Чтение онлайн

Мы знали, конечно, что в стране пребывания водится муха цеце. И что от ее укуса можно заболеть сонной болезнью, от которой тогда могли и не вылечить. Нас об этом предупреждали наши бдительные мамы, врачи на медкомиссии, да и путешественники по Африке понаписали об этом в своих воспоминаниях. Так что, несмотря на отсутствие Интернета, информации хватало. При этом мы пребывали в полной уверенности, что нам лично ничего не грозит. Цеце где-то в джунглях, а мы-то в городе, на берегу моря, и цеце здесь не держится – ее сдувает ежедневным бризом.

Так мы и жили беспечно, пока к нам не занесло делегацию эпидемиологов. Их было всего двое: добрейшие дядечки средних лет, охотно ходившие в гости ко всем нам – а зазвать их к себе хотели все, поскольку в замкнутых коллективах рады каждому новому собеседнику. Эпидемиологи и рассказали нам под соответствующую выпивку с закуской всю правду о мухе цеце. Именно ее они изучали в рамках командировки по странам Западной Африки.

Для начала нам поведали, как ловят мух для исследования их зараженности возбудителем сонной болезни. Оказывается, любимый цвет цеце – синий. Берут человека, одевают его во все белое, на спину нашивают синий квадрат, намазанный клеем, и в таком виде отправляют в ближайшее болото, где водится цеце. Мухи летят на синий квадрат и к нему прилипают. Мух собирают и на специальной аппаратуре определяют их зараженность. Измеряется она в промилле, то есть сколько на тысячу приходится зараженных мух.

А у нас, надо сказать, вся страна – сплошные болота. Джунгли подступают вплотную к городу. И оказалось, что в одном из столичных кварталов есть муха цеце! К счастью, в этом квартале, типичном бидонвиле16, нам было совершенно нечего делать, и мы там никогда и не бывали. Но сам факт! Город-то маленький. Эпидемиологи нас, как могли, успокоили – зараженность-де у вашей мухи невысокая, всего 4 промилле, так что не лезьте в джунгли (один из них говорил с большой горячностью: «Джунгли – зеленый ад! Белому человеку там делать нечего!»), не носите темное, и шанс заболеть будет минимальным. А если укусит (укус цеце очень болезненный, трудно с чем-то перепутать) – на анализы. Оставив нам эти заветы, они отбыли в следующий пункт назначения.

Вообще, в отношении насекомых в Африке довольно скоро вырабатывается рефлекс, описанный в романе Гарри Гаррисона «Неукротимая планета» («Deathworld») – «Убей его!» Даже маленький Стас твердо знал, что любое насекомое меньше таракана надо немедленно убить и только потом рассматривать, а от существ крупнее таракана надо бежать, но глядя под ноги, чтобы не наступить на змею.

Основная часть коллектива жила на территории посольства, в домах, стоявших на третьей линии от моря. Некоторым, однако, повезло больше, и они жили в домах первой линии. Практически на пляже. И вот в такой квартире во время сиесты, то есть после обеда, сидит в кресле и делает вид, что читает газету, а на самом деле дремлет, один наш коллега. Зовут его Валера. А жена его Инна, дама дебелая, к спешке не склонная и тоже любительница вздремнуть после обеда, разлеглась на диване в неглиже. Жарко же, за 30, поэтому дома все обходятся минимумом одежды (а кондиционер гонять все время просто очень дорого выходит).

И вдруг Инна визжит, а потом и кричит: «Ааааа, больно!». Валера подскакивает и видит сидящую на ляжке жены муху. Реакция у Валеры мгновенная – тяжелая газета «Монд» обрушивается на муху, и ей приходит карачун. Валера подбирает убитую муху и, взглянув на нее, вдруг понимает, что та подозрительно похожа на цеце. Жена ноет, что от укуса очень больно. Валера кое-как успокаивает жену, быстро одевается, говорит, что пора на работу, и за дверь.

Вместо работы он едет прямиком в университетский научный центр и предъявляет там муху. Ему подтверждают, что это цеце. Он настаивает на том, чтобы муху немедленно отправили на анализ. И тут выясняется, что в местном университетском научном центре нет оборудования для таких анализов! После размахиваний руками и криков с той и другой стороны Валере предлагают отправить муху для анализов. Куда? Правильно, в Париж. И муха едет в Париж!

Валеру предупредили, что ответ придет примерно через месяц. О симптомах сонной болезни эпидемиологи нам рассказали. Через месяц пришел ответ – муха пустая. А Инна потом говорила: «А я все не пойму, чего это Валерка стал такой заботливый… Все спрашивал – Инночка, голова не болит? В сон тебя не тянет?» О том, что это была цеце, он жене сказал, только когда результат анализа пришел. Ну, огреб немного, не без того.

А больше на моей памяти цеце никого не кусала.

Наряду со змеями и насекомыми непременным атрибутом окружающей нас среды были ящерицы. Наверняка в джунглях встречается много видов ящериц, у нас же проживали всего три разновидности. Впрочем, может даже всего две. Иссиня-черных ящериц с оранжевой головой мы считали агамами. Вместе с ними по участку шныряли невзрачные серенькие особи. Были ли они другим видом или самками агам, я так и не выяснил.

Агамы активны днем. Они не только носились по участку, но и забегали в дом – днем у нас двери всегда были нараспашку. Любили агамы подбирать крошки под обеденным столом. Когда кормили Стаса, агамы собирались стайкой на некотором отдалении от стола и ждали. Как только со стола что-то падало, налетали всей гурьбой и сметали упавшее съестное. Некоторые из них наглели настолько, что подбирались к ногам и покусывали за пальцы – дескать, есть давай, хозяин. Иногда мы развлекались – если громко хлопнуть в ладоши, агамы пугались и кидались бежать, но на плиточном полу буксовали и, со страшной скоростью перебирая ногами, некоторое время оставались на месте. Это очень напоминало бег на месте в мультфильмах. Может, художники мультфильмов подсмотрели бег на месте у ящериц?

Ночью домом завладевали гекконы. Днем они в основном прятались в укромных местах, и видно их не было. Но мы точно знали, что в каждой комнате есть по крайней мере один геккон. Мы их не трогали – они подъедали комаров и прочую дрянь, а вреда от них никакого не было. К сожалению, иногда гекконы прятались в неподходящих местах, и мы их нечаянно придавливали. Так, однажды геккон в поисках тепла залез ко мне в постель. Утром я его обнаружил. Но уже холодного.

Как я уже говорил, дом дал осадку, и в стенах у нас были трещины. И агамы, и гекконы повадились в них прятаться. Все бы ничего, но, увидев торчащий из стены хвост пресмыкающегося, невольно пугаешься. Даже когда знаешь, что это вряд ли змея.

Встречались нам ящерицы и покрупнее. Ехали мы с завхозом по шоссе, идущему вдоль берега. С одной стороны – океан, с другой – кювет, за которым стоят виллы состоятельных горожан; среди этих вилл – резиденции послов Франции и ФРГ. Шоссе широкое, с разделительной полосой. Мы уже приближались к своему повороту, как вдруг заметили неторопливо переходящего дорогу… крокодила! Пока мы с ним поравнялись, он успел перевалить через разделительную полосу, и полз по другой стороне дороги. В нас взыграл охотничий инстинкт – догнать! Через 20 метров в разделительной полосе был разрыв для разворота. Развернувшись, я поддал газу, и мы рванули к крокодилу. Что мы – два идиота – собирались делать, если бы нам удалось догнать это животное? Об этом мы как-то не подумали. Когда мы с ним поравнялись, «крокодил» вдруг задрал хвост, как собака, поднялся на лапах, став на полметра выше, и с неожиданной прытью помчался к забору резиденции посла ФРГ. Через секунду он исчез, поднырнув под забор.

При ближайшем рассмотрении «крокодил» оказался вараном. Экземпляр был крупный, с хвостом метра, наверное, полтора. Потому мы его и приняли за крокодила, которые в Габоне, в принципе, водятся. Но в городе они все же не появляются, а вараны временами забегают. Местное население, кстати, мясо варана считает деликатесом. В деревнях можно увидеть выставленных на продажу варанов. Но из нас никто пробовать их на вкус не решился.

Это такие мелкие перчики красного, желтого, а иногда и зеленого цвета. Купить их можно везде – у уличных торговцев в городе, в любой деревне за городом. Лежат перчики на листах картона – бери не хочу. Лучше не брать – острота этих невинных на вид перчиков чудовищна. Из измельченных плодов, смешанных с растительным маслом, делают соус вырви-глаз. Харисса из Северной Африки на фоне пили-пили просто сладкий майонез. Разве что индонезийский самбал может сравниться с пили-пили, но и он послабее (хотя сорт перца, похоже, тот же или очень близкий). Готовый соус пили-пили можно купить и в супермаркете, но находятся любители приготовить его самостоятельно.