Чтение онлайн

— А что, если я хочу слышать эти звуки каждую ночь? — говорит он мне в ухо, проводя ладонью с толстым куском цветочного мыла по моей спине, вдавливая большие пальцы и разминая узлы у основания шеи.

— Судьбы, — стону я.

Если у меня и были сомнения в способностях рук этого мужчины, они все развеялись в тот момент, когда он начинает терпеливо разминать напряженные мышцы между лопатками, превращая их в хорошо взбитое масло. Еще один стон срывается с моих губ.

Вот оно. Момент, когда я могу умереть счастливой.

Его губы касаются раковины моего уха, когда он шепчет:

— Продолжай издавать эти звуки, и мне придется удалиться.

В животе порхают бабочки, мое лоно сжимается, когда я чувствую твердое давление его желания, прижатого к моей спине. Его руки пробираются к ямочкам на пояснице, и я ловлю себя на желании, чтобы эти искусные пальцы проявили усердие в другом месте. В конце концов, он ясно дал понять, что более чем готов предложить любые ласки, которые я позволю.

Откинув голову назад на его плечо, я переплетаю его пальцы со своими и веду его руку к нежной розовой плоти в центре моей груди. Прижимаясь телом к нему, он стонет от давления моих ягодиц на его член. Когда его свободная рука замирает в нерешительности на моем бедре, я раздвигаю ноги — приглашение принято в тот момент, когда я открываюсь для него. Его большой палец очерчивает этот чувствительный пучок нервов, и я втягиваю воздух, который застревает в легких.

Мои руки вцепляются в его бедра, и живот сокращается. Обещание разрядки уже нарастает внутри меня, но слишком рано, и я хочу большего. Когда он щипает податливую плоть моих сосков, и я вспоминаю, как его язык ощущался на груди, как его клыки задевали кожу, я вырываюсь из его хватки и разворачиваюсь к нему лицом. Я не горю желанием так быстро гнаться за своим удовольствием.

Взгляд, которым он меня одаривает, задумчив и неуверен, пока я не усаживаюсь к нему на колени, оседлав его бедра. Его челюсть дергается, и он обхватывает ладонями полушария моей задницы, притягивая меня к себе. Я выдыхаю со вздохом, когда этот маленький бугорок ноющей плоти прижимается к твердому подтверждению его страсти. Я покачиваю бедрами, скользя вверх и вниз по его длине; мучительное нарастание разрядки манит меня, умоляя о большем. Я прижимаюсь к нему сильнее и вздрагиваю, извиваясь на его стволе.

— Фок, — стонет он. И в глазах мужчины читается смертельное обещание, когда он говорит: — Я планировал этот вечер исключительно для твоего удовольствия, но если ты продолжишь в том же духе, я не уверен, чем он закончится.

Жажды в его голосе достаточно, чтобы столкнуть меня в пропасть. Я издаю дрожащий стон, достигая пика у его основания. Когда я слишком захвачена собственной разрядкой, чтобы продолжать, его рука скользит между моих ног, и он проводит меня через каждую блаженную волну дрожи, пока мое тело не затихает.

Слишком скоро всё закончилось. Мне следовало бы растянуть это. Я могла бы. Наверное.

Его рука накрывает мое лоно, и палец скользит в складки, пока его дыхание щекочет мне ухо.

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Что? — спрашиваю я, взгляд скользит по острым кончикам его клыков.

Еще один палец касается моего перевозбужденного бугорка, и я ахаю.

— Дай мне попробовать тебя.

Это не требование, и я понятия не имею, о чем он просит, но когда он снова проводит по этому чувствительному холмику плоти, я стону и киваю. Я тут же жалею о потере его руки между моих бедер. Почему я соглашаюсь на что-то, что мешает мужчине продолжать доставлять мне удовольствие?

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, он закидывает мои ноги себе на талию и выносит нас из бассейна в кружащийся туман ванной комнаты; его твердая плоть прижата между его животом и моим лоном.

Усадив меня на каменный столик, он пронзает меня горячим взглядом. Его губы накрывают мои, язык дразнит их, нуждаясь и требуя. Я открываюсь для него, лаская его язык своим. Его пальцы вплетаются в спирали моих волос, ослабляя узел, пока пряди не падают, касаясь поясницы.

Его рот опускается к моей шее, затем к груди. Мой сосок дразнит сначала его язык, а затем край острого клыка. Я задыхаюсь от желания и тоски, когда чувствую, как кончик его члена дразнит мой вход. Он подает бедра вперед, проводя стволом по этому пучку нервов, наблюдая, как я трепещу, прежде чем его рука скользит вверх по моему животу и между грудей, толкая меня на спину.

Вся кровь в моем теле приливает к щекам, когда он закидывает мои колени себе на плечи, и его глаза жадно скользят по каждому дюйму моей обнаженной плоти. Его взгляд падает между моих ног, и он замирает. На его лице смесь благоговения и нужды, которую я едва могу вынести, не то что понять. Когда я думаю, что это уже слишком и что, возможно, всё это было ужасной идеей, он наклоняется и целует мой живот. В животе порхают бабочки.

Его клыки задевают плоть моего бедра, за чем следует прикосновение языка. Каждое прикосновение его губ преследует жгучую боль, которую оставляют его клыки. А затем жар его дыхания касается моего лона, язык жадно лижет.

Я ахаю, мое тело непроизвольно напрягается, когда я содрогаюсь. Его язык слизывает влажный жар моей страсти, лакая меня так, словно мужчина умирает от жажды, а я — единственный оазис в его пустыне. Его язык движется выше, и я стону, когда он сосет и пощипывает этот маленький бутон нервов. Моя спина выгибается над мрамором, пальцы вплетаются в его волосы, и дыхание застревает в легких, когда его язык проникает внутрь. Мое тело сжимается вокруг него, и он стонет в мои глубины, довольный моей реакцией на его поклонение.

Когда его язык становится плоским, снова скользя вверх с мучительным обещанием экстаза, я начинаю терять контроль. Мои пальцы сжимаются в его волосах по мере нарастания напряжения. Дыхание учащается, и когда его язык снова щекочет меня, я с глубоким удовлетворенным вздохом выплескиваю разрядку, выгибаясь дугой. Его язык проводит меня через каждую судорожную волну, проходящую через тело, и когда я обессиленно падаю на камень подо мной, он оставляет нежный поцелуй на том нежном, чувствительном холмике плоти, заставляя мое лоно сжаться в дрожи.

Я не виню его за самодовольное выражение лица, когда он наклоняется, чтобы подарить мне целомудренный поцелуй. Но я не хочу целомудрия, и мой язык слизывает блестящее доказательство моего удовлетворенного желания с его губ. Он пожирает меня, и я стону ему в рот, пробуя свою страсть на его языке. Я довольна, когда он углубляет поцелуй, готовый дать мне всё, о чем я попрошу в этот момент.

У меня внутри всё обрывается, когда его головка толкается в мой вход. Его губы отрываются от моих, и он ищет мой взгляд.