Чудаки на букву М
Шрифт:
— Что-то я о нем вроде слышал… — пробормотал Ломбоцит Боп, вспоминая свою службу в богатых домах Лан-Дона и огромные библиотеки хозяев, украшавшие их домашние интерьеры.
— Старик Лоханкер принялся за работу и почти ее закончил, когда случилась беда… Беду принес один сопливый нийский школьник, у которого видите ли в голове начинало звенеть после того, как он загружал в свою вторую память тома «Столетней войны». Взъевшись на почтенного историка, школьник взломал домашний комп Лоханкера, и вывалил все его содержимое в общую сеть. А в этом содержимом интересным было только одно: черновые материалы к официальной биографии Председателя Тайного Совета, представлявшие собой записи частных бесед Лоханкера с госпожой Сайрас. В которых госпожа, вспоминая свою тысячелетнюю жизнь, иногда впадала в сентиментальность и наговорила много лишнего… Конечно, вся эта информация была вскорости полностью вычищена из сети, но некоторые ушлые пользователи на свой страх и риск успели ее скопировать… Школьника того несчастного вместе с его семьей, а также всю школу со всеми учениками и учителями, отправили потом колонистами куда-то на окраину ГСГС — осваивать одну необжитую планету, где даже своего космодрома нет…
Ломбоцит Боп, который быстро утомлялся от долгих историй, обрастающих все новыми и новыми подробностями, нетерпеливо шевельнулся в кресле.
— А что с Лоханкером?
Ржака Карлис усмехнулся.
— Будучи одним из причастных к созданию официальной истории Галактического Союза, не всегда имеющей отношение к настоящей, а потому хорошо зная, как в Империи Добра на самом деле вершится суд, старик Лоханкер сразу сообразил, чем все это ему грозит — и… исчез. В тот же день, как сопливый школьник слил в сеть его беседы с госпожой Сайрас, он сел в личный звездолет и отбыл в неизвестном направлении. И по сей день неизвестно где он скрывается…
— Хороша ниточка! — огорченно хмыкнул Андрей Андреевич. — Человек в Железной Бочке может знать, кто такой М и где его искать — но это не факт. В свою очередь, Геродотий Лоханкер может знать, где находится Человек в Железной Бочке — но это тоже не факт. При этом где сейчас находится сам Лоханкер — тоже никто не знает.
— Не торопитесь впадать в уныние, друг мой. — сказал Ржака Карлис. — У Геродотия Лоханкера остался сын. Из того племени славных молодых людей, о которых если и говорят, то обязательно вспоминая известное выражение: на детях гениев природа отдыхает… Зовут его Ойбдолбыш Лоханкер-младший. Он — наговаривающий музыкант. Один из тысяч многих…
— Что значит — наговаривающий? — не понял Дымов.
— Ну, наговаривать — дело нехитрое. Включаешь какую-нибудь созерцательную музычку, написанную компьютером, садишься и наговариваешь — то есть, несешь всякий рифмованный бред. И все это под запись. Главное — не останавливаться. И так часа два или три… Можно пять. Под разные чудесные порошки обычно отлично выходит. Бывает, что вдруг и наговорится что-то, не лишенное смысла…
— А… — разочарованно откликнулся Дымов.
— Ну, нийской молодежи нравится. — пожав плечами, ответил Ржака Карлис. — А это главное. Ведь молодежь у нас, как известно, — движитель прогресса.
— Мне кажется, мы отвлеклись от темы. — заметил Крембалет.
— В общем, этот Ойбдолбыш Лоханкер-младший может хранить сведения о том, где скрывается его папаша…
— Сомнительно. — скептически откликнулся Крембалет. — Если он что-то и знает, то из него все уже вытряхнули агенты тайной полиции. Значит, старик историк давно найден. И, возможно, мертв — если сумел здорово разозлить госпожу Психхи Сайрас.
— То, что с Ойбдолбышем поработала тайная полиция — у меня сомнений нет. — согласился имперский комик. — Но я не говорил, что он знает, где находится его папаша. Я сказал, что он может хранить об этом сведения. Будучи неглупым человеком, Лоханкер-старший мог сказать об этом сыну не прямо, а иносказательно, намеком — в слабой надежде, что его тупоголовый отпрыск хоть когда-то все же догадается… А в тайной полиции — никогда.
— Хм… Ну, предположим. Тем более, что все, что нам остается — это только предполагать — причем все, что угодно. — ответил Крембалет в явном раздражении. — И что? Лететь на Ний, чтобы побалакать с этим Ойбдолбышем? Ну уж дудки! Мы и так совершили много безрассудных поступков — остается только удивляться, что удача до сих пор от нас не отвернулась. Соваться на Ний — это будет настоящим безумием. Как хотите, но я туда не полечу!
— Уж извини, Андрей Андреевич, но я тоже! — решительно поддержал своего желтоглазого друга Лобмоцит Боп. — Тем более, когда у нас нет никакой достоверной информации, а только одни гадания…
— А Ойбдолбыш не совсем на Ний. Он сейчас на Голубой Луне. — усмехнулся Ржака Карлис.
— Это такая шутка?
— Да всем лететь и не нужно. К тому же, для этого нет возможности. — имперский комик сделал успокаивающий жест рукой. — Андрей Андреевич вполне может туда отправиться один — раз ему больше всех надо. Если, конечно, не побоится. Тут у нас оказия как раз случилась…
— Я готов. — ответил Дымов не слишком уверенно. Возразить было нечего — действительно, это только он горел жаждой мести, желая найти и наказать тех, кто отдал приказ дезинтегрировать Землю. А космическим дезертирам какое до этого могло быть дело?
— А что за оказия? — спросил Дымов имперского комика.
— Да у нас тут готовится к выписке один пациент — в связи с некоторыми наступившими улучшениями в работе психики, а также нежеланием продолжать оплачивать наши услуги. Как раз проживающий на Голубой Луне. — начал объяснять имперский комик. — Так вот — человек он старый, дряхлый и одинокий, так что ему требуется сопровождающий. Я думал послать Шварцкреккера, но могу эту миссию перепоручить тебе, Андрей Андреевич. Но учти — на все про все у тебя будет около суток, чтобы встретиться с Ойбдолбышем Лоханкером-младшим и аккуратно вызнать у него, о чем его папуля говорил перед тем, как смыться с Ний в неизвестном направлении. Задерживаться на Голубой Луне дольше этого срока не советую — иначе можешь привлечь внимание миграционной службы… Надеюсь, звездолетом управляешь уверенно?
— Совсем не управляю. — развел руками Дымов. — Не умею…
— Как так?!
— У него второй памяти нет — записывать уроки некуда. — объяснил Крембалет. — А так его учить придется несколько месяцев — в лучшем случае…
— Да, проблема… — задумался Ржака Карлис. — Впрочем, решаемая. Есть тут у меня один знакомый человечек, который может тебе вторую память поставить — правда, самодельную. Не такую продвинутую как государственная — по объему и быстродействию.
— Да ладно. Мне любая пойдет. — согласился Дымов.
— Ну тогда я прямо сейчас свяжусь с человечком…
Глава двадцать вторая. Следуй за Белым Кроликом
«Человечек» Ржаки Карлиса более всего напомнил Дымову гигантского прямоходящего кузнечика, облаченного в похоронный костюм.
Он прибыл в «Забытье» ближе к вечеру второго дня и деловито занял один из кабинетов. С собой он нес небольшой черный чемоданчик. Вскоре Ржака позвал в кабинет Дымова.
— А будет больно? — опасливо поинтересовался Андрей Андреевич у имперского комика.
— Понятия не имею. — честно признался тот. — У нас в ГСГС вторую память всем с рождения вставляют — когда череп еще не такой твердый и сознание неотчётливое…
Когда Дымов вошел в кабинет, человек-кузнечик собирал какую-то штуку, доставая блестящие детали из чемоданчика. Штука напоминала пистолет с большой грушевидной рукояткой и тонким длиннющим стволом — наверное, с полметра.
— Брателло, ты уверен, что все пройдет как надо? — спросил Андрей Андреевич у «кузнечика», однако тот вместо ответа лишь указал на стул.