Чтение онлайн

Более всего Нойрос питал интерес к ордену Ревнителей Покоя Чаши — организации, призванной следить за лояльностью населения аклонтистскому режиму. Эти люди должны были вразумлять тех, кто сбился с пути Покоя, а самых непокорных — карать. И хотя было понятно, что Ревнители — тоже часть пирамиды, на вершине которой стоит Йорак Бракмос, все-таки Нойрос не оказался бы в непосредственном подчинении у лорда-протектора в случае присоединения к Ревнителям. В ордене было свое начальство. Особенно Нойросу грели душу слухи о том, что Ревнители — народ не слишком дисциплинированный, который отнюдь не гнушается самыми нескромными увеселениями.

Конечно, родители вряд ли одобрят такое решение, учитывая, что род Традонтов довольно знатен, и их отпрыск мог бы найти занятие куда более достойное своего имени. Особенно огорчится мать. Но что с того? Если не проявить волю сейчас, то в дальнейшем его могут и вовсе превратить в безропотного солдафона, коих в избытке и при дворе, и в окружении лорда-протектора.

«Сейчас лучше развеять посторонние мысли, — сказал себе Нойрос. — Они не должны понять, что в данный момент меня заботит что-то, кроме гапарии».

Нойрос решил напоследок взглянуть в большое старинное зеркало с серебряной окантовкой, висящее у входа. Его почему-то всегда придавал уверенности вид собственной внешности. Да, самовлюбленно, но таков был Нойрос… Коротко подстриженные черные волосы обрамляли его худое, немного бледное лицо. Темно-карие глаза глядели с упрямой решительностью, однако в них все же читался какой-то болезненный блеск. Тонкие губы были сжаты в напряжении. В его широкоплечей, стройной фигуре необычным образом сочеталось изящество и мужественность.

«Быть может, в следующий раз я посмотрю в это зеркало уже совсем другим человеком».

Нойрос сглотнул и повернулся к выходу. Пора.

Семейство Традонтов покинуло свою белокаменную виллу, направившись к роскошной, запряженной четверкой лошадей карете, которую слуги в фиолетовых праздничных мундирах уже заблаговременно подали к калитке. Перейдя цветочный сад с журчащими фонтанами, семья собралась рассаживаться по местам, как вдруг Десма заявила:

— Езжайте! Я — на конюшню. Догоню вас быстро.

Мать в недоумении вскинула брови:

— Десма, дочь, как же так? Я думала, мы поедем все вместе, в одном экипаже…

Сестра только усмехнулась:

— Ха! Десма Традонт в повозках не ездит. Только верхом!

«Глупая гордячка. Пусть делает, что хочет. Хоть бы и вовсе ее не видеть».

Отец дал команду, и экипаж тронулся. Но желание Нойроса не сбылось, а Десма сдержала свое слово: не прошло и пяти минут, как сестра поравнялась с их каретой, сидя на ладном гнедом коньке, который был подарен ей лордом Бракмосом на совершеннолетие.

Глядя на брата с высоты своего седла, Десма то и дело отпускала колкие шуточки, провоцируя его на ответные выпады. Аглара кротко призывала детей к тишине. Отец по своему обыкновению хранил молчание.

Акфотт был величественный город, хотя порою шумный и грязный. Особенно в такие ясные, солнечные дни как этот, на его улицах чувствовалось какое-то праздничное настроение. История многих тысяч лет словно насквозь пропитала эти мостовые, дворцы, колоннады, продолжая жить среди городской суеты эхом давно забытых событий.

Они проехали мимо Овального дворца — древней постройки времен войны с Кампуйисом, которую сейчас занимал Декирий Ганат, один из ближайших советников лорда-протектора. Это причудливое, но весьма изящное сооружение овальной формы было выкрашено в бледно-зеленый цвет, а наличники его узких окон были украшены множеством золотистых узоров.

Далее экипаж Традонтов проехал мимо поистине восхитительного здания акфоттской библиотеки: две древние высокие прямоугольные башни соединялись потрясающей дугообразной крытой галереей. Это было чуть ли не самое древнее здание Акфотта, настоящая гордость сиппурийской столицы.

Вскоре они подъехали к огромному зданию в центре города, увенчанному широким перламутровым куполом и шпилем, который оканчивался бронзовой чашей. Это и был акфоттский Храм Аклонтов, являющийся частью столичного храмового комплекса, построенного чуть более ста лет назад.

Десма оставила своего коня у коновязи на противоположной стороне улицы, а карета, в которой ехал Нойрос с родителями, остановилась неподалеку от входа в храм.

— Ступайте, дети, — промолвил отец. — У нас с матерью еще есть дела. Нойрос, теперь ты воистину станешь последователем веры в Святых Аклонтов. Сегодня ты в первый раз ощутишь их благодать. Десма, — он смерил дочь многозначительным взглядом, — будь добрее к брату.

Та в ответ лишь изобразила на лице подобие улыбки.

— Ну, Нойрос… Мы проводили тебя, — мать заметно волновалась. — Сегодня — счастливый день для нашей семьи. Ты по праву станешь адептом Чаши! — она крепко обняла Нойроса, потрепав за плечо, — Мой сын…

Нойрос с безразличием заметил, как Десма закатывает глаза.

Попрощавшись с детьми, Пфарий и Аглара сели обратно в карету и уехали, а Нойрос остался в обществе нелюбимой сестры. Пройдя под сводом грандиозной широкой арки, свод которой был покрыт искусным орнаментом из малых и больших чаш, они очутились в широком пространстве зала храма. Десма сказала ему:

— Отправляйся в первый ряд. Там сидят те, для кого эта гапария первая.

Нойрос был новичком в делах религии, поэтому, несмотря на всю свою неприязнь к сестре, был вынужден ей довериться. Если и было на свете что-то, к чему Десма Традонт относилась без иронии и насмешек, так это ее вера, аклонтизм.

Сине-голубые мозаичные узоры покрывали стены и купол храма изнутри — из-за них создавалось ощущение, будто находишься под открытым небом. Под самым куполом висела огромная серебряная чаша — источник благодати Аклонтов.

Не говоря более ни слова, Десма заняла свое место в центре зала, а Нойрос сел в обитое парчой кресло рядом с тремя молодыми господами и одной девушкой, которые, по-видимому, родились с ним в один день, и предстоящая гапария должна была также стать для них первой. Ему было неуютно здесь — одному, среди множества незнакомых лиц.

«Почему отец и мать не остались с нами?»

Люди постепенно наполняли зал. Все были одеты богато: расписные халаты, изящные платья, широкополые шляпы со страусиными перьями. Нойрос знал, что здесь собрались только представители знати и богатейшего купечества — гапарии для простого люда проводились в другом храме.