Чтение онлайн

— Возможно, каких-то выводов с твоей стороны?! Как не нужно поступать.

— Хватит, слышишь?! Хватит учить меня жизни! Уже поздно! Я уже достаточно взрослая, чтобы сама решать! Я семью хочу! Детей! Ты свою жизнь не смогла построить, матери все время мешала, лезла с непрошенными советами, теперь за меня взялась! Когда ты уже остановишься?! Когда и меня собьет какая-нибудь карета?!

От последних слов внучки сердце пропускает удар. Как она может… неужели и правда, так думает… Мне становится тяжело дышать, чувство вины знакомо наваливается свинцовой плитой на грудь.

— Из-за тебя мама погибла! Если бы ты не лезла, она бы тогда не поехала! Это ты виновата! Из-за тебя я ос-с-с-сталас-с-сь с-с-сиротой!! Не лезь ко мне больш-ш-ш-ше! Ты мне не мать! Яс-с-с-сно?!

Я с ужасом смотрю в лицо внучки и понимаю, что прав был Эйнар. Тут уже не нужно никаких проверочных артефактов. Глаза Наташи внезапно обрели продолговатые зрачки, а когда она кричит на меня, я четко вижу раздвоенный язык рептилии во рту внучки. Я даже не сразу понимаю, что она шипит, а не кричит.

— Ясно, — отвечаю, чувствуя как меня затягивает привычная воронка отчаяния, что образовалась в тот момент, когда полиция сообщила — Вера разбилась на машине.

— Вот и хорош-ш-ш-о!

Наташа резко поворачивается ко мне спиной и идет в дом, оставив меня стоять посреди магазина совершенно разбитой.

Прихожу в себя я с трудом. Осознание, что внучка до сих пор считает меня виновной в смерти ее матери невыносимо. Я думала, мы это прошли. Что она выросла и поняла — Вера делала только то, что хотела сама, я никак и никогда не могла повлиять на ее необузданное поведение. Дочь была человек страстей. Если влюблялась, то безумно, до истерик и попыток резать вены. Если ненавидела, то вплоть до членовредительства врага.

Когда Вера привезла свою дочь, той уже шел одиннадцатый год. Я, видя похожий характер и у внучки, пыталась его как-то пригладить, успокоить. Увы, потерпела поражение, как и с ее матерью. Гены, чтоб их…

Когда умер муж, я могла отказать от Веры. Она была дочерью супруга от первого брака. Я понимала, что будет нелегко, но осознанно пошла на все, чтобы удочерить ребенка. И оформила документы, но потерпела сокрушительное поражение. По всем остальным статьям. Вера делала все наперекор мне, дом превратился в поле боя, а едва она достигла совершеннолетия — сбежала из дома. И только спустя много лет вернулась, держа за руку Наташу.

Тогда я подумала, что это мой второй шанс. Наладить отношения с дочерью, как-то повлиять на судьбу внучки. Мы год прожили спокойной, почти семейной жизнью А потом началось… Вера принялась строить личную жизнь. Рьяно и со всей пылкостью, на какую она была способна. И не с теми мужиками.

Недели не проходило без разборок. То жены ее женихов приходили, то их взрослые дети, то полиция. Коллекторы, бандюки, снова полиция. Это был кошмар. Который закончился в ту зимнюю ночь аварией со смертельным исходом. Я тогда так умоляла ее не ехать вночь по ужасной погоде, но кто меня послушал... там же очередной перспективный жених, а тут я — глупая пенсионерка.

Вздохнув, закрываю магазин и, чувствуя себя старухой, намереваюсь подняться наверх, возможно, подремать. Стук в дверь заставляет меня остановиться.

— Кто там? — спрашиваю, не желая никого видеть.

— Это я, генерал Хейминг!

Хочется сказать, что дома никого нет, пусть приходит завтра, но я понимаю, что Эйнар пришел не просто так, потому спрятать голову в песок не получится.

Открываю дверь, пропуская генерала. Едва закрываюсь на засов, как он выдает:

— Вы не сестры!

— Что? — переспрашиваю, чувствуя, что сегодня мне как-то особенно трудно дается понимание и осознание информации.

— Вы — не родные сестры! У вас только отец общий, а матери разные!

— Можно все то же самое, но теперь по порядку? — спрашиваю у Эйнара, когда мы усаживаемся на кухне с чашкой чая и тарелкой, полной слоек.

Я даю возможность мужчине сначала поесть, он глотает сдобу буквально не жуя. Понимая, что это не еда, быстро делаю генералу яичницу с овощами и разогреваю хороший кусок мяса из наших запасов.

Когда все тарелки пустеют, и Эйнар делает глоток чая, прошу его рассказать все с самого начала.

— Я уже говорил, что не смог найти много информации о вас. Только общие сведения. Тогда мне пришла в голову идея — а не посетить ли городок, в котором мы выросли. Наверняка там есть жители, которые могут много интересного рассказать, чего нет в официальных документах. Крыльями туда лететь чуть больше двух часов. Ну я и отправился. Опросил многих. Кого-то в открытую, некоторых — исподволь, прикинувшись добрым родственником.

— Авантюрист, — улыбаюсь.

— Еще какой, — мужчина отвечает улыбкой. — Так вот, ваш отец был, в общем-то уважаем, в тех краях. Единственных грешок, который за ним водился — женщин любил. Жена его, твоя мама, закрывала на это глаза. Ну подумаешь, ходок. Главное — чтобы детей не делал на стороне и не тыкал другими женщинами ей в глаза. И твой отец всегда придерживался правила — жена не должна знать подробностей. Ровно до того момента, когда встретил мать Натали. Сильно в нее влюбился. И там было во что. Жгучая брюнетка, глаза светлые, яркие. Если что, я портрет видел. Она художница была и нанесла собственное изображение на стенах храма. Да, нескромно. Но, думаю, ты уже и так поняла, что женщина была свободных нравов.

— Поняла, — киваю.

— Так вот… согласно некоторым соседкам, любовница сама пришла к твоей матери, чтобы сообщить радостную новость о своей беременности. Не знаю, о чем они там договорились, но, думаю, денег наша художница получила достаточно, чтобы уехать. Несколько лет о ней никто ничего не слышал. А потом она внезапно вернулась, когда Натали уже было то ли шесть, то ли семь лет. Местные сплетницы поведали мне, что выглядела любовница очень плохо. На лицо были признаки заражения тьмой. Ее все сторонились. Только одна дама, занимавшаяся благотворительностью, дала ей приют, и она же потом разнесла по городу сплетни.

— Как обычно, — вставляю реплику.

— Именно. Оказывается художница, желая новых впечатлений, долгое время жила в деревушке на границе с тьмой. И часто ходила в местные леса за острыми ощущениями. Видимо, доходилась. Дочь жила вместе с ней. Известно, что дети более подвержены воздействию тьмы. Мы не знаем, что и как там произошло, но думаю, я буду прав, если сделаю предположение, что именно там Натали и стала нагайной.

— Подожди. Разве они не рождаются такими?

— Рождаются, — кивает Эйнер. — Но если любовница твоего отца приехала в ту деревню беременной, это могло повлиять на ребенка. Плюс, новорожденный ребенок изначально принадлежит свету, но только первый год. Это как бы защита. Потом она ослабевает и дальше возможно все, что угодно. Бывали случаи мутации в раннем детстве под воздействием тьмы. К сожалению, точных данных на счет Натали у нас нет. Но думаю, именно так и происходило. То есть, она изначально родилась человеком, а потом под воздействием тьмы мутировала в нагайну. Потому так долго она и не проявлялась. Скорее всего, первые признаки тьмы появились уже во взрослом возрасте. Возможно, под воздействием каких-то травмирующих событий.