Чтение онлайн

Я сделал драматическую паузу для пущего эффекта, при этом глядя ей прямо в глаза.

— Аркадий Иванович лично принесёт мне свои извинения за клевету и суд. Публично. Перед моим отрядом и своими людьми.

Я не стал упоминать осколок в подвале Захаровых. В конце концов, силы Темниковых в нём больше не было — я поглотил её, когда пробудил чёрную ауру.

— Это хорошая сделка, — прошептала Лена. — Но отец никогда не согласится.

— Он поставит гордость выше выгоды? — спросил я.

Лена лишь слабо улыбнулась.

— Ты же знаешь его.

Лена явно понимала, что речь шла не просто про извинения. Аркадий Иванович в случае согласия терял лицо, а в дворянском мире репутация ценнее золота.

— Да, я знаю таких, как он. Потому предлагаю сделать мои условия интереснее.

Лена отпустила подол платья и сжала руки в замок перед собой.

— Ставкой в поединке, — продолжил говорить я, — один на один. Без аур, чар и магии.

Краска сошла с лица Лены. Она вдохнула и задержала дыхание.

Я же лишь усмехнулся.

— Будет поэтично закончить конфликт так же, как он и начался, не правда ли?

Лена, не проронив ни слова, развернулась и зашагала к дому. Её платье колыхалось от резких шагов, а прямая спина и гордо вздёрнутый подбородок выдавали внутреннюю сталь.

Я проследил за ней взглядом до тех пор, пока она не скрылась в доме, затем медленно обернулся, чтобы оценить обстановку во дворе. Погрузка шла полным ходом. Иван, красный от потуги, но с довольной улыбкой, затаскивал на телегу очередной мешок с зерном. Двое Воронов ловко подхватили мешок и положили груз рядом с другими.

Ярослава что-то деловито объясняла Соловьёву. Дворянчик морщился, но согласно кивал. Олаф стоял в стороне, прислонившись к телеге, и его единственная рука лежала на эфесе палаша. Его внимательные глаза бдительно скользили по стражникам Захаровых, которые кучками стояли вокруг, перешёптывались и мрачно наблюдали за тем, как мы забирали их провизию.

Напряжение чувствовалось в воздухе гуще всякой дорожной пыли. Впрочем, среди местных вряд ли сейчас найдётся хоть кто-то, кто воспротивится моей воле и авторитету ордена.

Я же лениво потянулся и сделал несколько шагов к колодцу, нарочито медленно и спокойно. Я стряхнул несуществующую пыль с одежды. Каждое мгновение, которое Аркадий Иванович проводил в раздумьях, было маленькой победой. И вот из-за плотно закрытой двери главного дома донёсся приглушённый рёв. Слов разобрать было нельзя, но взбешённый, ядрёный тон Аркадия Ивановича был узнаваем.

— … Никогда!

От его голоса задрожали окна, выходившие во двор. Несколько стражников непроизвольно вздрогнули, повернув голову к дому. Я даже не шелохнулся и принялся изучать швы на моих перчатках.

Наступила пауза.

Я вполне мог представить, что творилось внутри дома. Лена, скорее всего, тихо, спокойно, но неумолимо подтачивала оборону Аркадия Ивановича. В конце концов, как бы она ко мне не относилась, в бою меня она не видела. Как и Аркадий Иванович, кстати. Я был почти уверен, что, несмотря на то что я прошёл три испытания и стал Вороном, Захаровы меня недооценивали. Более того, я убрал единственное потенциальное преимущество ратника — ауру. Так что Аркадий Иванович должен был согласиться.

Дверь главного дома со скрипом отворилась.

Стражники перестали перешёптываться и в ожидании смотрели на дверь.

Иван замер с мешком на плече. Ярослава прекратила разговор с Соловьёвым, и они оба ждали, что же случится дальше. Раздался тяжёлый, скрипящий шаг. Затем ещё один. Двери открылись настежь, уступая напору неизбежности.

Первым вышел Аркадий Иванович. Казалось, за несколько часов он постарел лет на десять. Он немного ссутулился, его лицо, пылавшее гневным румянцем, теперь выглядело старым и морщинистым, с усталостью, проступившей прямо изнутри.

Но меня не обманывала его внешность, ведь в его глазах всё ещё пылали искры надежды. Я собирался их затушить. За ним, словно тень, возникла Лена. Она сжала губы и прикоснулась к локтю отца. Аркадий Иванович зашагал вперёд, ведя под руку дочь. Он остановился в паре шагов от меня.

— Мы согласны, — процедил он, слова как будто насильно вырвались из его горла. — Ты слишком много о себе возомнил. Кровь Захаровых не будет унижена в бою с тобой.

Он сделал паузу, выпрямился и расправил плечи.

— За нас будет драться Емельян.

Уголок моего рта дрогнул в лёгкой, почти невидимой усмешке. Я так и думал. Выставить вместо себя Емельяна было логично и предсказуемо. Нет, в битве с аурой я разделал бы его как рыбу на поварской доске, а вот без неё я проигрывал по всем показателям: опыту, росту, габаритам в целом.

Я медленно размял шею.

— Условия прежние. Без ауры и магии, — произнёс я и встретился взглядом с Аркадием Ивановичем. — Как выбираем победителя: первая кровь, сдача или смерть?

Аркадий Иванович сглотнул, его грудь болезненно дёрнулась. Я явно нажал на больное воспоминание, которое заставило главу рода Захаровых ёкнуть. Он точно помнил, чем закончился мой последний поединок на этой земле, и теперь именно он мог стать ответственным за гибель своего верного слуги.

— До первой крови, — выдавил Аркадий Иванович, и в его голосе прозвучала не злость и уж тем более не ярость, а усталая, старческая уступка.

— Как скажете, — вежливо поклонился я с почти придворной учтивостью, от которой меня наверняка хотелось придушить. — Противники определены, условия оговорены. Давайте не будем заставлять наших людей ждать дольше.

Маленький спектакль подходил к концу. Теперь начиналось главное действие.

Мои слова послужили щелчком, открывающим клетку. По двору пробежал нервный гул. Аркадий Иванович, не говоря ни слова, резко кивнул Емельяну. Слуга до этого момента стоял как вкопанный у стены и лениво наблюдал за происходящим.

Вот только Емельян вдруг преобразился. С него спала сонная апатия, как будто её никогда и не было, массивная фигура напряглась, а в маленьких, глубоко посаженных глазах вспыхнул огонёк — смесь ярости и решимости.