Чтение онлайн

Варгас неспешно поднялся с трона. Его движения были неторопливыми, но в них чувствовалась сила — древняя, тяжёлая, как сдвинувшаяся глыба скального массива. Массивный доспех с гравировками рода Моргар заскрипел под тяжестью мускулов, а каменный пол под его ногами едва слышно отозвался глухим эхом. В этот миг он словно вырос — возвысился не только телом, но и духом. Свет факелов отразился от рун на его наплечниках, осветив его лицо и подчёркивая резкие, словно высеченные из камня черты.

Когда он распрямился, от его фигуры легла длинная, тёмная тень, покрывшая Джека и Таргуса, как если бы сама история склонилась над ними.

— Джек Рэндэлл, — прогремел Варгас, и его голос разнёсся по тронному залу, как удары боевого горна в горах, — человек телом, но с душой гронтара. Ты прошёл испытание. Ты доказал, что готов отдать... и отдал свою жизнь за своего вождя.

Зал замер. Даже дроны с камерами, парящие в воздухе, будто замедлили ход. Ни один из гронтар не шевелился. Стражники стояли, как изваяния, а у многих из присутствующих в глазах сверкал отблеск восхищения — и страха.

— Испытание оказалось с подвохом, — с лёгкой, почти дерзкой усмешкой сказал Джек, сделав на шаг вперёд. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалась сталь. — Ты ведь не собирался убивать меня.

Варгас прищурился, угол его губ чуть дрогнул.

— Конечно нет, — ответил он. — Мы же не варвары. — Его голос стал чуть мягче, но в нём звучала первородная мощь. — Это было не испытание силы... а испытание сердца. Мы проверяли не мускулы, а истину твоих слов. Риск был. Мы не могли вмешаться, если бы ты отступил. Но ты выбрал смерть... ради чести. И ты вернулся, потому что был достоин. Мы сделали всё, чтобы дать тебе этот шанс.

— Я благодарен тебе за это, — тихо, но уверенно сказал Джек и, склонив голову, отдал знак уважения, который гронтары тут же поняли и одобрили.

Варгас перевёл взгляд на Таргуса. Его глаза потемнели, будто небо перед бурей.

— Таргус Крейн, — произнёс он, и каждое слово было как удар молота по наковальне, — ты больше не изгнанник. У тебя есть свой клан. Свои воины. Свой путь. И ты осмелился бросить вызов мне — вождю клана Моргар.

Наступила пауза. Она была не просто тишиной — она была моментом, в который сама судьба, затаив дыхание, склонилась над ареной истории. Все взгляды — от старейшин на балконах до самых молодых воинов — устремились к ним. Камеры приблизились, передавая происходящее в прямом эфире на всю планету.

— Я принимаю твой вызов.

Сначала — тишина. Потом — всплеск звука. Как если бы сама планета содрогнулась. Гул прошёл по залу, как рокот далёкой грозы. Воины ударяли кулаками в щиты, выкрикивали древние кличи. Золотые гобелены колыхнулись от энергии голосов. Глаза гронтар сверкали — они ждали этого момента, веками впитывая сказания о подобных схватках.

— Завтра на рассвете, — продолжил Варгас, и голос его был спокоен, но непреклонен, — арена примет нас обоих. Без ритуала. Без иллюзий. Без обмана. — Он указал на два топора, лежащих у его ног. Их лезвия вспыхнули, будто отозвались на вызов. — Один из нас падёт. Второй станет вождём.

Последние слова повисли над залом, как приговор, высеченный в камне. Варгас стоял прямо, величественно, и в этот миг он был больше, чем воин. Он был воплощением закона, чести и судьбы народа.

И даже звёзды за пределами купола, казалось, замерли — чтобы увидеть, как рождается новая история.

После приёма у вождя всех участников церемонии пригласили на ужин. Они направились в главную столовую Цитадели. Повсюду стояли длинные деревянные столы, уставленные блюдами и кружками. В воздухе витали ароматы жареного мяса, специй и дымных соусов. Гронтары смеялись, пили, кто-то уже начал петь боевые песни.

Но стоило Джеку и его спутникам войти в зал, как веселье внезапно оборвалось.

Наступила тишина.

Несколько мгновений — гробовое молчание, будто сама Цитадель затаила дыхание. Затем один из гронтар — массивный воин в чёрных доспехах с шрамом, пересекающим всё лицо, — медленно поднялся с места. Он ударил себя кулаком в грудь, затем — с грохотом — по столу. Его жест эхом прокатился по залу.

Следом за ним, словно по команде, встали другие. Один за другим. Сотни воинов. Каждый — удар в грудь, удар в стол. Ритуал уважения. Признание.

В этот момент Джек ощутил себя частью чего-то древнего и великого.

— Вот это приём, — пробормотал Эд, хлопая Джека по спине.

— Привыкай, — усмехнулся Таргус. — Теперь ты знаменитость.

Они прошли вперёд и сели за свободный стол, ближе к очагу, где жарилось мясо на вертеле. Им сразу поднесли деревянные блюда, полные ароматной еды: толстые ломти жареного мяса с подрумяненной корочкой, тушёные корни и овощи, покрытые острым соусом, ломти хлеба, тёплого и пышного, и кружки с крепким, дымным пивом.

Джек поднял кружку, вдохнул аромат и только собрался сделать первый глоток, как Тали, сидевшая напротив, наклонилась к нему.

— Джек… — её голос был мягким, почти шёпотом. — Каково это было? Там… на той стороне. Ты что-то видел?

Джек на секунду замер. Вспышки боли, белый свет, лицо Лии и странное ощущение покоя. Он опустил глаза в кружку, слегка нахмурился.

— Он не готов говорить об этом, — быстро вмешался Эд, поймав взгляд друга. — Дайте ему поесть. Он с прошлой жизни ничего не ел.

Все рассмеялись, и напряжение спало. Кто-то хлопнул по столу, кто-то поднял кружку, закричав тост на гортанном гронтарском языке. Жизнь вновь наполнила зал.

Джек отпил из массивной глиняной кружки, смакуя густое, темное пиво. Оно приятно обжигало горло и растекалось теплом по груди. Еда, наконец, наполнила желудок, а шум вокруг — пение гронтар, стук кружек, хохот и бряцанье доспехов — возвращал ощущение жизни. Он откинулся на спинку деревянной скамьи и позволил себе расслабиться. Ненадолго. Завтра рассвет принесёт кровь и, возможно, смерть.

Он повернулся к Таргусу, который молча ковырялся в тарелке, подперев подбородок кулаком.

— Завтра большой день, — тихо проговорил Джек, глядя на него. — Верно, дружище?

Таргус замер. Его рука с куском мяса застыла в воздухе. Он нахмурился, опустил взгляд на стол, будто в попытке найти там ответ, и только потом поднял глаза на Джека.

— Я могу не справиться, — сказал он глухо. В голосе не было ни страха, ни бравады — только сухая констатация факта. — И тогда весь наш план полетит к чертям.