Чтение онлайн

Наутро все жильцы дома узнали причину ночного грохота и огорчились. В нашем зверинце только крыс не хватало. Хотя до продуктов крыса добраться не могла – мы предполагали, что холодильник она открыть все же не сумеет, – сам факт присутствия в доме этого грязного животного не радовал. Решили следить за ситуацией. Какие можно принять меры, было пока не ясно.

Вторая встреча состоялась в том же составе участников и прошла по тому же сценарию. Ночь – коридор – пендель – мимо – падение на спину – мат.

Третья встреча прошла несколько иначе. Крыса не шмыгнула мимо Кротова к выходу, а забежала в ванную комнату. Кротов закрыл дверь ванной, принес лист бумаги и написал на нем «Осторожно, в ванной крыса». Утром направившаяся в ванную первой Марина спросонья надпись не заметила. Когда она открыла дверь, крыса проскользнула у нее между ног. Марина, как истинная жена своего мужа, тоже попыталась дать ей пендель. И тоже мимо. Хорошо, обошлось без падения. Осмотр ванной выявил нанесенный крысой ущерб – все, что стояло на полочке, было сметено на пол (пришлось все обдавать кипятком), низ двери был изрядно погрызен.

Решающим стал четвертый визит крысы. Кротов опять загнал ее в ванную комнату. В поисках выхода крыса заскочила в лючок под ванной. Тогда Кротов сходил к себе в комнату, вырезал из газеты «Правда» (где он только ее нашел) портрет Леонида Ильича Брежнева и заклеил этим портретом отверстие лючка. «Через это ни одна гадина не пройдет», – заявил он торжественно. Эта антисоветская выходка сошла Кротову с рук, поскольку никому не пришло в голову его закладывать. Не было среди нас таких.

Крыса просидела замурованной под ванной четыре дня. Мы уже решили, что она убежала, пока Кротов ходил за газетой. Но нет, на пятый день утром, когда Кротов стоял в ванной и чистил зубы, крыса со страшным шумом прорвала газету и выскочила в коридор. Кротов дать ей пенделя не успел и от неожиданности опять чуть не упал на спину.

Отсидка под ванной крысе не понравилась. Больше она к нам не приходила. Вместо нее, правда, приходила другая, но обычная, не черная. С ней поступили проще. Уборщица Рая изгнала ее шваброй.

Излюбленным местом нашего отдыха был Кап Эстериас, в 20 километрах от Либревиля. Туда вела единственная за пределами столицы асфальтовая дорога, в то время еще не очень разбитая и проезжая даже в сезон дождей. Другой местной «магистралью» была тогда дорога в направлении города Канго, но она в сезон дождей местами становилась непроезжей из-за латеритового покрытия.

Собственно, Кап – это небольшой мысок у оконечности либревильской бухты. Вода там гораздо чище, чем на пляжах, примыкающих к городу. В прилив образуется заливчик, в котором можно безопасно купаться. Это важно – за Капом уже открытый океан, то есть Гвинейский залив, одно из самых акулоопасных мест. Тут водятся все самые опасные виды акул: белая, рыба-молот, тигровая и мако. Акул регулярно вытаскивают сетями рыбаки, а мелкие акулята попадаются на спиннинг при ловле с городских пляжей. Считается, однако, что крупные акулы близко к берегу не подходят, держась от него метрах в 500. Тем не менее, желающих поплавать вдали от берега как-то не наблюдается.

В отлив вода уходит довольно далеко, и обнажаются коралловые рифы. В их разломах, трещинах и оставшихся лужицах можно найти всякую мелкую морскую живность. Только ходить по рифам нужно в обуви. Иначе можно порезать ноги об острые края кораллов или – что гораздо хуже – наступить на морского ежа. Они сидят чуть ли не в каждой расщелине. Наступить на ежа – это больно. К тому же их иголки легко обламываются под кожей и, если сразу не достать, нагноение гарантировано.

Французы обожают есть морских ежей. Они ходят по рифам, выискивая особей покрупнее, переворачивают их панцирем вверх и тюкают ножом, чтобы разрубить пополам. Потом поливают лимоном и поглощают икру принесенной с собой ложкой. Кстати, икра эта считается мощным афродизиаком.

На песчаных пляжах ближе к городу французы развлекаются еще ловлей небольших двустворчатых моллюсков. У них они называются palourde, по-английски – clams, по-итальянски – vongole. Сидят эти моллюски в полосе прибоя, заметить их непросто. Когда нахлынувшая волна уходит обратно, можно увидеть на песке след, который оставляет ножка моллюска. Как только вода уйдет, он ее спрячет и ввинтится в песок. Нужно успеть добежать и сунуть руку в песок, да поглубже, а потом процедить песок через пальцы. Моллюски эти – как семечки, чтобы ими наесться, надо полведра наловить. Так что их ловля – скорее спорт и развлечение, а не добыча еды.

На Капе нас больше интересовали не ежи, а другая живность. Как-то я обнаружил в луже небольшого осьминога с ладонь величиной. Мы его долго гоняли по воде, наблюдая за его способностью маскироваться. В другой раз мы нашли невиданное ранее существо – большого слизняка серо-зеленого цвета, тоже размером с ладонь. Когда мы потыкали его палочкой (не надо в тропиках ничего хватать руками), он выпустил струю пурпурной жидкости. Мы еще его потыкали – он опять за свое. Так продолжалось, пока его запас пурпура не иссяк. Тогда мы его оставили в покое.

В отлив у рифов оставалась только мелкая рыбешка. С началом прилива к берегу подходила рыба покрупнее. По-настоящему крупную рыбу надо было ловить с лодки или спиннингом. А для развлечения можно было и без всяких ухищрений взять простую удочку и забросить с рифа в расщелину крючок с наживкой. Обычно сразу же клевала мелочь. Однако при удаче можно было вытащить и рыбу посерьезнее, с ладонь или побольше. Оставалось выяснить у местных, съедобная ли она. Случалось, например, вытащить рыбу-попугая. Красота! Все цвета радуги. Но категорически несъедобна.

Довольно часто при подсекании рыба срывалась, а крючок цеплялся за кораллы в расщелине. Приходилось лезть отцеплять. Однажды, находясь по горло в воде, чтобы отцепить крючок, я встретился с муреной. Обратно на риф я взлетел за секунду.

Купанием и рыбалкой привлекательность Капа не ограничивалась. Там был прекрасный ресторан; по выходным работал буфет с разнообразными закусками и не только рыбными, но и мясными блюдами. По нашим доходам был он недешев, но еда того стоила. Хитренькие хозяева выставляли много закусок – я обожал тушеные в томате морские ножи – и оголодавшие горожане набрасывались на них, накладывая полные тарелки. Основных блюд выставлялось гораздо меньше, но уже наевшимся закусок посетителям хватало. Ах, какие там были фаршированные крабы! Блюдо готовили из тех же самых «пальмовых воров», которых мы ловили на пляже с голодухи. Но какая разница во вкусе, если умеючи приготовить!

На Кап мы не только ездили сами, но и возили гостей, как московских, так и коллег из соседних стран. Кап был частью обязательной программы.

Климат в Габоне простой – ни тебе зимы, ни лета, а только два сезона: сухой и влажный. Короткий сухой сезон длится примерно с середины декабря до середины – конца января, длинный сухой сезон приходится на три летних месяца. В сухой сезон небо обычно покрыто облаками, но дождей нет. Становится прохладно, разумеется, по местным меркам. С утра бывает +20, днем +24–25. Привыкшие к постоянной температуре +30–32 граждане утром надевают шерстяные свитера и кофты. Да-да, русские тоже.