Чтение онлайн

Но если я пойду за ними…

Если выслежу их лагерь…

Если ударю первым, пока они не ожидают…

Это было безумие. Чистое, незамутнённое безумие. Один человек против, возможно, целого племени гоблинов.

Но альтернатива — бегать всю жизнь, прятаться, ждать, пока меня найдут и прикончат.

— Ладно, — сказал я вслух, чувствуя, как внутри что-то переключается. — Раз уж начали — давайте закончим. Тем более, я ж не собираюсь ломиться в их лагерь и вызывать на честный бой.

Охотник должен охотиться. Даже если добыча — разумная и вооружённая.

Особенно если добыча — разумная и вооружённая.

Сидел на поваленном дереве, разглядывая мигающее окно, и пытаясь не думать о том, что только что еле отмахался от трех сраных карликов.

Получалось хреново.

Моральные терзания, к счастью, особо не терзали. Они первые начали. Гопники, блядь, межгалактические. За что и огребли, ибо нефиг. Размозжил череп одному, проломил грудину второму — и единственное, что я сейчас чувствовал, кроме лёгкого отвращения к мозговой жиже на булаве, — это облегчение от того, что жив.

Либо я адаптировался к этому миру быстрее, чем думал, либо я всегда был морально стойким, просто не знал об этом. Философский вопрос, достойный диссертации. Жаль, защищать её некому и негде. Да и не за чем.

— Ладно, — сказал я, отгоняя мысли. — Разберёмся потом. Сейчас надо думать о более насущных вещах… например, как стать сильнее.

Кстати, о сильнее. Пять очков характеристик. Куда вложить?

После боя с гоблинами ответ казался очевидным. Мне не хватало силы. Банально не хватало мощи в ударах. Когда лупил главаря булавой по башке, приходилось бить несколько раз. Если бы был сильнее — хватило бы одного.

Да и вообще, четыре боя подряд с разным противником показали чёткую картину: ловкость помогает не получать урон и быстрее атаковать, восприятие помогает замечать угрозу и быть точнее, выносливость помогает не помирать, если первые две не справились. А сила? Сила помогает быстро решать спорные моменты в свою пользу.

Один хороший удар вместо трёх средних. Пробить броню с первого раза, а не скрести по ней, как дятел по железу. Оторвать противнику руку нахрен, если он схватил за копьё. Ну, теоретически, в будущем… можно же пофантазировать.

Четыре очка — в силу. Одно — в выносливость, потому что её много не бывает, и вообще она моя любимица.

Характеристики обновлены

Сила: 6 -> 10

Выносливость: 18 -> 19

Приятное тепло разлилось по телу, сосредоточившись в мышцах. Я сжал кулак и разжал. Ощущалось… плотнее? Мощнее? Хрен знает, как описать, но разница была.

Поднял валявшийся рядом камень — размером с голову, килограммов двадцать, не меньше. Раньше пришлось бы напрячься, чтобы поднять двумя руками. Сейчас поднял одной, почти без усилий.

— Окак, — присвистнул я. — А если еще и перк на четырнадцати добавится…

Выслеживать раненого гоблина оказалось проще, чем я думал.

Тварь бежала, не разбирая дороги, оставляя за собой следы, видимые как рекламный билборд. Сломанные ветки, примятая трава, капли крови на листьях — Поиск следа читал всё это как открытую книгу. Большую такую книгу с картинками для дошкольников.

Вот тут он споткнулся — отпечаток колена в грязи.

Вот тут привалился к дереву — кровавый мазок на коре.

Вот тут, похоже, остановился передохнуть — примятая трава и лужица крови побольше.

— Беги-беги, сучонок, — двинулся я по следу. — Далеко не убежишь.

Преследовал осторожно, держа дистанцию. Охотничий инстинкт ощущал присутствие беглеца — слабое, удаляющееся, но стабильное. Он был напуган, ранен и явно не думал о том, что его могут преследовать. Типичная ошибка: решил, что раз выжил — значит, победил.

Нет, мой зелёный друг. Выжить — это только начало.

Лес здесь был другим. Деревья росли реже, но выше, их кроны смыкались далеко над головой, образуя почти сплошной навес. Солнечный свет пробивался редкими лучами, создавая причудливую игру теней. Подлесок густой, но проходимый — если знать, куда ступать.

Старался поддерживать скрытность — двигался от укрытия к укрытию, замирая при каждом подозрительном звуке. Раненая нога побаливала, но регенерация уже творила своё доброе дело — через час от пореза останется только розовый шрам.

След вёл на юго-запад, постепенно забирая к югу. Гоблин явно знал дорогу — несмотря на панику, он двигался уверенно, выбирая оптимальный маршрут между зарослями. Тоже шарит насчет передвижения в лесу.

Через полчаса преследования я почувствовал… изменение.

Охотничий инстинкт вдруг зафиксировал множество слабых сигналов впереди. Не один, не два — десятки. Маленькие, суетливые, сосредоточенные в одном месте.

Логово.

Я остановился, прижавшись к стволу дерева. Сердце забилось чаще. Вот оно. Гоблинское поселение. Прямо по курсу, может, в километре, может, чуть больше.

— Ну, здравствуйте, мои дорогие, — прошептал я. — Посмотрим, что у вас тут.

Дальше двигался ещё осторожнее. Каждый шаг — как по минному полю. Скрытность выжимал на максимум, стараясь не шуметь, не оставлять следов, не привлекать внимания.

След раненого гоблина привёл к небольшому оврагу. Я осторожно выглянул из-за дерева — и увидел его.

Он сидел на камне, прижимая к груди раненую руку. Зелёная кожа вокруг пореза потемнела, набухла — видимо, началось воспаление. Мог бы и сдохнуть по пути, но нет, все самому надо делать…

Рядом с ним стоял другой гоблин — крупнее, с шрамом через всю морду. Они о чём-то переговаривались, рычали, махали руками. Раненый явно объяснял, что случилось. Судя по жестам — очень экспрессивно объяснял. На меня, наверное, жаловался, стукач херов.

Шрамолицый выслушал, оскалился и влепил раненому целительную затрещину. Тот взвизгнул, чуть не свалился с камня. Потом шрамолицый развернулся и быстрым шагом направился куда-то вглубь оврага.