Чтение онлайн

Так случилось, что по дороге мы попали под ракетный удар - это была одна из предвоенных провокаций Альянса, который уже тогда не брезговал убивать наше мирное население. Боеприпасов взорвалось мало, но они были с какой-то ядовитой смесью. Все мы получили различные ранения, а также заболели от отравления. Мама с братом выздоровели вскоре после переезда в Фаор, а моя болезнь всё не проходила. Потом вроде начала проходить, я почувствовала себя лучше, но вдруг у меня стали отниматься ноги. Меня положили в госпиталь, но на третий день выписали обратно домой. Доктора не могли сказать ничего утешительного: те повреждения, что я получила по дороге в гигаполис, привели к болезни нервной системы, которая со временем только прогрессирует, до тех пор, пока не наступает полный паралич и смерть. Они сказали, что при хорошем питании и постоянном приёме лекарств я могу ещё прожить какое-то время - может быть, год, может быть, даже два. Лекарства, питание - на это у нашей семьи тогда не было средств, и надо ли объяснять, в каком мы были в отчаянии. Ардуг не присылает беды по одной: едва мы успели осознать это несчастье, как в наш дом постучался офицер, который принёс нам трагическую весть о нашем отце. Официальная бумага извещала, что Акмар-Вал погиб геройской смертью. Моя мама в тот день стала совсем другой: её, жизнерадостную и энергичную женщину, на которую заглядывались мужчины и которой никто не дал бы больше 20 лет от роду, словно саму накрыла тень смерти: волосы мамы поседели, она стала сутулится, лицо её пересекли морщины и складки. Как будто она хотела забрать лишь одной себе всю горечь пролившихся на нас несчастий. Разгоралась война, начались проблемы со снабжением гигаполиса продуктами и лекарствами, и наше положение стало совсем безнадёжным. Но в Фаоре жили наши родственники, некоторые занимали высокие посты и имели изрядный достаток - узнав о нашем положении, они решили поддержать нашу семью. И вскоре я получила необходимые мне лекарства и питание, кроме того, они также отремонтировали наш старый дом и оказывали всю возможную моральную поддержку. Пусть все благословения снизойдут на вас за это, дядюшка Дишмук, тётушка Малати, и все остальные любящие нас родные люди!

Тем не менее, я ясно понимала, что умираю, об этом не давали забыть и боль, особенно донимавшая ночами, и моя физическая немощь, которые возрастали день ото дня. Невозможно описать все муки, и душевные, и физические, что мне пришлось тогда претерпеть.

Много раз я хотела свести счёты с жизнью. Как мне тогда казалось, у меня или не хватало духу, или - однажды - доза опия оказалась не смертельной. Я лишь провела много дней в больнице, сгорая под укоряющими взглядами персонала и стыдясь сочувствия своих родных. Лишь мой мудрейший наставник смог объяснить мне, что дух мой был достаточно силён, но так просто расстаться с жизнью по собственной воле нельзя. Что на самом деле я несколько раз накладывала на себя руки, только я этого не помню. Всякий раз, когда я делала это, моя душа возвращалась к тому моменту, когда я колебалась принять роковое решение. Я не помню этого, потому что наша память помнит лишь прошлое. Так странно, но справедливо устроен мир: нужно пройти весь свой земной путь, порой проходить его по многу раз, пока дух твой не достигнет просветления, и только тогда он покинет эту жизнь навсегда, чтобы стать свободным. Величайшая удача и благо, если добрый имудрый наставник сопровождает тебя на этом пути. И когда я в очередной раз вспоминаю, какими благодеяниями добрейший учитель Рамбун одарил свою скромнейшую ученицу, моё сердце наполняется чувством благодарности и признательности к нему!

В последнее время, живя в старом доме родителей, я уже совсем не могла ходить и обычно сидела в большом кресле у окна. Добрая тётушка Малати, двоюродная сестра моей мамы, каждые выходные приходила к нам в гости и приносила всякие интересные книги для меня; удивительно, но они так же помогают забыть о боли, как и лекарства. Я читала каждую книгу обычно по два раза, а некоторые места учила наизусть. В том кресле у окна я перечитала, наверное, добрую половину той публичной библиотеки, которой заведовала тётя Малати. И ещё я подолгу смотрела на улицу. Наша улица маленькая, на ней не было никаких движущихся тротуаров и транспортных линий, ездили по ней только велосипеды и мотоколяски. На другой её стороне были видны фасады двух и трёхэтажных домиков, нижние этажи которых скрывали густые палисадники, а за фасадами пестрели многочисленные крыши других таких же домиков - так до самой электростанции, огромные башни-трубы которой можно было увидеть за много кварталов, особенно когда ветер разгонял городской смог. День за днём менялась погода, и я чувствовала, как моё время утекает и сезоны за окном в последний раз сменяются для меня. Я наблюдала, как по утрам люди бодро и с серьёзными лицами спешили из дома, кто на работу, кто на учёбу, а вечером взрослые выглядели уставшими, а дети наоборот, так, словно избавились наконец от тяжкой ноши, и все они тоже спешили - на этот раз по своим домам. В праздник или выходной день всё менялось: многие горожане уже не торопясь, парами или семьями, или небольшими весёлыми компаниями, проходили по нашей улице в общественные места, где люди обычно развлекаются или просто приятно проводят время. Они улыбались и смеялись. Хотя были, конечно, и те, кто спешил с серьёзным лицом - ведь война всё-таки, и далеко не у всех бывают свободные для отдыха дни.

Постепенно я стала запоминать и узнавать многих из тех, кто проходил мимо моего окна более-менее регулярно. Особенно мне запомнился один юноша в форме курсанта Академии разведки, что была примерно в двух кварталах, на соседней большой улице. Когда я впервые обратила внимание на этого юношу, мне подумалось, что таким, наверное, был в молодости мой отец - ещё до того, как встретился с моей мамой. Нет, лицом этот юноша не был на него похож... или, может быть, совсем немного. Но мой отец тоже был молод, строен и ходил в почти такой же форме - у нас есть его фотография тех лет - фотография в рамке из бамбука стояла на алтаре Близнецов рядом с его последней фотографией, сделанной незадолго до нашего расставания. Однажды я услышала, как этого юношу громко окликают его товарищи. Они кричали почти через всю улицу, произнесли его имя несколько раз. Адиша! Адиша - вот как его зовут. Так как он воин, то значит Адиша-Вал. Я рассудила так: хотя сейчас обучают на офицеров юношей из разных династий, но Адиша очень аккуратно одет и вообще выглядит ухоженным, подтянутым и держится с достоинством. И он ходит не через транспортный узел, а пешеходными улочками, значит и живёт он где-то рядом в своём доме, значит он горожанин. Он не похож на потомка заводских техников - те всегда держатся небольшими компаниями и их развязное поведение и показная бравада всем известны, а фермерские дети так вообще живут в бараках при Академии и выглядят несколько помятыми, потому что у них нет условий наводить на себя лоск. Моряки, жрецы, целители - все они учились бы в других местах. Про редкие династии гадать вообще нет смысла... В общем, Адиша-Вал, юный воин. Как-то так получилось, что я стала с нетерпением ждать каждого случая увидеть Адишу и, когда наконец замечала его на улице, моё сердце начинало сильно колотиться. Так я влюбилась в этого юношу...

В медитациях мои воспоминания всегда возвращаются к Адише. Он тоже - часть моего родного мира, вот и в Симбхале я часто о нём думала. Хотя он ничего не знает о моём существовании, я почему-то чувствую, что между нами есть невидимая связь, которую кроме нас никому не порвать. Я чувствую, что он жив, хотя и очевидно, что он уже где-то участвует в боях. На какой участок фронта его занесла судьба?.. Душа моя страдает при этих мыслях, и рвётся в прошлое, в которое мне уже не суждено вернуться.

Я всегда ношу с собой это снадобье – Воды Леты. Маленький пузырёк тёмно-зелёного стекла, который учитель Рамбун дал мне ещё в начале моего ученичества. Тогда же он объяснил подробно воздействие этого снадобья. Если выпить содержимое этого пузырька на ночь, ты будешь крепко спать, а когда проснёшься, все знания твои сохранятся, но все связанные с ними переживания исчезнут, словно их и не было. Люди, которых ты любила, или ненавидела, или боялась, или жалела, все те события, что оставили в твоей душе глубокий след, все твои былые переживания станут тебе совершенно безразличны, словно бы это случилось не с тобой, а с чужим, незнакомым и неведомым человеком. Это не означает, что отныне ты станешь бесчувственной: ты можешь опять испытывать разные чувства, но лишь к событиям, которые произойдут после сна, дарованного Водами Леты. И ещё я помню предупреждение: что выпить это снадобье можно лишь однажды.Во второй раз оно тоже подействует, но я потеряю способность к чувственному восприятию мира и душа моя станет навеки ущербной. Но не это не даёт мне выпить заветный пузырёк перед сном, хотя я часто плачу ночами, тоскуя по родителям и братику. Я знаю, что никогда не вернусь туда, поэтому все эти полные боли воспоминания мне не нужны, и я готова выпить пузырёк, но я не хочу забывать чувства, которые испытываю к юному воину. Это покажется кому-то девичьей глупостью, ведь Адиша меня не знает и даже никогда не видел, и он может погибнуть на войне, и в любом случае нам с ним не доведётся уже встретится. Да, это всё так, но я просто не могу расстаться с чувством к нему. Я порой признаюсь себе, что только им я и живу, и если я забуду про любовь к Адише, тогда и всё остальное во мне умрёт. Иногда я представляю, как мы встречаемся и он, ничего не говоря, просто обнимает меня, и его объятия мягче и слаще спелого муанга. О, Близнецы, мне не нужно больше никакой награды...

Светлые Чертоги - неподходящее место для тоскливых мыслей, и тень прошлого, погружающая мою душу в холод и мрак, вскоре после медитации уходит, растворяется в вездесущем здесь Свете. Дух мой сейчас силён, как никогда, но без этого света я не подняла бы ношу горьких воспоминаний.

Я посчитала, что далее будет уместным изложить такой вот занятный эпизод.

Дело в том что, используя заклятый медальон, я вольна знакомиться с живыми образами, какими только пожелаю, также и запечатлёнными Галшем или Айкой - антиподы наши ничего не скрывают. Хозяева Светлых Чертогов так же наивны, как и мудры. Они, конечно, мастерски владеют этим искусством, они удачно соединяют кусочки воспоминаний, исключая лишнее, а образы их так чисты и ярки, что кажутся живее самой реальности, а комментарии настолько остроумны, что даже самые незначительные эпизоды вызывают живейший интерес. У Галша я почти сразу нашла описание первой встречи с нами и то, какими он увидел нас с Салинкаром на церемонии представления. Это был первый образ с моим участием, с которым я ознакомилась целенаправленно и, признаться, при этом знакомстве кровь ударила мне в голову и я готова была сгореть от стыда! Я приведу это описание целым отрывком, чтобы мои чувства были легче поняты:

Профессор нам представил учеников магистра Рамбуна. Это два колоритных молодых человека, юноша и девочка, на вид совершенно разные.

Парень высокий, как и его наставник, только худой, и кожа у него бледно-розовая, в отличие от загорелой кожи магистра. Вытянутое лицо заканчивается расширяющейся книзу массивной челюстью, и эта его челюсть так сочетается с яйцевидным черепом, что делает его голову похожей на шлем штурмовика. Из растительности на голове у парня представлены только аккуратно расчёсанные рыжеватые брови, потому что вся его голова побрита, а борода и усы ученику магистра, как нам объяснил профессор, не положены по статусу. По-моему, они просто не успели бы вырасти - из-за слишком юного возраста. И если у самого Рамбуна поверх шевелюры красуется огромная цветастая шляпа, которую я вначале принял за гигантский цветок, то у его ученика отсутствие шляпы и волос с лихвой компенсирует витиеватая татуировка, покрывающая выбритую голову до линии затылка, ушей и бровей. Руки у юноши очень длинные, в кожаных перчатках с отворотами, поверх перчаток на пальцы надето несколько огромных перстней - один мне показался особенным, а моё ... (такого или похожего устройства на Гее нет) не смогло распознать вставленный в его оправу камень. Надо будет отдельно спросить про перстень. На юноше надеты также бежевые рейтузы и рубаха, которые, рискну предположить, когда-то были белыми, длинный серый с зеленоватым отливом кожаный плащ и высокие сапоги чуть темнее плаща. Кожа сапог заботливо смазана жиром и отполирована и поэтому блестит. На красном плетёном ремне вокруг пояса у него висит небольшая сумочка-несессер, тоже оттенка красного, а также какие-то украшения или амулеты - коробочки, пузырьки в плетёнках и другие штучки... На рубахе и плаще золотыми нитями вышиты знаки и символы - я их уже занёс в каталог. Полное имя этого ученика Макрас Салинкар М атит Карап. Держался он вначале отчуждённо и важно, пытаясь, как я понимаю, скрыть стеснение и прибавить себе достоинства. Но Айка быстро растопила этот лёд. Имена своих питомцев магистр Рамбун первоначально просил перевести на общий язык, "дабы не осквернять слух досточтимых коллег оригинальным их звучанием", но оргкомитет (по секрету вам скажу: состоящий по большей части из таких же учёных мужей, как и сам Рамбун), отверг просьбу, мотивировав отказ тем, что "Длинный Слизень, ученик магистра из касты Карапов" звучит слишком помпезно и может быть воспринято как неуместное бахвальство.

Вторая - девочка-ученица - низенькая (чуть выше, чем по пояс магистру Рамбуну), косолапая, с большими выпуклыми щеками, забавным плоским носиком и маленькими глазками-щёлками. Кожа у неё серо-коричневого цвета и ровная, в отличие от бугристой розовой кожи Макраса, и тоже (наконец-то!) без больших грязных пор и гнойников (которые можно заметить у многих гостей Центра), а вот череп более округлый, чем у юноши - очевидно, что она относится к совершенно другой расе своего мира. Одета девочка была в подогнанное по фигуре, немного выцветшее платье, сшитое из голубой плотной ткани, с красным воротником и манжетами, и тоже украшенное символической золотой вышивкой (некоторые символы у них с Макрасом совпадают). Короткопалые ладошки скрывали перчатки из той же серой с зеленоватым оттенком кожи, что и у паренька-карапа, а на ногах были точно такие же сапоги, только размером они, конечно, гораздо меньше. Похоже, у них один сапожник. Теперь она одета по-другому - подобрала себе одежду из той, что предлагают здесь гостям, и можно сделать заключение, что вкус у девочки самый скромный. А вот её чёрные жиденькие волосы так и заплетены в две косички с вездесущими золотыми нитями, как при первой нашей встрече. В итоге получилось, в общем-то, довольно мило. Её движения как будто спонтанные, и двигается она суетливо, я вначале подумал, что она просто нервничает, хотя при этом её круглое лицо остаётся всегда бесстрастным, только чёрные зрачки в щёлках глаз двигаются синхронно движениям тела. Позже выяснилось, что она вообще такая по жизни. У неё тоже был вначале пояс с чем-то вроде несессера или косметички, она там заботливо хранила различные предметы гигиены. Пока нас знакомили и высказывали всякие пояснения, она раза три или четыре и совершенно невпопад доставала оттуда какой-нибудь нехитрый инструмент и принималась то чистить ногти, то ковырять в носу или ухе, то, глядя в крохотное зеркальце, выщипывать брови . Она потом и новую одежду себе выбрала с целой обоймой объёмных карманов, в которые всё это рассовала. Девица была представлена нам как Виланка Пал Гея. Имя Виланка это название насекомоядной птицы, хотя, на мой взгляд, ей в качестве имени гораздо больше подошло бы название какого-нибудь маленького суетливого грызуна, например белки - что-то в её виде и повадках есть от него. Пал Гея - это ученица с Геи, то есть, как мне объяснил профессор, с поверхности их планеты, а основная культура там обитает во внутренней полости.

Согласитесь, что это и наивно, и остроумно, и обидно, и забавно - всё это вместе!

И ещё там же Галш добавил: " М не искренне жаль, что ей уготовано такое печальное испытание. " Что он имел в виду? Я не поняла. Я с радостью приму любое испытание, как от моего добрейшего учителя, так и от любого из обитателей Светлых Чертогов. Я не испугаюсь. В таком мире, как Эора, у меня не может родиться страх. Мне лишь немного обидно, что меня держат в неведении по поводу моей собственной судьбы. Впрочем, наверняка это потому, что так нужно.

Я также предположила, что и учителю будет интересно, или хотя бы в чём-то полезно, узнать, как описали ученики профессора Хиги его персону. И это описание я легко обнаружила у Айки, не найдя его, впрочем, оскорбительным даже в самой малой мере:

Рамбун мне ещё с первого визита п риглянулся, хотя тогда нас не представили. Его фигура и осанка, одежда и украшения, голос и взгляд - я всем этим была очарована ещё тогда. А как он общается, его манеры за столом, обхождение с дамами! Побольше бы таких жизнелюбивых гостей в нашем центре. И теперь, к ак и в прошлый раз, магистр был, к моему восхищению, при полном параде. Его пышный балахон из ткани, расшитой традиционными у них металлическими нитями, не скрывает могучей фигуры, в том числе необъятного живота, на котором покоятся многочисленные косички длинной седой бороды, украшенные кольцами с цветными камушками. Вокруг его шеи вместо шарфа и в прошлый визит обвивалась змея-телохранитель, но на этот раз змея была красная в изумрудную крапинку. Не знаю, какой вообще из неё телохранитель: по-моему, эта рептилия постоянно спит. Самая восхитительная часть костюма магистра Рамбуна - пышный и яркий головной убор, похожий на экзотический цветок. На ногах - огромные, просто чудовищные сапоги. Я много бы дала, чтобы посмотреть на его ноги без сапог... Шестипалой левой рукой магистр обычно сжимает огромный жезл. Вершину этого жезла венчает высушенная сморщенная голова, с которой тоже свисают волосяные косички (и тоже с колечками). Профессор Хиги сказал, что это голова его наставника, и что всю остальную часть - помимо головы - Рамбун , как и полагается у них, съел, чтобы таким образом укрепить преемственность. Когда мы встретились в зале управления на борту "Тай-Та", правая рука магистра тоже была занята - кем-то предоставленным (в общем-то, понятно кем - нашим профессором) немаленьким бокалом с вином, и в паузах общения он не забывал отхлебнуть щедрый глоток - к нашей обоюдной радости, он вполне хорошо усваивает подобного рода напитки, и делает это почти постоянно. Профессор сообщил нам перед встречей, что Рамбун в этот раз привёз какой-то особый необычайно ценный подарок, но я ничего такого не видела: возможно, подарок остался на их корабле-драконе (этот их невероятно корявый корабль - ещё одна восхитительная вещь из Геи!). Я перед нашей встречей, конечно же, кое-что разузнала про его мир, и в первую очередь про принятый там этикет, поэтому не раскачивала головой, не приседала, не вскидывала к нему руки и не размахивала ими - что-то из этого обычно приходится делать на подобных церемониях, а просто слегка подняла правую руку, когда профессор Хиги произнёс моё имя. Рамбун пристально посмотрел на меня, и в его больших глазах загорелся вдруг огонёк. Он не глядя протянул бокал стоявшим чуть поодаль ученикам, и худой лысый парень с татуировкой во всю голову - Макрас Салинкар - поспешно, но очень бережно принял этот бокал. Тогда Рамбун собрал вместе все шесть пальцев освободившейся руки и поднёс их кончики к своим губам, а потом развернул и раскрыл ладонь в мою сторону. В их этикете это означало, что я ему очень понравилась. Да это и по его взгляду было видно! Ну как тут можно остаться равнодушной? Какой мужчина!