Чтение онлайн

Когда Арпег принес бобину скотча, Алиса потихоньку начала принимать свой человеческий вид. Но это не поколебало уверенность Штерна в том, что она все еще может их покрошить в салат. Поэтому он отправил Арпегиуса за аптечкой, а сам принялся за иммобилизацию угрозы. Первое, что Мортен сделал — это позаботился, чтобы ее руки оказались заложены за спину и ладони плотно прислонены к предплечьям. Ох, проклянет же его Алиса за такое обращение со своим отбитым плечом, но в Мортене жалость боролась со страхом за свою жизнь. Он сомневался в том, что нечто, в которое девушка надумала обратиться, разумно. И не знал, не нападёт ли оно, как только придет в сознание. Ноги Штерн тоже смотал вместе, чтобы максимум, что девушка могла сделать - это упрыгать. А затем бережно уложил ее на кресло и поднес к носу ватку с нашатырем. Ноль реакции, хотя, без сомнения, Алиса ещё дышала. На пощечины или щипки так же не было никакой реакции, но тьма с ее тела постепенно исчезала.

Достучаться до создания девушки у парней не получилось, так что оставалось только ждать. Штерн отсел на противоположное кресло, а Арпег вообще свалил к дверям в кабину управления. Его это все здорово пугало. Он жил рядом с Алисой год и совершенно не подозревал о таких приколах.

Когда чернота практически исчезла, по телу мелкой пробежала судорога, и, шумно втянув воздух, она наконец очнулась. Что глаза, что зубы теперь имели абсолютно обычный вид, и по ним нельзя было сказать, что только что происходило нечто.

Воздух, наполненный напряжением, напоминал скисшую сгущенку. На Алису смотрели как на бомбу в ящике для разминирования. А сама Алиса вообще ничего не понимала. Какого черта ее связали и бросили в кресло? Плечо непередаваемо сильно болело из-за повторного падения и из-за того, что ей его вывернули. Да еще и лежала она так, что весь вес приходился на руки, поэтому первым делом девушка, зашипев, попыталась перевернуться, что у нее, предсказуемо, не получилось.

Бедолага Арпег от такого приветствия срочно эвакуировался за пределы комнаты. Видимо, он решил, что Алиса собирается его съесть. Однако Мортен лучше него понял, в чем дело, поэтому аккуратно подцепил Лиддел за шиворот и усадил, чтобы она хотя бы не лежала на руках.

— Развяжи меня! — Плечо болело слишком сильно, чтобы расшаркиваться и играть в «ой, а что случилось?». Что-то случилось, но это Алиса выяснит потом. — Я так и вправду без руки останусь.

— Прости, но нет. Мы хотим жить, — твердо отказался Мортен. — Не хочешь объяснить, что это только что было?

— Вот у тебя как раз спросить хотела! — «Черт, как же больно!» — Зачем вы меня связали?!

— Хватит дурака валять, — парень нахмурился. Сейчас из его облика исчезли последние намёки на дружелюбие. Черты лица заострились, и в глазах заплясала какая-то жестокость. На Алису он смотрел как на волка, прибежавшего из леса и прикинувшегося овцой. — Просто человек, говоришь? Я не знаю, что ты такое на самом деле, но я не хочу, чтобы ты в это превратилась до конца.

— О чем ты, блин, вообще? — Девушка ощерилась, ощутив исходившую от Мортена опасность. И ей это нравилось все меньше. Она кинула мимолетный умоляющий взгляд на Арпега, который застыл в дверях. Он здесь, пожалуй, единственный, кто может разрулить ситуацию. Но ему катастрофически не хватает уверенности. — Я гуляла по кораблю, увидела ядро и больше я ничерта не помню. Вы мне всяко больше рассказать можете.

— То есть, ты хочешь сказать, что абсолютно не помнишь, как чуть не подорвала нам корабль? И того, как ты начала превращаться в… Я не знаю, что это было, но явно ничего хорошего. — Штерн выглядел очень странно и сильно пугал девушку. Насколько Алиса разбиралась в оттенках чувств, с которыми ей хотят открутить бошку, сейчас дело было более чем серьезно. На неё смотрели, как на заклинившую гранату без чеки. Так не смотрят на людей, пусть даже серьёзно накосячивших.

Алиса на мгновение замерла. Ну и новости. Неприятные. Если это все правда — а при взгляде на лица парней сомнений в этом не остается — то поведение Мортена весьма оправдано. Она только что их чуть не убила и при этом не отдавала себе в этом отчет. Значит ли это, что у нее снова едет крыша? Что за превращения? Ранее с ней такого не происходило, так что сейчас она была абсолютно искренна в своём непонимании.

В принципе, Алиса поняла бы желание парней не отпускать ее до конца полета. Но это она понимала мозгом. А вот ее тело так не считало. Вывернутое плечо болело сильнее, чем в момент, когда ей его пробили. И эта ноющая боль заполняла все сознание, отключая любую логику.

– Да, черт тебя дери, я нихера не помню! Сними с меня скотч, ублюдок! Я понятия не имею, чего ты от меня пытаешься добиться!

— Я пытаюсь добиться от тебя, наконец, правды о том, что ты такое. Ты мне наврала тогда, ночью. Я ни за что не поверю, что с тобой никогда такого не происходило, и в то, что ты обычный человек, хоть и маг. Выкладывай. Чего нам от тебя еще ждать? — от встречных Алисиных щелчков зубами Штерн распалялся еще больше. Но у обеих сторон находились свои причины не давать заднюю. С одной стороны — страх за свою жизнь, а с другой — всепоглощающая боль и обида, что с ней так обходятся.

— Мортен, у нее плечо разбито, смени ей хотя бы положение руки. Мы здесь не для того, чтобы над ней издеваться, — подал голос Арпег, и прозвучало это на удивление твердо.

— Захлопнись! — огрызнулся на него Штерн. — Ты хочешь, чтобы она тебя прикончила, как только я сниму скотч?

Поскольку Алиса молчала, Мортен сделал еще один шаг к ней, цепко схватил копну ее волос, чтобы не вцепилась зубами ему в руку, а второй дополнительно выкрутил девушке правое плечо.

— Рассказывай! – потребовал он, впившись взглядом в зрачки Алисы.

У нее напрочь перехватило дыхание и по всему телу прошла холодная волна. Она была знакома с болью и не раз была ранена, но до этого момента на нее не пытались давить с помощью намеренного причинения страданий. Но Штерна, кажется, никак не беспокоил ни ее крик, ни наполнившиеся слезами глаза. Он зациклился на одной идее и теперь маниакально ей следовал. А возможно, ему просто нравилось издеваться. Хотя сейчас по его лицу этого нельзя было сказать. Поджатые губы и до морщин на переносице сведенные брови вкупе с прищуренными глазами говорили лишь о упрямстве и злости.

А вот Арпега крик девушки вывел из оцепенения. И пусть внешне парень напоминал вешалку, но в этой вешалке хватало праведного гнева. И кем бы ни оказалась Алиса, она в первую очередь в глазах Арпегиуса была разумным существом, которое не должно страдать. Поэтому рыжий молнией сорвался с места, и через секунду в лицо Мотрену впечатался кулак. Удар вышел неумелым, по касательной, но этого хватило, чтобы отвлечь Штерна и заставить отшатнуться, зажимая отбитую скулу.

— Свали от нее! — Арпег встал между Мортеном и Алисой.

— Ты хочешь, чтобы через час она точно так же забыла, как откручивала нам бошки? — Штерн исподлобья уставился на противника, потирая место удара.

— Я с ней год жил! И жив, как видишь. Ты бы хотел, чтобы с тобой так же поступили, как только узнают о тебе что-то предосудительное?

В ответ Мортен лишь зло и раздосадованно махнул рукой, мол, все равно она тебя первого съест. Арпегу же для завершения образа не хватало лишь издать злобный фырк — как собачонке, облаявшей заведомо более опасного противника и ничего за это не получившей. Убедившись, что Штерн ушел в санузел, чтобы приложить к месту удара холод для предотвращения появления синяков — а может, просто чтобы спрятаться, — Арпегиус метнулся к аптечке за ножницами и вступил со скотчем в войну. Игнорируя все прозвучавшие ранее опасения, он разрезал путы полностью, а не только на больной руке. Чувство жалости в нем было сильнее. Ну не мог парень с не дрогнувшим сердцем смотреть на чужие слезы. И сейчас вся эта ситуация вызывала в нем острое чувство вины.