё одна странность этой войны, такая же туманная, как Смутный Купол: костяные солдатики. Вполне естественно, когда в начале войны вы встречаете в действующих войсках в основном профессиональных солдат, а позже - ещё и призванных резервистов. Всё это, как правило, молодые и хорошо подготовленные в военном деле люди, которых отличает безупречный внешний вид и отличная военная выправка. Они как раскрашенные глянцевыми красками костяные игрушечные солдатики, которыми играют чуть ли не все мальчишки мира. Со временем, когда профессиональных солдат начинает не хватать (даже в перспективе), власти проводят более широкую мобилизацию. В любом случае, по ходу большой масштабной войны молодых вымуштрованных и подтянутых людей в армии постепенно сменяют или очень молодые, или уже в возрасте, разного роста и выправки, порой слишком худые или толстые, кривобокие и животастые мобилизованные. Они, конечно же, уже не такие отборные, вымуштрованные и дисциплинированные. Этот процесс так же естествен, как смена поколений. Но у Альянса почему-то совсем не так. Павшие на поле боя и пленные всё чаще оказываются примерно одного возраста профессиональными солдатами. Они, конечно, разные, но их словно подбирали для почётного караула, по хорошему армейскому стандарту. На допросах они выдают заученные ответы, как и положено, но почти никто из них не помнит или упорно не хочет рассказать самые простые данные о себе: где родился, где учился, кто его родители... И чем дольше идёт война, тем больше у альянса таких солдат, словно они производят их на какой-то фабрике. Про это рассказывали нам наставники на последнем курсе в академии, про то же и газеты писали, только вот толкового объяснения этому нет... да и бестолкового тоже.

Пора было заступать, мы с Ибильзой уже выходили из каюты, когда "Киклоп-4" столкнулся с большим, едва выступавшим над водой обломком другого судна. Неопознанного. Таких обломков плавает теперь по морям немало. Мы ощутили сильный толчок, но устояли на ногах. Судно наше застопорило ход и по инструкции аварийная команда должна была как можно быстрее осмотреть днище. Для проверки систем все агрегаты сразу же обесточили, на несколько минут мы оказались в полной темноте, а нам необходимо было срочно прибыть на посты, и вот тут представился случай попользоваться аварийной разметкой внутри нашего судна. Я бы даже добавил слово "полюбоваться", потому что эта разметка мне очень нравится, и когда я вернусьдомой, я обязательно раздобуду светящуюся краску, вырежу трафареты и нанесу что-то похожее - хотя бы в своей комнате.Разметку становится видно, когда выключается основное освещение, например как сейчас, при аварии, или во время некоторых регламентных работ. Многочисленные значки, контуры дверей, проёмов и мебели, стрелки и указатели. Словно ты попадаешь в какую-то сказку-загадку, где тебе, тем не менее, всё хорошо знакомо. Такая разметка есть и в каютах, и вообще по всем помещениям. Когда я выключаю основной свет в каюте, и остаётся светиться лишь экран и тусклая лампочка в алтаре, тогда на двери и около неё, на полу, на краях мебели и кое-где ещё начинает проступать эта разметка. Если судно полностью лишится электрического освещения, как например бывает при близком термоядерном взрыве, весь этот светящийся путеводитель становится ярким и чётким и позволяет экипажу отлично ориентироваться внутри судна. В академии нас учили быстро и бесшумно передвигаться по всяким узким и извилистым лабиринтам с ловушками (вместо "учили" вернее было бы сказать "нещадно гоняли"), но не в полной темноте, а хотя бы в свете тактического фонаря. Но теперь мы с Ибильзой без труда пробежали весь путь меньше чем за минуту, открыв и задраив за собой три люка, не считая двери в каюту (которую тоже нужно было закрыть на замок). На любом судне есть всякие неудобно выступающие железки, которые не защитишь мягкой подкладкой и на которые легко наткнуться даже при свете, но мы знали все такие места наперечёт. Мы прибыли на свои посты немного раньше регламента, но места уже пустовали: всех офицеров с предыдущей вахты отправили в авральную команду.

Совсем скоро "Киклоп" опять набрал ход: вахта, которая занималась последствиями столкновения, кроме пары царапин на днище ничего не обнаружила, во всяком случае, ничего опасного для судна.

Я ещё на базе писал рапорт капитанам о том, что могу подстроить приёмо-передатчик аэроплана-разведчика, так, чтобы сигнал с его камер принимался более уверенно, а команды проходили на большем удалении, в том числе и в плохую погоду и в условиях повышенной ионизации атмосферы. Я почти забыл об этом рапорте, во всяком случае, расстался с надежной, что на него обратят внимание. И тут Скванак-Ан показывает мне этот рапорт и даёт указание заняться проверкой и настройкой всей электроники аппарата. Формальность ли это, просто чтобы меня чем-то занять, или есть какой-то план по разведке? Мне этого не сказали. Но я провёл добрые полвахты, ковыряясь в электронной начинке беспилотного разведчика. Кажется, мне всё удалось. Ну уж точно дальность уверенного приёма и управляемости выросла - на треть, может и больше. Я также запустил и погонял двигатель, и даже позвал одного из помощников моториста, чтобы тот его послушал. Не уверен, что капитаны слезут с меня когда-нибудь с этим ардуговым наказанием... Ох, неужели мне и в следующую вахту придётся возиться с этим аэропланом?..

И ещё что было. Всему экипажу приказано по окончании вахты забирать со склада комплекты боевого оружия, а заодно и обмундирование для тропических широт. Я вместе со всеми порадовался лёгкой одежде: сандалиям, жёлтым с зелёными пятнами шортам и такой же майке. Но ещё больше я рад тому, что отправил на склад занимавшую в каюте много места тёплую одежду и экипировку для холодного климата. Особенно объёмной (для нашей маленькой каюты) была верхняя одежда с пухом хемроза - комбинезон, куртка, шапка (а также и тёплые стёганные одеяла) - всё в двух экземплярах. Многие жители на моей родине никогда и не видели такой одежды. Хемрозы это чёрно-белой масти водоплавающие птицы, что гнездятся по берегам Арктиды. Они выстилают свои гнёзда этим пухом, и живущие в тех краях охотники на диких фрагидов после того, как птицы отгнездятся, собирают пух из покинутых гнёзд. Нет одежды теплее той, что начинена этим пухом.

В новый комплект входят также защищённые бронепластинами куртка и брюки, лёгкие ботинки со шнуровкой, летняя каска с солнцезащитным козырьком, жилет с надувными секциями и со всякой полезной всячиной в кармашках (компасом, зажигалками, открывалкой для консервов, сигнальным фонариком и т.п.) и ещё кое-какое тропическое снаряжение. Но пока нахожусь на судне вне вахты, я могу носить майку с шортами и сандалии - я как раз в этом сейчас сижу и пишу эти записи в дневник - такое облегчение!

Теперь про само оружие. Забрал свою винтовку, это всем известная винтовка типа "ферга", только с укороченным стволом, из неё я отлично стреляю, как и из револьвера. А вот холодным оружием владею я не очень. Мечом (меч вручают выпускникам военных академий - если не знаете - мой с первого дня плавания висит в каюте рядом с мечом Ибильзы) ещё владею сносно, а ножевой бой в конце четвёртого семестра я еле-еле сдал. Если быть совсем откровенным, учитель меня просто пожалел - ну нет у меня способностей к этому. И если когда-то и где-то дойдёт до рукопашной (о, Близнецы, не допустите этого!), я буду не самым лучшим бойцом. Скорее всего, скромные показатели по рукопашному бою и определили мою судьбу - ведь экипажи таких кораблей, как наш, не захватывают вражеские суда и, тем более, не принимают личного участия в наземных операциях. У нас даже костюмов химзащиты на весь экипаж только четыре штуки, и предназначены они лишь для аварийных работ. Так что этот увесистый рулон - комплект ножей на перевязи - я даже не развернул. Надо будет предложить Ибильзе или Арзе поменяться: мои ножи на их настойку или какое-нибудь лакомство... всё равно толку мне от этих ножей никакого. Ну вот, опять я о еде. Дома я, помнится, воротил нос от домашних сладостей, которые готовила мама, а здесь я готов поглощать сладкое в любом количестве - лишь бы нашлось. Странно мы всё же устроены...

– я боевая вахта

миль от базы. Мы идём под водой к северу от Имеру курсом на перехват конвоя. Меня отпустили на три часа поспать, но мне нужно всё записать... События развиваются так быстро!

Вахта началась для меня на верхней палубе и не то чтобы удачно. Я опять занимался бессмысленной проверкой ракетных ПУ! Не подумайте, что я отношусь к этой обязанности небрежно: как и требует регламент, я тщательно осмотрел замки крышек пусковых контейнеров, заправочные и пожарные патрубки и всё остальное, что положено. Скорость была узлов 30, палубу обдувало встречным воздушным потоком, и при каждом ударе корпуса об очередную волну меня накрывало густым облаком солёных брызг, судно бросало из стороны в сторону и я по возможности пристёгивался страховкой к низкому фальшборту. Вот тогда и прозвучал сигнал тревоги и срочного погружения - нехитрая мелодия из коротких и резких звуков. Учения давно закончились и если прозвучал такой сигнал, значит, капитан принял единственно правильное решение, значит имелась прямая угроза со стороны противника. Меня вдруг охватил приступ паники: я испугался, что про меня забыли и я не успею покинуть палубу и "Киклоп" нырнёт, а я останусь один в открытом океане. Даже если меня не растерзают хищные хозяева этих вод ксариасы, никто не станет вылавливать из воды одного члена экипажа, если опасность грозит всему судну... Моё сердце бешено заколотилось, я отстегнулся и опрометью бросился к люку, ведущему с палубы внутрь судна. Я решил, что электрические замки люка вот-вот лязгнут и оставят меня снаружи. О, какая глупость и какой позор для меня! Хотя я понимаю, что этот срыв случился из-за нервного напряжения: я ведь так долго ждал контакта с противником, но мне так стыдно! Я признаюсь себе в том, что я всё ещё необстрелянный юноша в офицерском ранге, а ведь вскоре мне предстоит принять первый бой и придётся напрячь все душевные силы, чтобы принять его достойно и не сойти с пути Учения. Но мужество и храбрость возрастают во мне, и я нахожу утешение, как только вспоминаю слова Хардуга: не падает лишь тот, кто смотрит себе под ноги; кто же смотрит далеко вперёд, а тем более вверх, на небо, часто падает, и разбивает своё лицо, и пачкает его в грязи.