Чтение онлайн

Но это не входило в их план, да к тому же в дверном проеме появилась толстая фигура Жбана, за которым неотступно следовал здоровенный верзила.

Усевшись на диван, Федор Петрович широко зевнул и спросил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что живым тебе отсюда не уйти? Если пришел по делу, тогда я тебя слушаю, а если нет, — он воззрился на своего спутника: — тогда Леха тебя выведет отсюда, правда, с третьего этажа и вниз головой.

— Падал я и с большей высоты, — нисколько не рисуясь, протянул каскадер, — но, как видишь, жив. И давай без взаимных угроз, потому как у меня очень мало времени.

Поняв, что гость его нисколько не боится, Жбан уселся поудобнее, закинул ногу на ногу и произнес:

— Я тебя слушаю.

Иваныч опустился в глубокое кресло и неторопливо заговорил, искоса поглядывая на присутствующих:

— У тебя есть картина, но без цепочки это всего лишь никудышная мазня. Мы же имеем кусок стальной проволоки в потускневшей позолоте. В этой связи у нас есть к тебе на выбор несколько предложений...

Чижов выдержал многозначительную паузу, стараясь определить по лицу противника его реакцию.

Жбан нервно заерзал на месте и едва сдержался, чтобы не поторопить раннего визитера.

Ваня не заставил себя долго ждать и продолжил:

— Первое: мы отдаем тебе цепь за сто штук «зелени». Согласись, не такие это и большие для тебя деньги, учитывая, что с продажи закопанных безделушек ты сможешь получить не меньше миллиона баксов, а то и больше...

Состроив на заплывшем жиром лице дурашливую мину, Федя произнес, обращаясь к подручному:

— Леха, а тебе не кажется, что этот баран держит меня за идиота?

— Хочешь, я его разорву на части? — вставил свое слово атлет.

Чижов следил за их коротким диалогом с ироничной ухмылочкой. Когда же их красноречие иссякло, он заговорил вновь:

— Не передергивай, Жбан. Ты лучше меня понимаешь, что не сможешь со мной ничего сделать, пока не получишь эту безделушку, а поэтому заткнись и слушай дальше.

Леха порывисто соскочил с дивана и бросился на Чижова; он уже собирался как следует отметелить этого нахала, когда услышал за спи­ной повелительный окрик:

— Не трогай его, — буквально прорычал Жбан и более мягким тоном закончил: — Пока не трогай... Пусть втирает дальше, а там посмот­рим, может, у тебя еще будет шанс натянуть его глаза на пердильник и заставить часто моргать.

Телохранитель с видимой неохотой вернул­ся на прежнее место, а Иваныч принялся гово­рить как ни в чем не бывало:

— Второе предложение заключается в том, что мы вместе ищем этот долбаный клад. Ты приставишь к нам своих людей, естественно, возьмешь на себя некоторые материальные за­траты, а после всего отвалишь нам десять про­центов от вырученной суммы.

Последнее высказывание заставило пахана посмотреть на дело иначе. Почему бы действи­тельно не согласиться: сейчас сказать да, а по­том просто-напросто замочить этих тупорылых идиотов, и дело с концом?

Федор Петрович уже открыл было рот, что­бы согласиться, когда Чижов нетерпеливо выпа­лил:

— Ну давай, толстожопый, рожай быстрее, а то от твоих скрипучих мозгов у меня зубы сво­дит.

Такого откровенного хамства Жбан не ожи­дал — его охватила ярость, и он в эту секунду ничего другого не хотел, как проучить дерзкого грубияна.

— Леха, клиент созрел, — просто сказал тол­стяк и приготовился получить небывалое на­слаждение от кровавого зрелища.

Гигант медленно стал надвигаться на гостя, который продолжал восседать в глубоком кресле. с самым невинным выражением на лице.

Прежде чем квадратный телохранитель успел подойти достаточно близко, Иваныч вскинул левое запястье и уставился на циферблат наруч­ных часов, сказав, ни к кому конкретно не обра­щаясь:

— У меня есть еще пара минут.

И тут на его голову обрушился сокрушитель­ный удар громадного кулака. В ушах что-то пронзительно зазвенело, а перед глазами побе­жали розовые круги, но Чижов все же не поте­рял ориентации в пространстве и попытался оказать вялое сопротивление.

Подтянув к животу ноги, он с силой распря­мил их, намереваясь угодить амбалу в солнечное сплетение.

Однако удара не получилось — подошвы легких туфель скользнули по мускулистому прес­су, не доставив громиле практически никаких болевых ощущений, а лишь подстегнув того к новым побоям.

Точные, выверенные оплеухи посыпались на голову каскадера, как снег на плечи прохо­жих в декабре. Единственное, что осталось Ива­нычу, так это по возможности сохранить при­сутствие духа и не провалиться в беспамятство.

Леха уже хотел выдернуть обмякшую жертву из кресла, когда послышался настойчивый зво­нок в дверь.

Прервавшись на миг, он воззрился на паха­на, который был растерян не менее своего подо­печного.

И в эту секунду зазвенели разбитые стек­ла , буквально разнося в щепки оконную раму, в комнату влетели двое людей в черных масках с автоматами наперевес.

Никто ничего не успел сообразить, когда не­ожиданные посетители выкрикнули:

— Всем на пол, быстро, бля, кому говорят! Милиция.

И тут заголосил Иваныч:

— Спасите, убивают!!!

Леха пытался по инерции заткнуть рот виз­жащему не своим голосом каскадеру, когда под­скочивший спецназовец одним выверенным движением отправил качка в глубокий нокаут, саданув того носком тяжелого ботинка чуть по­ниже живота.

— Спасибо, братцы, — принялся благода­рить омоновцев Чижов, подскочив со своего места и порываясь пожать одному из них ру­ку, — если бы не вы, то они бы меня убили...

Несколько опешив от такого приема, чело­век в маске промямлил:

— Сядь в кресло, разберемся, кто ты такой.

Изобразив на лице кроткое смирение и ос­татки пережитого «ужаса», Ваня попятился в угол, опустившись задницей едва ли не на кар­тину.

— Сучара! — злобно процедил Жбан, дико таращась на каскадера.

А тем временем открылась дверь и в кварти­ру ввалились еще с десяток автоматчиков в спе­цовках и масках во главе с седеньким, сухопа­рым мужчиной.

Бойцы начали методично упаковывать лю­дей пахана в наручники, выкладывая их рядоч­ком на паркетном полу прихожей.