Чтение онлайн

— Мы? — поднимаю голову.

— Мы, — кивает.

Его лицо так близко. Тело согревает, руки успокаивают. Я так давно одна… немного устала все решать сама. Сначала за себя, потом за дочь, теперь — за внучку. Можно же хоть немного отдохнуть? Хоть капельку расслабиться?

Мы одновременно, не сговариваясь, движемся навстречу. Я чуть приподнимаюсь, а Эйнар наклоняется. Наши губы соединяются, дыхание смешивается. Меня окатывает какой-то совершенно рациональной волной узнавания. Словно я давно знала и ждала этого мужчину и его чувства.

Эйнар отодвигается первый, покрывая поцелуями мои щеки, виски.

— Мне нужно идти, — говорит. — Я вернусь завтра. Посмотрю, что у нас в конторе есть о нагайнах и магии крови. Быть может, есть способ сделать так, чтобы она не теряла силы, но при этом и не питалась. Не обещаю, но сделаю все, что смогу.

— Спасибо тебе, — говорю, прижавшись щекой к мужской груди, слушая сильные удары его сердца.

— Пока не за что, — отвечает.

Мы разжимаем объятия, генерал уходит. И как-то сразу становится холодно, возвращаются былые страхи, но я держусь. У меня нет права на слабость.

Вечером Наташе становится лучше, она даже спускается на кухню поужинать. Съедает всю порцию супа и немного тушенных овощей.

— Как ты? — спрашиваю, заметив и чуть порозовевшие щечки, и уже не впалые глаза.

— Лучше, — Наташа хватает еще тепленькую слойку. — Намного. Думаю, завтра смогу помочь тебе в магазине.

— Отлично. А то я справляюсь, но с очень большим трудом и, честно говоря, сегодня себя чувствую разбитой, как старое корыто.

— Да, ты и выглядишь не очень. Ступай спать, я тут приберусь.

Я уже встаю со стула, но тут вспоминаю наш с генералом разговор и решаю все-таки сообщить Наташе «новости». Возможно, она и не имеет отношения к этим нагайнам, но предупредить надо.

Ну я и рассказываю, как все было. Чуть смягчая выражения, но общую суть передаю.

— То есть?? — Наташа смотрит на меня округлившимися глазами. — Я — змея? Ты серьезно? Или это прикол такой?

— Пока это не на сто процентов, но сеть подозрение…

— К черту подозрения! — Наташа подскакивает со стула. — Я не хочу быть змеей! Я замуж хочу! Я принца, может, еще встречу! А вот это… это все не обо мне! Я не пью кровь. Да что там пить? Меня мутит даже от ее запаха! Это все неправда, твой генерал ошибся! Ба? Посмотри, мне сегодня намного лучше, а кровь я не пила. Значит, не змея я никакая!

— Наташ, давай ты успокоишься, переспишь с этой мыслью, а завтра мы поговорим на свежую голову? Генерал обещал вечером прийти, возможно, как раз узнает что-то новое.

— Как скажешь, — отмахивается внучка.

Я вижу, что она очень расстроена и прекрасно ее понимаю. Для меня это тоже удар, но с ее чувствами не сравнить. Подхожу, утешающе поглаживаю ее по плечу. Она никак не реагирует. Ну что сказать — вся в мать. Та тоже никогда не принимала ни от кого сочувствия.

— Доброй ночи, — говорю и, не дожидаясь ответа, — ухожу на второй этаж.

Из-за сильной усталости засыпаю очень быстро, но всю ночь снятся какие-то непонятные, нелогичные, обрывочные сны. Я то слегка выныриваю из сновидений, то опять в них погружаюсь.

В один из таких полупроснувшихся моментов мне чудится Наташа возле моей кровати. Она зачем-то наклоняется надо мной и до-о-олго смотрит. А потом делает еще более странную вещь — принюхивается. Несколько раз. Мягко говоря, это пугает. Но потом я засыпаю и утром мне кажется, что это был просто очередной ненормальный сон, которыми прошедшая ночь была очень щедра.

Утром просыпаюсь с дурной головой. Долго принимаю контрастный душ, пытаясь проснуться. Удивительно, но внучку нахожу в добром здравии и неплохом настроении на кухне.

— Ты не против чего-нибудь посытнее на завтрак? Я есть хочу ужасно, — говорит она, выкладывая на тарелки яичницу с овощами и две крупные домашние колбаски, а рядом — по большому куску хлеба. — Присаживайся.

Мы едим молча. Я иногда поглядываю на внучку, но так, чтобы она не видела. Сидит, жует. Причем, очень быстро. Съедает не только весь свой завтрак, но и одну из моих колбас, которые мне просто не лезут.

— Знаешь, — начинает Наташа разговор, когда мы уже выходим в магазин, — ты была права. Я тут немного подумала… чего горячку пороть раньше времени? Вот придумает твой генерал, как точно подтвердить мою принадлежность к змеям, тогда и волноваться будем.

И уходит к двери, чтобы открыть магазин. А я стою за прилавком и думаю, радоваться мне тому, что внучка вняла доводам разума, или настораживаться?

Впрочем, ближе к обеду мне становится понятно, что расслабляться все же не стоит.

Возле Наташи опять крутится какой-то подозрительный юноша. Вертлявый, тощий, но модно одетый. Она от работы не отвлекается, но между покупателями кокетничает с ним, болтает.

Я бы, может, и закрыла на это глаза, все-таки дело молодое, но… Не хочется повторения историй. Поэтому незаметно, потихоньку приглядываю за парочкой. И отмечаю момент, когда они вдвоем выходят из магазина. Незаметно. Воспользовавшись тем, что я была занята покупателями.

Проходит довольно продолжительное время, больше часа точно. Я уже потихоньку начинаю закипать. С одной стороны — Наташа взрослая девушка и я не могу привязать ее к своей юбке, она вольна уходить, куда ей хочется. С другой стороны — быть взрослой означает, не только делать, что хочется, но и понимать последствия своих поступков.

И вот когда я уже себя достаточно накрутила, возвращается внучка. Довольная, улыбчивая. В руках — букет явно вот только что сорванных на чьих-то клумбах цветов. Увидев мою хмурую физиономию, она останавливается.

— Что опять? — сходу принимается выяснять отношения.

— Я не жду, что ты будешь отчитываться мне о каждом своем шаге, но имей уважение хотя бы сказать, что ты уходишь. Как ты себя будешь чувствовать, если я просто уйду посреди рабочего дня и вернусь ночью с видом, что ты мне что-то должна? — я на взводе, поэтому не спешу гасить раздражение, а выплескиваю его в словах.

— Нормально буду чувствовать, — равнодушно пожимает плечами. — Более того, мне вообще будет все равно. Быть может, если ты наконец-то займешь своей личной жизнью, то перестанешь лезть в мою?!

— Да разве же я лезу? Ты же сама меня в нее пихаешь, связываясь со всякими отморозками, а потом названия с просьбами о помощи!

— Такое всего ОДИН раз было! Один! А ты будешь это вспоминать до конца моих дней? Ты вообще можешь понять, что я стыжусь того эпизода? Зачем тебе нужно постоянно о нем напоминать и макать меня лицом в эту дрянь снова и снова?! Чего ты добиваешь?!