Чтение онлайн

— Если твои предки пытались спасти фейнов, зачем они оставили Ватруков позади? Зная, что они были против Раскола, они должны были ожидать, что может случиться нечто подобное, — спрашиваю я генерала, запуская пальцы в спутанные локоны, перекинутые через плечо.

Он расхаживает перед камином, не в силах полностью расслабиться после новостей, которые мы с Риа принесли сегодня днем.

— Древние знали, что Ватруки могут стать мстительными, но они не стали бы вмешиваться в выбор тех из нас, кто решил остаться. Поэтому они оставили нам семя Шивай, душу, чтобы охранять нас, если возникнет нужда. Мы называем это Валтура.

Я озадаченно наклоняю голову.

— Почему эта Валтура не показала себя во время первой войны? Или второй? Если она была предназначена для защиты фейнов, наверняка это было самое время.

— Я задавал себе этот вопрос много раз, — говорит он, пропуская пальцы сквозь волосы.

Раздается стук в дверь, и хмурый взгляд на лице генерала комично пугающ. Хотя я, вероятно, не чувствовала бы то же самое, будь он направлен на меня. Он подлетает и целует меня в макушку, проходя мимо, чтобы открыть.

— Был долгий день, миажна. Поспи. Я не уверен, сколько времени это займет.

Я замечаю Риа в коридоре, направляясь в ванную. Она будет докладывать генералу о своей поездке к Торену в казармы. Если она не столкнулась с неприятностями, отчет не займет много времени, и, судя по звуку ее голоса, она не передает ничего ужасно срочного.

Я закалываю волосы в узел на макушке и поворачиваю рычаг, заставляя воду литься дождем из отверстия наверху. Мои мысли задерживаются на Ватруках, на Вос и ее паре. Я упираюсь вытянутыми руками в стены, опустив голову между ними; стены прохладного, гладкого мрамора под ладонями. Вода каскадом стекает между лопаток и вниз по спине. Мой разум кружится, как бесконечный поток воды, утекающий в слив.

Я умру. Интересно, сколько Дракай видят момент, когда судьбы обрезают нить их жизни. Я всегда думала, что смерть придет быстрее. Что я буду на поле битвы и встречусь взглядом со своим роком перед концом. Никогда я не представляла ничего подобного. Быть ненавидимой и преследуемой за то, что забрала то, что принадлежало ей.

Сделает ли она это быстро? Я бы не стала.

Я едва знаю мужчину, с которым делю ложе, и уже убивала ради него. Насколько сильнее была бы эта ярость, если бы мы прожили много смертных жизней рядом друг с другом? Насколько дороже стала бы мне эта жизнь?

Я вздрагиваю, когда губы генерала находят изгиб моей шеи.

— Что тебя тревожит, миажна?

— Ничего такого, что не могло бы подождать до утра, — говорю я.

Его губы задерживаются, руки опускаются на мои бедра, а большие пальцы разминают ямочки на пояснице.

— Скажи мне, — это не требование, скорее простая просьба заглянуть в мой разум.

— Вос, — признаюсь я, зная, что она занимает его мысли так же, как и мои.

Он напрягается, даже когда его руки продолжают успокаивать мои мышцы.

— Она никогда не доберется до тебя внутри дворца, — заверяет он меня.

Я издаю недоверчивый смешок. Сегодня вечером я узнала достаточно, чтобы понять: Ватруки невероятно могущественны.

— Даже если ты веришь в это, ты правда думаешь, что сможешь удержать меня здесь? Запертой, как заключенную?

Руки его замирают.

— Вряд ли это тюрьма, Шивария.

— Золотая клетка, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом.

Он втягивает воздух, проглатывая любой ответ, который придумал, и я говорю:

— Даже если я решу остаться здесь, ты правда думаешь, что она позволит мне дожить мою жизнь? Шелковые подушки и полный живот, пока я не умру от старости? — я вздыхаю, — Я бы не позволила, будь я на ее месте. Не если бы это был…

Слишком много. Ты выдаешь слишком много. Сердце пропускает удар, желудок выворачивает наизнанку, и внезапно я снова на том корабле. Ты теряешь бдительность, Шивария.

Я вырываюсь из его прикосновений, намереваясь оставить мужчину мыться в одиночестве. Он останавливает меня, схватив за запястье, прежде чем мои ноги успевают унести меня из воды.

— Однажды, миажна, ты доверишься мне, — говорит он так обыденно. — Это не обязательно должно быть сегодня. И по правде говоря, это будет только в тот день, когда ты решишь, что я стою риска того, чего ты боишься во мне.

Я не могу доверять ему. Так же, как он не может доверять мне. Я не буду спорить с ним и напоминать, что есть вещи, которые он мне не говорит. Секреты, которые он мудро хранит.

Тонкий мускул дергается на его скуле.

— Спроси меня, — умоляет он. — Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать.

Вот оно. Каждое мгновение в А'кори вело меня к этому. Я должна ухватиться за это, взять каждую крупицу того, что он предлагает. Это способ выполнить мою миссию. Но разве я уже не упустила каждую возможность сделать именно это?

Возможно, Вос отправит меня в загробный мир до того, как я поддамся безумию своего разума. Может быть, это он и есть. Мой последний шанс получить ответы на все вопросы перед концом. Но когда я думаю о том, как может закончиться моя жизнь и как я хотела бы провести свои последние дни, часы, минуты, я обнаруживаю, что мне нужны не его ответы.

Дело не в доверии, когда я подаюсь вперед, касаясь его губ своими. И не в моей миссии, когда я поощряю твердый напор его тела, прижимающегося ко мне. Когда он обхватывает мою челюсть, а его язык глубоко проникает в мой рот, все мои страхи о грядущем исчезают без следа.

— Я хочу тебя, — повторяю я те же слова, что сказала мужчине перед его уходом.

— Я весь твой, — жар его дыхания щекочет мои губы; его ладони обхватывают округлости моих ягодиц, когда он поднимает меня, обвивая мои ноги вокруг своей талии.

Я думаю, что он, возможно, несет меня к кровати, но он проходит мимо нее, укладывая меня на толстую серую шкуру, расстеленную перед камином.

Его губы охватывают мою грудь, и я судорожно втягиваю воздух. Его зубы нежно дразнят, прежде чем смениться мягкой лаской языка. Его руки блуждают по моему телу, изучая мои формы. Изгиб талии, линию бедер, очертания ног.

Когда его рот начинает спускаться ниже пупка, я поджимаю пальцы на ногах в предвкушении. Медленное движение его языка, скользящего по моему лону, — это всё, что существует.