Чтение онлайн

— Ой, Марк! — Лера обхватила руками плечи, опустила голову и заплакала:

— Я пойду.

— Куда?

— С красноармейцем пойду. Пусть только придёт, собака такая!

— Придёт.

— А вдруг испугается? Я ведь вооружена.

— Вряд ли. Придёт, и не один. Придёт с подмогой, увидишь.

— Если я пойду с ними — мне уже не выбраться отсюда. Никогда.

— Мы этого не знаем.

— Они просто нас убьют. Тебе не надо идти со мной. Чего ради? Вдруг тебе удастся вернуться — позвонишь моей маме. Она волнуется, наверное. Подала в розыск.

— Я тебя не оставлю, Лера. Давай не будем это обсуждать.

— Марк. Придут за мной. Я думаю, помочь ты ничем не сможешь. Просто жди меня здесь. Мне будет легче.

— Правда?

— Да.

— Отчего?

— Когда тебя ждут — есть ниточка, за которую ты можешь уцепиться.

— Ниточка? Я буду ждать тебя так сильно, что это будет канат.

— Правда?

— Да.

— Поцелуй меня, Марк.

Марк прикоснулся губами к Лериной щеке и мягко отодвинул её от себя.

— Марк?

— Помнишь, Лера, мы говорили о зависимостях?

— Да.

— Я коллекционировал девушек. Отношения для меня ничего не стоили. Ловелас. Благо, много усилий для завоевания сердца мне прилагать не приходилось. По большому счёту, любая становилась моей. Отношения настолько обесценились, что я перестал испытывать нежность, трепет, волнение. Девушки, как в ускоренной съёмке, перемещались в моей жизни.

— Марк, не надо. Я не хочу это слышать.

— Подожди, Лера! В один момент мне стало просто тошно. Попробовал начать семейную жизнь. Это был гражданский брак. Приучал себя к мысли, что она моя вторая половинка. Пытался привыкнуть. Куда там! Надоедало очень быстро. Первая моя «гражданская жена», которую я оставил, пыталась отравиться снотворным. Чудом спасли. Вторая ушла от меня сама после череды истерик. Перебила в квартире все, что можно: посуду, технику, порезала всю мою одежду. Сначала был шок. А потом я понял главное — так больше нельзя. Ведь я точно так же кромсал чьи-то сердца, совсем не задумываясь о том, что женщина рядом может быть только в двух ипостасях — или твоя мать, или мать твоих детей. Другого предназначенья у нее быть не должно, иначе это тупик! Вот так, Лерочка. Вот тогда мне стало действительно страшно. И оно пришло — моё одиночество. Я оказался в этой пустыне. Времени подумать было очень много. Тяготило то, что не попросил прощения ни у одной.

— Марк. Ты утрируешь. Очень многие девушки с такой же лёгкостью относятся к отношениям с парнями.

— Я тоже так думал, пока не увидел порезанную рубашку. Вы притворяетесь, что вам все равно.

— Да. Мы притворяемся. Все-то ты знаешь. Каждой девушке хочется замуж, каждая ждет своего принца.

— А ты ждешь?

— Жду. И он приедет. На велосипеде и привезет пенсию.

— Не смешно.

— Со мной, наверное, что-то не так. Ходила по дорогим клубешникам. Невесело, громко. Какое-то королевство кривых зеркал. Ощущение случайной гости в чужой компании. Народ отрывается, а я не могу.

— Отрывается. Отличное слово. Отчего отрывается?

— Не знаю, ну так говорят.

— Как же может быть хорошо, когда отрываешься? Это мучительно. Осенний лист, яблоко с ветки. Ребенок от пуповины.

— Марк, какой ты странный парень.

— Почему странный?

— Просто видишь всё не так, как все.

— Наверное. Я тоже проводил время, как все. И по клубам ходил. Скучно, там, Лера.

— Говорю, скучно. Надо выпить, и чем больше, тем лучше.

— Что же за мир такой, что его картинку надо корректировать алкоголем? Представляешь? Картина художника Левитана. Вы знаете? Что-то сочетание красок не радует. Налейте мне рюмочку водки! О! Значительно лучше. Пожалуй, еще рюмочку! — Марк картинно пригубил, крякнул, глубокомысленно посмотрел вдаль. — Красота! Воистину, Левитан — гений. Как вы полагаете, сударыня? Не нравится перспектива? Э, душенька, пригубите. Вам вина? Шоколад — закусите. Лучше? Мартини? Отлично. Обратите внимание на цвет листвы у той березы. Тает в воздухе, плывет. Еще? Пожалуйста! На брудершафт! У нас с вами поистине единый взгляд на произведения Левитана.

Лера давно так не смеялась.

— Марк, давай представим бутылку водки, напьёмся, и эта пустыня превратится в оазис!

— Лера! А давай! И останемся здесь навсегда. Девушка бывший шопоголик — ныне алкоголик — и парень — бывший блудник, ловелас, он же алкоголик нашли пристанище среди пустыни. Их тени в абстинентном синдроме метались по пескам.

— Мне уже все равно. Этот проклятый песок. Я больше не могу. Я пустая, никчемная кукла, которая никому на свете не нужна. Ну, разве только маме.

— Ты о себе ничего не знаешь. Когда я увидел тебя — ты шла по песку, вернее, парила, девушка-дельтаплан. Замерла у светофора. Задумалась о чем-то. На лице между бровей появилась тревожная морщинка. Я окликнул — ты даже не шелохнулась, хотя я точно знал — ты меня слышишь. Никто не слышит, а ты слышишь! Только почему-то не откликаешься. Странно. В ожидании принца не откликаться? Почему? Всё ведь так просто. Ты ждешь? И он зовёт. Более того, бросаться по переходу, как в омут, когда горит красный: три, два, один….

— Три, два, один. Мне больно, Марк.

— Потерпи. Все пройдет.

— Марк, я ведь тоже растерялась. Ну, во-первых, пустыня. В другой ситуации можно было просто сойти с ума. Но ты! Таких парней я не видала. Откровенность за откровенность. Меня поразила твоя независимость. Отстраненность. Самодостаточность. Не знаю, как это сказать. Просто, разбился стереотип, который меня раздражал постоянно. Женщина — товар. Я поняла, что тебе не интересна в этом плане. Стало радостно и страшно. Как себя вести с тобой?

— И как?

— Скатывалась на классику жанра, благо, журнал помог, по привычке вооружилась шмотками. Потом поняла, тебе абсолютно все равно.

— Нет. Мне очень нравилось. Но я боялся. Боялся, что все начнется и повторится, как всегда. Эта игра между мужчиной и женщиной, это обладание, эта привычка, эти недовольства друг другом, выяснение отношений. Я сказал себе «НЕТ». Ну, зачем ты мне была послана в этой пустыне? Для того, чтобы я в очередной раз прожил этот тупиковый сценарий?

— Марк! Смотри. Я послана тебе. Я искушение. А мне послана возможность приобрести любую вещь. То, что было для меня предметом вожделения, стало доступным. Что это, Марк? Это проверка?

— Да. Я думаю, это так. Ведь изобилие, которое нас так радует — это ловушка, западня. А ну, давайте, давайте. Ну что вы еще захотите? Помнишь? Копи царя Соломона? Все богатства мира сделали его счастливым? Нет. Все проходит — и это пройдет. Суета сует.

— Ну, а любовь, Марк!

— Любовь?

— Мне кажется, ты для меня не просто прохожий.

— Кажется? Любовь никогда не может казаться. Эфемерное чувство, некая симпатия, желания, страсти, в конце концов, ничего общего с любовью не имеют.

— А что — любовь?

Марк протянул Лере ладони. Длинные пальцы слегка подрагивали. Развернул кисти.

— Любовь — отдавать.

Сжал кулаки, крепко, даже поморщился слегка.

— Страсть — брать.

Лера сжала кулачки — Страсть… разжала пальцы, протянула Марку ладони — любовь…

— Она долготерпит.

— Долготерпит?

— Милосердствует.

— Ми-ло-сердствует?

— Любовь не завидует.

— Не завидует, — как эхо вторила Лера.

— Любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего.