Чтение онлайн

Касанэ подняла голову и взглянула Кошечке прямо в глаза.

— Вам не нужно беспокоиться обо мне, — произнесла она с удивительным достоинством и силой. — Даже если ваши враги разрежут меня на куски и засолят, я не предам вас.

В темноте за стенами передней приемной гостиницы «Не ведай зла» звучали кошачьи любовные призывы — то вой, то что-то похожее на стон. «Семь мудрецов» разыгрывали перед гостями и слугами заведения историю сестер Сакаи, которая была известна всей стране.

Одна из сестер в двенадцать лет продалась в дом терпимости, чтобы добыть денег для своей обедневшей семьи. Позже она возвысилась и стала самой знаменитой таю в Ёсиваре, но всегда мечтала вернуться к родителям, чтобы заботиться о них в старости. Младшая сестра пришла к ней с известием, что их отец, самурай, убит за то, что пытался защитить крестьян своего округа от несправедливых налогов.

Семь банщиц разыгрывали сцену, в которой младшая сестра терпит насмешки от куртизанок из-за своей деревенской речи, а потом старшая сестра узнает ее. После трогательных объятий младшая сестренка рассказывает таю о трагическом конце их отца. Ястребиха и Поросль Бамбука со слезами обнялись и речитативом прочли клятву сестер отомстить за его смерть. Сцена шла под шмыгание носов и сморкание зрителей. Когда Ястребиха прочла последние строки, в помещении не осталось ни одного сухого рукава.

Торговец свитками, изготовитель бумажных стенок, странствующий полировщик посуды, молодой крестьянин-паломник и худой, как насекомое-богомол, императорский придворный вытирали глаза. За двумя последними гостями Кошечка наблюдала с особым вниманием.

Крестьянин был крепко сложен, лицо у него было простодушное и серьезное. Но он путешествовал один, что редко случалось на Токайдо, и поэтому казался Кошечке подозрительным. Впрочем, деревенский увалень не обращал на нее внимания: он бросал робкие взгляды на Касанэ.

Старый придворный был тот самый аристократ, который участвовал в поэтическом состязании с Мусуи в ночь, когда Кошечка бежала из тоцукской гостиницы. Но ни он, ни его старый слуга не узнали беглянку. Слуга был почти слеп, а у придворного помимо обычного тумана в голове была серьезная причина не обращать внимания на окружающих: его господин, бывший император, умирал, и старый аристократ, подавленный горем, торопился попасть в Киото, чтобы проститься с ним.

Придворный сидел прямо, как стрела, в задней части комнаты, старый слуга нависал над его правым плечом. По поведению старого аристократа было бы трудно догадаться, что у него вряд ли наберется в рукаве столько медяков, чтобы зазвенеть ими. Но его верхняя одежда, украшенная изображениями облаков и молний, была пошита из шелка Тодзан, который давно вышел из моды. Нижняя одежда — второсортная, из конопляной ткани, и с потертым воротом.

На костюме слуги новые заплаты драпировали старые. Кошечка была уверена, что старый придворный каждую весну закладывал свои зимние «наряды» и выкупал летние за двадцать процентов и что каждую осень летний наряд занимал место зимнего у ростовщика.

Этот старик уже успел отвести в сторону каждого гостя-мужчину и тихим, вежливым голосом образованного человека предложить ему образцы своей каллиграфии — его собственные работы или любое стихотворение по выбору. О плате он не упоминал, но Кошечка дала старику на счастье серебряную монету.

Пока Кошечка размышляла о печальной судьбе аристократии во времена грубых торгашей, особо похотливый кот взвыл за стеной в порыве страсти.

— Господин Гора Любви, — игриво окликнула Кошечку Ястребиха, — спойте нам!

Кошечка вежливо поклонилась, прошла за ширму, где «мудрецы» оставили свой театральный реквизит, выбрала там кричаще яркое платье, надела его и повязала голову маленьким шарфом над самым лбом. Шарфами пользовались оннагата — актеры кабуки, специализировавшиеся на женских ролях. Так они скрывали, что макушки у них выбриты согласно распоряжению правительства.

Появившись из-за ширмы, Кошечка с грубым кокетством потянула вниз задний край воротника, открывая затылок. Быстро взмахивая веером, она мелкими шажками пошла по сцене, волоча за собой подол платья. Изображая крестьянского мальчика, пародирующего горожанку, она запела фальцетом песню куртизанок:

Когда она закончила, публика разразилась восторженными криками.

— Ка-са-нэ-сан! — затянула нараспев Ястребиха, другие «мудрецы» подхватили. Касанэ попыталась спрятаться за Кошечку, но та вытолкнула ее вперед.

— Этому стихотворению меня научила моя мать.

Касанэ была готова заплакать от смущения. Она повернула голову и откашлялась.

Потом она на миг подняла глаза на паломника-крестьянина. Взгляды молодых людей скрестились на ничтожную долю мгновения, и Касанэ вновь опустила глаза.

— Туман льнет к высоким горам, а мой взгляд льнет к нему… — стала она читать дрожащим голосом.

— Красивая женщина подрубает жизнь мужчине, как топор черево, — заявил профессиональный игрок Гобэй, но даже произнося эти слова, он продолжал внимательно рассматривать портреты в альбоме.

Игрок медленно переворачивал тяжелые, собранные в складки листы. Борец Горный Ветер заглядывал ему через плечо.

Остальные картежники толпились вокруг них. Пятнадцатилетний художник Окамура Масанобу включил в свое собрание не первых попавшихся женщин, а двенадцать прекраснейших куртизанок Текучего мира Эдо. Каждую он изобразил в движении, воруя у времени для вечности мгновения жизни красавиц. Одни смотрелись в зеркала, другие отдыхали в полных очаровательной лени позах, приведя одежды в соблазнительный беспорядок. Кто-то из красавиц шел в высоких лакированных гэта по только что выпавшему снегу, кто-то курил трубку на обращенном к реке балконе, задумчиво глядя вдаль поверх воды.

— Которая убежала? — спросил кто-то.

— Номер семь.

— Я был там в ту ночь, когда она сбежала, — Горный Ветер указал своим толстым пальцем нужную страницу и принялся рассказывать, что ему пришлось вытерпеть в «Благоуханном лотосе».

Хансиро слышал этот громкий разговор сквозь тонкий половой настил своей комнаты, на верхнем этаже гостиницы. Он знал, что его добыча, молодая княжна Асано, входит в число женщин, изображенных в альбоме Масанобу. Картежники рассматривали один из экземпляров той книги, которую слуги Киры тайно показывали владельцам гостиниц, носильщикам каго и почтовым служащим по всей дороге.