Чтение онлайн

Гею, нашу Голубую Жемчужину, постигло невиданное ею доселе несчастье, одна из страшнейших пагуб, что сущи в обитаемых мирах, которую люди с поверхности теперь именуют "смутый купол", потому как видится она подобно колпаку из мутного стекла. При взгляде же снаружи ясно, что вокруг всей Геи сгустилось плотное облако. Вам ведома та напасть как Шал-Гур, или Безликое Воинство. Я провёл тщательнейшие изыскания в библиотеках глубинных земель, бессонными ночами в мерцающем свете свечей я вникал в полуистёртые манускрипты, которых пытливый взор мудреца не касался бесчисленные века. Но я нигде не нашёл ни малейших упоминаний о чём-то схожим с этим куполом, или с теми особенностями, что сопровождают его явление. Я собственнолично убедился и могу лишь констатировать, что из мудрецов моего мира никто не оставил свидетельств или даже намёков, что когда-либо в прошлом подобное явление имело место у нас. Лишь в одном из хранилищ книжного знания, а именно в том, что содержит в себе книги мудрецов с поверхности, я среди пыли и истлевших фолиантов отыскал труд допотопного секулярного мудреца по имени Арес Честный, в котором описан некий проклятый людьми род. То зло проникло на Гею во времена великого мора, называемого "чёрная смерть" и, движимое ненавистью и завистью ко всему человеческому, принялось хитрой ложью смущать умы людей, размежевать их, присваивать плоды трудов их и насаждать войны. Однако род, что описывал допотопный мудрец, не привёл в итоге к куполу или схожему явлению, и имел он бытность с толь давно, что от времён тех почти не осталось памяти. То человечество сгинуло вскоре своим черёдом, как и предыдущие, поглощённое стихиями Геи. Посему вернёмся к скорбям сегодняшним. Я помышляю, что нам истинно важно определить, какие условия предшествовали нашему предмету, и я почитаю тут своим долгом изложить вам собственные соображения, к каковым мой разум пришёл через густые тернии сомнений и раздумий.

Я с горечью свидетельствую, что тому времени, как Гею настигла эта пагуба, на поверхностных просторах её суши вновь расплодились племена, увы, неумолимо, как и многочисленные их предшественники, погрязшие в упрямом невежестве. Как язва получает власть лишь над ущербным телом, так и все несчастья человеческие тяготеют к недугам, уже взращённым людьми самими в себе. Нынешнее человечество давно потеряло в нас верных водителей и наставников, и теперь даже мудрые среди них боятся и не понимают нас, и даже не верят в само существование глубинных земель и утверждают, что мы живём в обычных подгорных пещерах. А ведь это мы, именно мы сохранили древнейшие знания об их предшественниках, что процветали на Гее до последнего её потопления, и бережно донесли эти знания до них, когда сами эти упрямцы прятались от диких зверей в пещерах. От нас они узнали, как называются планеты, и как сами они живут на поверхности одной из них, и наименования материков и морей, и имена стихий и всяких тварей. Иногда мы давали им подсказки, дабы избежать больших бед или восстановить равновесие. Воистину, нет более неблагодарного занятия, чем бескорыстная помощь упёртым глупцам! Используя переданные нами знания, они создали свою науку, и наука та не стала чистым и тонко отточенным инструментом, назначенным служить поискам истины, а была принуждена служить их алчности и оправданию их лжи. Своих клерикалов при посвящении они оскопляют, дабы дух их не был одержим никакими иными вожделениями , и питают их с ложечки лучшими яствами, дабы те заботились лишь о горнем, и искушают во множестве наук. Увы, не знающая невзгод растительная жизнь развращает их в печальном итоге. Таковой мудрец перестаёт внимать гласу строгой логики и даже авторитету самих основателей наук. Он более не ищет истину, а тщится найти оправдание своим заблудшим воззрениям, и совращает на тот путь своих учеников, вместо того, чтобы вразумлять их и наставлять. Где в сякий искушённый в науках муж, испытывая разумом естество, в мыслях своих расчленяет и сочленяет его в различных проекциях и ипостасях, дабы насыщать свой ум отрадой добрых познаний, там они прилагают беззаботную свободу своего разума к измышлению машин! Машин сколь хитроумных, столь же и бесполезных и даже изуверских! Они навязчиво предлагают нам свои машины в обмен на наши чудодейственные эликсиры и даже на секреты их составления. Самонадеянные глупцы! Возьмём хоть устройство, играющее музыку, словно целый оркестр виртуозов. Вместо наслаждения общением с живыми музыкантами, являющими совершеннейшее вдохновенное мастерство игры на добротных инструментах, мне предлагают сравнить, насколько высокий или низкий, объёмный или плоский звук доносится из нелепого вида ящиков, кои питаются от электрических сил и делаются простыми рабочими на их фабрике. Но самое возмутительное, глубокочтимые коллеги, то, что скопцы измышляют - о ужас!
– машины, назначенные копировать и размножать знания. Скажите мне, кому нужно такое знание, которое размножено машиной и которое каждый может получить? Оно как поддельная драгоценность, дармовая базарная безделушка, он о радует лишь мошенников и злодеев. Знания истинно ценны своей уникальностью, они - удел избранных. Сколь прекрасен учёный муж, владеющий сокровищами избранных знаний, столь безобразен мир, где все знают одинаково. Людские массы в том печальном мире подобны слепым термитам, всё человеческое в них угасло. И м ожно ли считать мудрым того, кто знает то же, что и все? Таковой м удрец, что стремится окружить себя одними лишь единомышленниками, идёт сам и ведёт свой круг прямым путём к безумию! Само определение персоны на гомогенном фоне, сама суть человеческой индивидуальности, основа всех творческих начал её есть уникальные знания. Пространное же разнесение по умам одинаковых знаний - это кратчайший путь к убиению природы человеческой !

Столь масштабное н ебрежение людей к логосу приводило в прошлом к возмущению стихий Геи, и мы полагали, что стихии те вновь грозятся перемешаться в хаос, как бывало уже не раз в древнейшие времена, и сжечь порочный мир во вспыхнувшем из недр огне, и утопить в хлынувших водах, и погрести в наползающих льдах. Это являло бы собой неизбежный порядок вещей, что не единожды уже прошествовал, но вот случился этот нежданный для нас поворот: так в отверстую рану вместо обычной гнили попадает смертельный столбняк. Таковое моё соображение о сём предмете: кто, предаваясь своей гордыне, забывает и игнорирует духовные истоки разума, идёт по тонкому и ненадёжному льду своего высокомерия, и чем дальше он по нему уйдёт, тем глубже будет пучина, разверстая под ним, когда лёд тот наконец треснет.

На этом, многомудрые коллеги, позвольте завершить мою краткую речь перед вами и откланяться. Если в том возникнет у кого-то из вас желание, я буду рад в личном общении в приватной обстановке моих или же ваших покоев, за благополезной беседой с непременным вкушением нежнейшего нектара, одного из даров сего достойнейшего мира, подробно изложить любые ведомые мне тонкие детали и глубокие подробности нашего предмета.

Летопись Виланки

Несколько месяцев назад, когда мой учитель унёс меня в Симбхалу, я обрела новую жизнь, а сегодня, очнувшись после сна в кварцевом саркофаге, я оказалась в месте, о котором не помышляла даже в самых сладких грёзах. У меня такое ощущение, словно я спала не весь наш путь из Агарти, а все свои четырнадцать лет, и только-только наконец окончательно очнулась. Моя прошлая жизнь вспоминается мне теперь как отягощённый многими кошмарами сон, а моя душа маленькой птичкой порхает в просторах вечного света, потому что я, хвала добрейшему моему учителю, пребываю в Светлых Чертогах! Далеко внизу, под нами, закрытые кое-где белой пеной облаков, играют красками земли и сверкают воды, а над нами в густой синеве сияет ясное светило этого сокровенного мира - солнце легендарной Эоры!

Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, когда наш корабль покинул Гею и нырнул в чёрную безднукосмоса. Когда я открыла глаза, первое, что я увидела, это была плавающая надо мной борода почтеннейшего учителя Рамбуна, который успокоил меня добрыми словами и заботливо помог выбраться из саркофага и схватиться за поручни, которые приделаны по всем стенкам корабля. В невесомости голова моя кружилась, казалось, вся кровь прилила к ней, но в остальном я чувствовала себя вполне сносно. Второй прибывший с нами ученик - долговязый Салинкар - держался тогда немного поодаль, ближе к выходу, уже приведённый нашим наставником в чувства. Мы находились в пустом пространстве, где нас встречал другой корабль - из мира Эоры. Корабль тот называется "звездолёт Тай-Та". Я не увидела, как "Тай-Та" выглядит снаружи, так как у нашего корабля нет окон. Едва выбравшись из камеры, в которой стояли наши саркофаги, мы - трое прибывших - высокочтимый Рамбун и двое его учеников - вместо соседних помещений, волшебным образом оказались вдруг в другом месте, где была уже сила притяжения и где всё было залито молочно-белым ярким светом. Сделав буквально ещё несколько шагов, мы попали в огромный, почти не освещённый зал, над которым куполом нависало ночное небо. Россыпи адамантов, сапфиров и рубинов, засиявшие в лучах полной луны в тот момент, когда она заглянула в пещеру с сокровищами,уступили бы в своём великолепии этому усыпанному звёздами и расцвеченному красочными переливами небесному своду! Это было как первый глоток той истинной жизни, к которой мы стремились, как откровение, которого мы так ждали... Внизу, под куполом, мы увидели несколько больших мягких кресел и какие-то испещрённые светящимися пятнами и огоньками низкие столы или секретеры - что-то подобное им. Никто в тот момент не вышел нас встретить, но водном из кресел уютно расположилась маленькая грациознаяженщина с гладкой тёмной кожей, объёмным узором из волосяных жгутов на голове и пронзительным взглядом больших блестящих чёрных глаз. Когда наши глаза встретились, у меня засосало под ложечкой: в её взгляде я почувствовала огромную мощь, такую, что недоступна людям, и обещание почти безграничных возможностей, которые многократно превосходят ваше желание и даже воображение.

– Рада снова принимать вас, магистр, - колокольчиком прозвенел её голос, а во рту при этом тускло блеснули остроконечные как у ксариаса зубы.
– И вас приветствую, юные неофиты, - обратилась она к нам.
– С благополучным прибытием! Гостите у нас долго и с удовольствием... будут ли какие-то пожелания?..

Говорившая звонко не была одета, но и не выглядела нагой: любая одежда смотрелась бы на ней совершенно нелепо, как если бы вы надели сшитое из обрезков кукольное платье на драгоценную статуэтку. О,Близнецы, как же она красива! Ни единого изъяна нельзя в ней найти. Учительтут же разъяснил нам, что это и есть Тай-Та, анак корабля, его воплощённый дух-хранитель. Анак между тем жестом пригласила нас пройти и сесть в свободные кресла. Но мы поначалу не посмели. Тогда одна из перегородок или стен звездолёта исчезла и к нам вышел юноша в белых одеждах. Он церемонно поклонился учителю Рамбуну и немного сдержаннее нам. Впервый момент я решила, что он - наш антипод - один их тех, кто в итоге наших встреч отправится с достославным Рамбуном изучать мир Геи. Но по тому, как поклонился ему в ответ Рамбун, и как почтительно приветствовал его, я поняла, что ошиблась, и что моя ошибка - как раз то, о чём наш высокочтимый учитель увещевал нас заранее: "Вам придётся привыкнуть к тому, - говорил он нам,– что многие из эориан выглядят весьма юно. Внешность в данном случае может заблудить наш разум и вызвать в нём нелицеприятность в виде снисходительного или фамильярного отношения. Остерегайтесь этого! Мой коллега, что удостоит вас своего общества, обременён немалыми годами и весьма умудрён во множестве наук и в опыте учительства".

У этого почтенного мудреца с обликом юноши, когда учитель представлял ему нас с Салинкаром, взгляд оставался бесстрастным, казалось, он не испытывал эмоций. Он сказал нам спокойным голосом, не лишённым, впрочем, достаточной мягкости:

– Здравствуйте. Меня зовутпрофессор Бор Хиги. Профессор это то же самое, что "многомудрый учитель" и означает обладающего большим опытом учёного, который передаёт свои знания ученикам, наставляя их к самостоятельным исследованиям. Я стану как раз таким учителем и наставником для вас в ближайшее время, как только вы здесь освоитесь.

После того, как профессор и наш высокочтимый наставник обменялись краткими приветственными речами, что со всей очевидностью свидетельствовали об их тесной дружбе и доверии, нам представили ещё двоих жителей Эоры - наших антиподов, учеников профессора Бора Хиги, назначенных вскоре посетить наш мир - Гею. Одного зовут Галш Талеса, а другую Айка Масс, и похожи те ученики, как и многие в этом мире, на ангелов (нет, я не видела в этой жизни ангелов, но такое слово о них рождает самую достоверную картину). Они до сих пор кажутся мне в высшей степени необычными, и сама я чувствую себя рядом с ними так ново и странно, что это требует отдельного разъяснения.

Признаюсь, я очень волновалась с тех пор, как очнулась в саркофаге, и волнение моё нарастало, достигнув кульминации перед самым моментом встречи, но теперь уже нет даже никакого стеснения и беспокойства. Я, как ни собирала свою волю, совсем оробела, даже ещё до нашего представления профессору, сердце моё почти замерло, но это моя робость совсем рассеялась при знакомстве с его учениками. И хотя я ясно ощущаю, что наши антиподы - нечто недосягаемо высшее нас, это чувство в самом деле невесомо и прозрачно, и не доставляет мне никакой тоски или неловкости. В их отношении ко мне или Салинкару нет ни снисхождения, ни напускного почтения, ни, тем более, фамильярности. Сама природа их душ - лёгкость и доброжелательность. И это нравится мне невероятно!

На "Тай-Та" нас угостили чудесным напитком, разлитым в очень узкие и тонкие, и при этом удивительно лёгкие чаши. Напиток прозрачный, чуть розоватый и так ласкает вкус, что просто не передать словами. Мы с Салинкаром скромно выпили по чаше, а наш почтеннейший учитель, уже хорошо знакомый с этим напитком по прошлым посещениям Светлых Чертогов, теперь почти не расстаётся с большой чашей которая, как мне кажется, сама постоянно восполняется этим напитком. Он называет его просто "нектар".

Славный Галш при знакомстве подарил мне изящноетехническое устройство, которое мой мудрейший наставник назвал "заклятый медальон": его можно повесить на шею или просто прикрепить к любому месту на одежде и даже к своему телу - и он будет запоминать всё, что с тобой происходит, как бы видя и слыша это из твоих собственных глаз и ушей, все встречи и разговоры, и по первому требованию повторять их в твоём воображении как живые картины прошедших событий и (это для меняочень кстати) трансмутировать всё это в руны, дословно вторящие сказанному и остроумно описывающие то, что не было высказано. Также медальон позволяет мне силой моей воли вызывать любое событие или текст, о существовании которого я знаю хотя бы приблизительно, но Галш любезно предупредил меня не злоупотреблять этой возможностью, грозящей запутать и смутить мой разум. Посредством заклятого медальона я вольнаотбирать нужные мне куски из всего моря прошедших событий, и составлять их по своему разумению и затем обращать в текст. Это может показаться кому-то слишком туманным и сложным, но поверьте, что на деле это легко, удобно и очень даже приятно. Мой ученический долг - использовать это устройство для выполнения задания учителя Рамбуна, а именно - составления тщательного описания того, что со мной здесь происходит, всего полезного и ценного, что мне удастся увидеть и разузнать, а такжечто я чувствую и понимаю, чтобы тот, кто и через столетия, читая летописи Симбхалы, возьмёт в руки мои записи, заинтересовался моей историей и воспринял её во всех подробностях так, будто сам здесь побывал, и чтобы записи эти послужили просвещению читателя и утешению его души. В монастырях Симбхалы я прочла немало таких описаний других миров, в том числе и Эоры. Далеко не все, даже самые мудрые, приглашаются в Светлые Чертоги, и узнанное здесь, и тем более прочувствованное и понятое здесь, воистину бесценно и должно быть описано искренно и честно. Обещаю: я выполню это задание, и так, что моему учителю не только не будет за меня стыдно, но он будет гордился трудом своей ученицы!