Чтение онлайн

— У-у-у-ууу-у!!! — продолжал, сладенько подвывать, мелодии, Дракон.

Музыканты знали, что когда Дракон подвывает, значит, ему нравится их работа, и они старались, изо всех сил.

Дракон перестал подвывать, и левая голова приказала музыкантам, когда те остановили игру:

— Сыграйте, мне, менуэт.

Дракон, очень, любил менуэты. Дирижёр дал знак, и ансамбль заиграл, для Дракона, его любимый менуэт. Довольный Дракон, глядя на музыкантов, начал им сладко-сладко, вновь, подвывать, всеми тремя головами, но, уже, под звучащий менуэт:

— У! — у! — у! — у!

Так проходил отдых Дракона.

__

Утром следующего дня, в бараке, раздался дикий крик вбежавших надзирателей:

— Подъём!

Охранники-надзиратели стали стегать, плетьми, всех подряд, спящих на нарах рабов.

— Подъём, скоты! Подъём! — раздавались, со всех сторон, вопли охранников. Плети надзирателей, ни на секунду не прекращали бить рабов.

— Подъём, болваны! — кричал старший надзиратель, стегая, изо всех сил, плетью, то одного, то другого, спящего раба.

Клякса моментально проснулся, и вскочил с нар. Фикса, же, прежде чем вскочить с нар, успел получить удар плетью, по животу. Все невольники моментально выскочили из барака, и двинулись, в соответствии с существующим распорядком, к умывальнику.

Возле умывальника, Клякса тихо спросил Фиксу, с негодованием, одновременно умывая своё лицо:

— Чёрт возьми! Неужели, так будет вечно?

— Не знаю. Может быть, и вечно, — ответил Фикса, умываясь, и очень тихо, чтоб не слышали надзиратели.

— Почему, вечно? — вмешался в разговор капитан. — Умрём, и всё это кончится, а пока, привыкайте.

— Лучше сдохнуть, — сказал Клякса, глядя на умывающегося капитана.

Капитан поглядел на Фиксу и Кляксу, и, тихо, им прошептал:

— И ещё, знайте! Инвалидность — это сковородка.

— Да, влипли мы, — прошептал, с сожалением, Фикса.

Тут, после короткого умывания, надзиратели, вновь, стали усиленно избивать невольников. Это означало, что надо бежать на завтрак.

— В столовую, бараны! — орали охранники.

Рабы, под град плёточных ударов, волоча за собой кандалы, двинулись в столовую.

По окончании непонятного завтрака, после которого, ещё больше хотелось есть, всех рабов, под градом плёточных ударов, погнали на работу, в рудник. Рудник был недалеко, на горе, всего в получасе ходьбы. Кандалы мешали идти, цепи, на руках, звенели, и создавали унылую обстановку. Надзиратели, по пути следования, не прекращали стегать, плетьми, невольников, и делали это, чаще всего, по привычке, а не за огрехи.

— Проклятая кандала! — воскликнул, от злобы, Клякса, и, тут же, получил удар плетью по спине, от бдительного охранника.

Заодно, удар плетью, по спине, достался и Фиксе.

Через полчаса, рабы приковыляли к руднику, а ещё через полчаса, все они находились в шахте, под землёй, и, под надзором других надзирателей, добывали руду, для Дракона.

Надзиратели рудника были ещё более жестокими, чем охрана в бараке. Казалось, что Дракон отобрал в надзиратели рудника самых-пресамых отъявленных подлецов, которые живут на белом свете.

— Пошевеливайтесь! Пошевеливайтесь, гадины! — орали, во всё горло, и со всех сторон, надзиратели, и раздавали удары, плетьми, направо и налево.

Добыча руды велась с помощью кирки и лопаты. Добытая руда грузилась на тележки, и вывозилась на поверхность ручной силой рабов. Затем, руду везли на плавильный завод, где другие рабы делали из неё, после соответствующего цикла переработки, серебряные слитки. Из серебра, а также, из золота и меди, на монетном дворе Дракона чеканились монеты — пиастры, динары, талеры, дукаты и всевозможные другие деньги. Пиастры являлись, на острове, основным платёжным средством, а дукаты, динары, и другие монеты, использовались при необходимости, в торговле с другими государствами. Медь и золото, сполна добывались на острове другими рабами, в других рудниках и каменоломнях. Добыча руд велась каждый день, и без всяких выходных дней, что делало положение рабов очень и очень тяжёлым.

— Послушай, Фикса, — сказал Клякса, улучив момент, когда надзиратели маленько зазевались, — или, мы сбежим, или, мы, здесь, сдохнем.

Фикса оглянулся, и ответил:

— Не сегодня. Надо, всё хорошо и тщательно обдумать, иначе, угодим на сковородку.

Вдруг, раздался окрик надзирателя:

— Эй, там, двое!

Клякса и Фикса, тут же, получили по удару плетью по своим спинам, и им пришлось зашевелиться ещё быстрее, работая кирками и лопатами.

— Быстрей, гады! Быстрей! — продолжал орать, во всё горло, надзиратель, размахивая плетью, и пистолетом.

Фикса и Клякса получили ещё по одному удару плетью. К счастью, для них, надзиратель увидел какие-то мелкие огрехи у пары двух других невольников, и с воплем "свиньи!", бросился на них, и начал их, в своё удовольствие, стегать. Надзиратели, по ходу рабочего дня, зверели и стервенели ещё больше, и больше. Так, для Кляксы, Фиксы, и членов экипажа парусника "Дельфин" началась каторга в руднике Дракона.

__

Несмотря на большую скорость исполнения императорских указов, только через три месяца удалось набрать необходимое количество матросов, штурманов, капитанов, и изготовить недостающее количество боевых кораблей. Наконец, всё было готово к боевому морскому походу, и перед императором предстал назначенный адмирал флотилии. Он был храбрейший из морских офицеров, опытный, и очень грамотный в военном искусстве, и был назначен руководителем морского похода против Дракона. Придворные, в порядке соблюдения церемонии, выстроились в стройные линии. Сам император был очень печальный. Прошло, уже, целых три месяца, а никаких надежд, на освобождение его любимой дочери, не появлялось.

— Через три дня, отправляемся в боевое плавание, мой повелитель! — сказал адмирал.

Император встал, подошёл к адмиралу, и начал произносить напутственную речь:

— Я дал, тебе, пятнадцать тысяч храбрецов, моих верных подданных. Я дал, тебе, сто боевых, хорошо вооружённых кораблей. Если ты освободишь мою любимую дочь, я вознагражу тебя. Я вознагражу всех моряков, плывущих с тобой. Да, пусть, небо, солнце и океан помогут тебе!

Распрощавшись с императором по всем принятым правилам, адмирал покинул императорский дворец, сел на лошадь, и в сопровождении отряда всадников, отправился к морю, к своим кораблям. Через двое суток, отряд, с адмиралом, прискакали к морю. Несмотря на то, что всё было тщательно проверено и подготовлено к боевому морскому походу, адмирал дал приказ, всё перепроверить ещё раз. Море было спокойным, стояла хорошая солнечная погода, и дул попутный ветер, что поднимало настроение и адмиралу, и всем матросам его храброй эскадры. Адмирал вглядывался на горизонт, на небо, по сторонам, и ему казалось, что всё, вокруг, покровительствует ему, его морякам, и его кораблям.

Наступила ночь, потом утро. С первыми солнечными лучами, адмирал дал команду сняться с якорей, настроить паруса, и отдать швартовы.

Эскадра взяла курс на остров Кенгуру.

__

Запертая в темнице принцесса Чжан, после того, как надзиратели, в очередной раз, проведали её, и обходились с ней очень неласково, задумалась. Сначала, она стала размышлять о том, как ей выбираться из плена, но ей ничего в голову не приходило. Потом, она стала размышлять о своей недавней жизни. "Папа давно спохватился, — подумала Чжан, — и, видимо, сразу же". Она села на стул, возле стола. "Спохватился, а дальше что? — стала развивать свои мысли принцесса. — Ведь он, скорее всего, даже не знает, где я". Принцесса вздохнула, от грустных размышлений. "Даже, если, и догадается, — продолжала Чжан свои мысли, — с Драконом, ещё никому не удалось справиться". Принцесса встала, подошла к стене, потом, села на стул, и ей стало грустно-прегрустно. "Ох, и влипла я", — подумала она, тяжело вздохнув от своего безвыходного положения. Принцесса была очень ранима, и очень восприимчива к несправедливости. Она очень любила животных и птиц. Дома, в императорском дворце, у неё была собака, кот и попугай, которого она, почти никогда, не запирала в клетку, и который знал много человеческих слов и фраз. Принцесса вспомнила о них, и ей стало, на душе, ещё более печально.