Чтение онлайн

— Что говорят ла'тари? — интересуюсь я.

— Их король утверждает, что ничего не знает о судах.

Их король. Небольшая оговорка с его стороны, но я не поправляю его. Может, они начали доверять мне больше, чем я понимаю.

— А что ты думаешь? — спрашиваю я.

Он открывает рот, чтобы ответить, захлопывая его, когда голос генерала гремит из-за толстых дверей, ведущих в коридор. Он не один, и о чем бы они ни говорили, разговор становится горячим.

— Прошу прощения, — говорит Риш, поднимаясь со стула и выскальзывая в коридор; дверь щелкает за ним.

Я тянусь за чашкой чая с насыщенным вкусом, теперь, к сожалению, тепловатого. Щелчок дверной защелки раздается у меня за спиной, и холод пробирает до костей. Ставя чашку, не успев поднести ее к губам, я небрежно встаю, спина напряжена, натягивая маску безразличия, пока глаза осматривают тени. Мои ноги двигаются по комнате медленными уверенными шагами; воздух, выходящий из легких, — единственный звук, который я слышу поверх спора, нарастающего в коридоре. Волосы встают дыбом на затылке, и я разворачиваюсь на пятках — слишком поздно.

— Закричишь — и я тебя прикончу, — говорит незнакомец.

Мужчина, приставивший нож к моему горлу, — чистокровный ла'тари. Волны золотистых волос обрамляют его лицо, а закругленная раковина уха — уже не то утешительное зрелище, каким когда-то было. На каждый его шаг вперед я делаю шаг назад, пока моя спина не прижимается к высокому деревянному столбику в углу кровати. Кончик его ножа пронзает мою плоть, выманивая маленькую каплю крови. Теплая жидкость стекает по шее, пачкая ткань моего платья.

Он Дракай средних лет, судя по его кожаной одежде и тому, как он держится. Свободной рукой он приподнимает мои густые локоны, фыркая, когда его взгляд останавливается на кончиках моих ушей.

— Ты похожа на одну из них, — выплевывает он оскорбление. — С таким же успехом можешь ею и быть, раз фокаешь одного из них.

Он придвигается вплотную, прижимаясь телом к моему, кивая головой в сторону двери, когда говорит:

— Не похоже, что они скоро войдут. Может, я покажу тебе, что ты упускаешь, пока занята тем, что воротишь нос от своего собственного вида, — он наклоняется близко, его голос падает до шепота, когда он добавляет: — Прежде чем оставлю тебя истекать кровью на полу.

Его свободная рука возится со шнуровкой на штанах.

Если я попытаюсь заговорить, я не сомневаюсь, что мужчина перережет мне горло, не рискуя предупредить остальных. В конце концов, я не та причина, по которой он пришел. Не случайно мужчина оказался в комнате генерала. И даже если бы он выслушал, что я могу сказать? Очень немногие знают о моей миссии здесь.

Я могла бы обезоружить мужчину, взять его в захват и попытаться убедить, что мы на одной стороне. Но всё мое существо бунтует против мысли оставить его в живых. Этот человек может носить кожаные одежды Дракай, но его действия позорят это имя. Последняя милосердная мысль, оставшаяся у меня для него, поглощается моим демоном, когда он шепчет напоследок:

— Я получу удовольствие, убивая его, пока он смотрит, как ты умираешь.

В коридоре воцаряется тишина, когда генерал выкрикивает срочную команду. Словно в ответ на печь ярости, разгорающуюся внутри меня, сама Терра начинает содрогаться у меня под ногами. Слишком легко обезоружить мужчину, когда он отвлечен нарастающей дрожью земли.

Я хватаю его запястье, выкручиваю и позволяю кинжалу упасть в мою свободную руку. Время, кажется, замедляется, и я ухмыляюсь, довольная шоком, переполняющим его черты. Он делает шаг назад — ошибка, которая будет стоить ему жизни. Не то чтобы у него вообще был шанс выйти из комнаты живым. Простое движение дает мне пространство, необходимое, чтобы отпрянуть и нанести мощный удар ногой ему в грудь, сбивая с ног.

Двери комнаты стонут и трещат громоподобными раскатами, когда мужчина падает на маленький столик, опрокидывая дребезжащую вазу, которая разбивается на полу вокруг него. Едва он успевает прийти в себя, как я уже сижу на нем, зажав его ноги между своих бедер; его собственный нож полосует нежную плоть его горла. Его глаза вылезают из орбит, и мой демон извивается от тошнотворного звука булькающего хрипа, который я слышала почти каждую ночь годами.

Кровь начинает заполнять легкие мужчины, и я наклоняюсь, мысленно заставляя его осознать свое преступление, прежде чем свет покинет его глаза.

— Угрожай тому, что принадлежит мне, и я буду охотиться за самой твоей душой даже за вратами халиэля.

Двери прогибаются и распахиваются настежь; дрожь земли прекращается, когда они ударяются о стены с такой силой, что мрамор трескается. Я выдергиваю нож из горла мужчины; теплая струя крови заливает перед моего платья, когда я поднимаю голову, встречаясь взглядом с генералом.

Есть много вещей, которые я ожидаю увидеть на его лице, пока он оценивает открывшуюся картину. Отвращение, страх, настороженность, шок, но ничто не подготовило меня к выражению беспокойства, когда его взгляд падает на меня, и к ярости, которая следует за ним, когда он замечает тело.

Он пересекает комнату стремительным шагом, заключая меня в объятия, выкрикивая приказы стражникам, которые вливаются в комнату следом за ним.

— Ты ранена? — спрашивает он, и его голос полон тревоги.

Я едва слышу его сквозь звон в ушах и качаю головой.

Риш осматривает место бойни, стиснув челюсти и широко раскрыв глаза. Он одобрительно кивает мне, прежде чем генерал увлекает меня в ванную комнату, закрывая за нами двери.

Время превращается в туманное подобие реальности. Зубы начинают стучать. Мое тело сотрясает дрожь, словно я часами была погружена в лед. Генерал поворачивает рычаг на стене, и поток теплой воды срывается из отверстия в потолке, падая мне на голову, как тяжелые капли дождя.

Он стягивает пропитанное кровью платье через мою голову, бросая его на пол, где оно приземляется с влажным шлепком. Избавившись от моих брюк, он затягивает меня под воду. Он намыливает темную ткань густым слоем мыла и быстро стирает все следы крови с моей кожи.

Обойдя вокруг меня по небольшому кругу, он тщательно осматривает каждый дюйм моего тела. Я отмахиваюсь от него, когда он заходит на второй круг. Я не ребенок, и мне не нужно, чтобы мужчина со мной нянчился.

Я выхватываю банку с пенящимся кремом и вымываю кровь из волос, едва не выронив сосуд, когда руки снова начинают дрожать. Он не пытается сделать это за меня. Он просто стоит в стороне, давая мне возможность дышать, наблюдая из-под нахмуренных бровей; его брюки и туника насквозь промокли и облепили тело.

Я всё еще грязная, я чувствую это. Я скребу тело другой густо намыленной тканью, пока бледная слоновая кость моей кожи не начинает краснеть. Всё еще грязная. Я тянусь за другой тряпкой, но он перехватывает мое запястье.

— Хватит, миажна.

Я не могу встретиться с ним взглядом, не выношу скорбного тона его голоса. Выдернув запястье из его хватки, я беру большое сложенное полотенце с соседнего столика и вытираюсь. Он следует за мной в гардеробную, меняя мокрую одежду на сухие свободные льняные штаны, и терпеливо ждет, пока я переодеваюсь в ночную сорочку.