Чтение онлайн

— Господин Валлен-Деламот? — вскочил со стула Вилар. — Чем обязаны вашему визиту? Не желаете ли чаю?

Я тоже смотрела на доктора-мага с удивлением. Столь ранний час мало подходил для светских бесед, и я понимала, что он приехал к нам не просто так. И лицо его — напряженное, сосредоточенное — испугало меня.

— Благодарю вас, я уже позавтракал. Месье Вилар, мадемуазель Эстре, мы можем поговорить с вами приватно?

— Разумеется, сударь! — засуетился Вилар. — Прошу вас, пройдемте в мой кабинет!

Мы расположились в кабинете, закрыв дверь, и подобная предосторожность тоже о многом говорила.

Я терялась в догадках. Может быть, у Деламота заболел кто-то из слуг, а поскольку в таком случае сам он не смог бы заняться лечением, он приехал за помощью к нам? Но эту версию я почти сразу отвергла. Он мог бы просто отправить за нами своего кучера.

— Что-то случилось, сударь? — осторожно спросил Вилар.

— Полагаю, что да, — сухо кивнул гость. — Дело в том, что час назад в Ратушу прибыл торговец из соседней провинции, который по дороге сюда проезжал мимо небольшой горной деревушки, что находится неподалеку от Тарейнского перевала. Господина мэра, разумеется, на своем рабочем месте еще не было. Но там находился его секретарь, к которому крестьянин и обратился. Он рассказал, что в возле той деревни его повозку остановил староста, который сообщил, что у них тяжело заболели сразу несколько жителей. Озноб, рвота, жидкий, почти водянистый стул, синюшные губы, боли в животе, постоянная жажда.

Я вздрогнула и посмотрела на Деламота с ужасом.

— Холера?

— Я пришел к такому же выводу, мадемуазель, — он бросил на меня, как мне показалось, одобрительный взгляд. — Конечно, могут быть и другие варианты, поэтому делать выводы можно будет только тогда, когда мы сможем осмотреть больных.

— Это та болезнь, которую моряки привезли из дальних стран лет тридцать тому назад? — обеспокоенно спросил Вилар.

— Именно так, — подтвердил Деламот. — Сразу же после этого и случилась первая эпидемия. Тогда я еще не был доктором и жил в столице. Прекрасно помню, как на улицах там лежали трупы. Другого такого кошмара я не видел за всю свою профессиональную карьеру. И ведь надежных способов лечения этой болезни до сих пор нет.

— Но почему этот человек не обратился в больницу, а приехал в ратушу? — удивилась я.

Доктор-маг устало улыбнулся:

— Это простой торговец, мадемуазель. Он впервые в городе и не знает, где находится больница. А месье Парис так испугался, что решил сначала рассказать обо всём мне, ибо мой дом находится к ратуше ближе. Но теперь решение надлежит принять вам, месье Вилар. Потому что, как вы знаете, я лечить жителей деревни права не имею. Но если вам потребуются мои советы или какие-то лекарства, то я буду рад вам помочь.

— Решение? — растерялся Вилар. — Но, по моему разумению, самым лучшим решением будет обеспечить изоляцию этой деревни от остального мира, дабы предотвратить распространение заразы. Но такое решение может принять разве что его светлость.

— Но для того, чтобы предложить это его светлости, — возразил Деламот, — мы должны быть уверены, что речь идет именно о холере. А для этого нужно, чтобы кто-то осмотрел больных. И не забывайте о человеке, который прибыл в город. Его тоже следует поместить на карантин. Хотя он и утверждает, что староста деревни не подходил к нему ближе, чем на десяток шагов. И думаю, что карантин нужно устроить как раз в больнице.

Месье Вилар поднялся с места и нервно заходил по комнате. Он попытался взять со стола карандаш, но это движение только выдало дрожь его рук. Наконец, он остановился и посмотрел на меня.

— Вы же понимаете, мадемуазель, что в период, когда над Тирелисом нависла такая опасность, я не могу оставить свой пост и уехать из города? А значит, в эту горную деревушку придется поехать вам.

Я была готова к такому заявлению, а потому ничуть не удивилась, когда услышала его. Такие люди, как месье Вилар, предпочитают помнить исключительно о своих правах и легко забывают о своих обязанностях.

А вот доктор Валлен-Деламот был удивлен и, кажется, очень сильно. Он, нахмурившись, посмотрел на Вилара и произнес:

— Не хотите ли вы сказать, коллега, что вы предлагает отправить на столь серьезный вызов юную девушку? Не вы ли не далее, как накануне вечером заявляли, что у мадемуазель Эстре нет необходимого опыта для того, чтобы самостоятельно заниматься медицинской практикой?

Вилар чуть покраснел, но кивнул:

— Да, я заявлял. Но, кажется, сама мадемуазель считает, что она имеет на это право. Так почему бы ей сейчас это не доказать? Еще в то время, когда она училась в университете, она утверждала, что пол врача не имеет никакого значения. Так почему же сейчас я должен принимать во внимание то, что она женщина?

Они разговаривали так, словно меня самой в этой комнате не было вовсе. И мне это решительно не нравилось. Да, Вилар был трус и зазнайка, но, по сути, он был прав. И если я хотела, чтобы со мной как с врачом считались, то я должна и поступать соответственно этому.

— Всё в порядке, месье, — улыбнулась я Валлен-Деламоту. — Я поеду в эту деревню и постараюсь помочь больным, чем смогу. Я буду носить марлевую повязку, халат и перчатки, которые потом сожгу. И сейчас мне нужно лишь, чтобы мы все вместе решили, какими именно средствами мы будем лечить эту болезнь.

О холере было известно еще слишком мало, и устоявшейся практики лечения этого заболевания просто не было.

— О том, чтобы вы поехали туда, не может быть и речи! — резко сказал наш гость. — Но давайте вернемся к этому вопросу позже. А пока обсудим то, что мы с вами знаем об этой болезни.

А знали мы немногое.

— Эта болезнь, как и многие другие, происходит от избытка крови и застоя жидкостей, — начал Вилар. — Поэтому первейшим средством от нее является кровопускание. Не следует забывать и о натирании тела уксусом. И разумеется, ограничение в потреблении любых жидкостей.

Но в ответ на это заявление Деламот отрицательно покачал головой:

— А вот я как раз не стал бы советовать прибегать именно к этому средству. По воспоминаниям моих знакомых врачей, которые уже работали во времена прошлой эпидемии, оно почти всегда приводило к смерти пациента. У меня есть запасы лауданума — он помогает остановить диарею. Более того, я придерживаюсь прямо противоположной точки зрения. Поскольку организма во время болезни теряет много воды, больному следует много пить.

Вилар хмыкнул с сомнением, но возразить не решился.

— Да, и пить не просто воду, а соленую воду! — согласилась я. Оба доктора посмотрели на меня, и я чуть смутилась. — Я слышала это от доктора Арчинса, который был моим наставником в больнице, где я проходила практику. При этом он тоже давал отсылки к прошлой эпидемии, свидетелем которой он был. Более того, он рассказывал нам о случае, когда он ввел соленую воду в организм пациента внутривенно — и тяжелый больной пошел на поправку.