Чтение онлайн

«И снова эта ломота в теле… — подумал Ниллон. — И эта сонливость. Даже дышится тяжело…

— Кха-кха-кха…

«Черт! И снова этот кашель… Да что ты будешь…»

Вдруг его взор упал на русоволосую девушку, кутавшуюся в дорожный плащ. Она с растерянным видом разглядывала холодную громаду здания театра.

«Нездешняя», — решил Ниллон. Он всегда испытывал некоторую неловкость в общении с противоположным полом, даже если дело касалось пустяков. Но сейчас эта девушка выглядела так одиноко на фоне мрачного заброшенного здания, что он все же решился заговорить, ведомый простым желанием помочь незнакомке:

— Простите! — крикнул он, после чего девушка тут же повернула голову в его сторону. — Вы что-то ищете? Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Ох! Я думала, я здесь одна, — слегка растерянно произнесла девушка, тем не менее, сделав несколько осторожных шагов в сторону скамейки, где сидел Ниллон, — Как это я вас не заметила…

«Карифянка», — понял Ниллон по тому, как чудно она произносила некоторые гласные звуки. Этот выговор звучал непривычно для уха жителя Побережья, хотя язык у них с карифянами был общий, эйрийский.

Девушка подошла ближе. Она показалась Ниллону необычайно красивой: правильный небольшой нос, аккуратный подбородок, соблазнительные ямочки на щеках, в крупных, выразительных карих глазах читалось какое-то почти детское любопытство. Поднявшийся ветерок трепал ее светло-русые волнистые волосы, бросая пряди на лицо. Девушка была хорошо одета: богатое шерстяное платье бурого цвета, дорожный плащ с причудливой застежкой на шее и черные кожаные сапоги с серебряными пряжками. Незнакомке было лет восемнадцать-девятнадцать на вид, она была стройна, и несколько выше Ниллона ростом.

— Я просто… сидел и отдыхал… — растерянно протянул он. — Я подумал, что вам может понадобиться какая-нибудь помощь…

— Помощь? Хм. Я что, выгляжу беспомощной? — незнакомка шутливо нахмурила брови, и тут Ниллон вдруг заметил висящий у нее на поясе короткий макхарийский ятаган.

— Вовсе нет! — выдохнул Ниллон. — И должен заметить, это очень предусмотрительно с вашей стороны: иметь средство защиты, находясь в чужом городе.

Девушка подозрительно сощурила глаза.

— Хотя жители Побережья — народ незлобивый, — поспешил добавить Ниллон. Это было сущей правдой: в городах Союза Побережья преступность была на минимальном уровне. Все споры жители решали либо общим собранием, либо решением Городского Совета — не было даже жандармерии. — Вы давно здесь?

— Только сегодня утром прибыла, — в голосе незнакомки чувствовалось недоверие, она явно не спешила идти на контакт. — А вам-то что?

— Уже остановились где-нибудь? — Ниллон решил не отступать, несмотря на презрительный тон незнакомки.

— Да. На постоялом дворе. Теперь вот осматриваю город. Скажите, а этот театр уже давно не работает?

— Его закрыли еще до моего рождения, — ответил Ниллон.

— Какая жалость… У нас вот в Дакниссе есть театр, но мне там как-то не по себе: в нем обычно проводят свой досуг светские люди, а мне не слишком приятно их общество.

«Так значит, она из Дакнисса… Как же занесло молодую барышню из карифской столицы в наш скромный городок?»

— Красивое здание, большое… — пробормотала карифянка, глядя на возносящиеся ввысь белые колонны. — А впрочем, я не достопримечательности к вам приехала рассматривать. Вы случайно не знаете, кто такой Райджес Хиден?

Ниллон не мог скрыть удивления, хотя и понимал, как, должно быть, глупо сейчас выглядит с разинутым ртом и поднятыми бровями.

Но сомнений не было: имя было произнесено ясно и отчетливо, а второй Райджес Хиден едва ли мог сыскаться в Пранте.

— П-профессор? — переспросил, заикаясь, Ниллон.

— Ну да. Вы его знаете? Слышала, он читает тут у вас какие-то до жути интересные лекции. Год назад я поступила в дакнисский университет: отец думал, из меня выйдет неплохой государственный работник. Наивный… Я не выдержала и двух месяцев усыпляющее скучных занятий и бросила это дело. Так что насчет Хидена?

— Ах, да, профессор… — Ниллон еще преобладал в некоторой растерянности. — Он читает лекции бесплатно, для вольных слушателей, в здании бывшего университета…

— Бывшего? Что-то у вас на Побережье сплошной упадок, куда ни глянь!

«Эх, что верно, то верно…»

— Но торговля процветает.

— Торговля! Много ли надо ума, для того, чтобы сдирать с людей деньги за всякие безделушки!

— Не могу судить о тех вещах, которыми ни разу не занимался, — пожал плечами Ниллон. — Быть может кому-то это покажется странным, но мне никогда не хотелось гнаться за большими прибылями… Мне всегда были больше по душе вопросы, так скажем, духовные… ну или, кх-м, философские…

Когда он произнес это, насмешливая улыбочка впервые покинула лицо его собеседницы, и она посмотрела на него как-то по-другому. Более заинтересованно.

— Так вы тоже ходите на эти его лекции?

— Да. Правда, последние три я пропустил. Послезавтра будет лекция, посвященная проблеме диктатуры — надо будет прийти. Начало в полдень.

«Промоем косточки Тиаму Дзару, и всем геакронцам заодно».

— Отлично! Тогда там и встретимся.

— Университет находится на Большой Ясеневой улице — это в десяти минутах ходьбы от Ратуши.

— Спасибо вам. Кстати, я ведь даже не представилась, — смущенно произнесла девушка. — Меня зовут Гелла. Гелла Брастолл.

«Брастолл… Где-то я уже слышал эту фамилию… Только не помню, где».

— Мое имя — Ниллон. Можно просто Нил. Рад знакомству, Гелла! Бытьможет, перейдем на «ты»?

Девушка добродушно улыбнулась.

Акфотт. Конец весны 729 года после падения Эйраконтиса

Черные, как уголь, стены акфоттского замка уходили высоко вверх, шпили башен терялись в небесной синеве. Мрачные стены этого древнего, но будто не тронутого временем сооружения, казалось, не оставляли человеку иного выбора, кроме как испытывать трепет и невольное восхищение.

Было довольно неприятно замечать в себе эти чувства, если ты не сиппуриец.

Недаром один из предшественников Йорака Бракмоса сделал этот замок своим, выселив из него сиппурийского короля, который стал, в сущности, не более чем декоративным элементом после принятия в 523 году Хартии Народных Свобод. Впрочем, народ Сиппура от этого не стал заметно свободнее, а вот вся власть в стране стала принадлежать лордам-протекторам, процедура избрания которых не была урегулирована до сих пор.