Чтение онлайн

Мой первый полёт на космическом «драконе»… лёгкая тошнота с непривычки, хотя нас в спортзале регулярно качали на качелях и центрифугах. Но «прыжок» сквозь мирриады лиг всё равно в помещении никак не повторить — это надо просто через него пройти.

Глубокой ночью наш «челнок» бесшумно завис в окрестностях обречённого особняка, а мы спустились на гладком канате, защёлкивая его в кольцо на поясе, а на земле отстёгивая; по окончании десантирования машина молча втянула тросик обратно внутрь с охапкой наших снятых колец и убралась восвояси. Я оказался на чужой планете, а, если нас не заберут, то вполне мог доживать здесь свой век,- среди людей с чуждыми нам идеалами, обутый в сапоги с толстыми свинцовыми подошвами, компенсирующими местную силу тяжести, чуть меньшую, чем мы привыкли. Меж лопаток пробежался неприятный холодок от такой мысли.

Пробежка, подготовка к бою вычистила из моей головы все лишние мысли, а взлетевшая ракета и вовсе настроила на привычный боевой лад. Гранатомётчик, приданный нашей пятёрке, вскинул на плечо свою трубу, заряженную фугасным выстрелом, и пальнул в опоясывающую особняк стену. Я видел на экране, как ведётся стрельба из такого оружия; мне оставалось только непонятным: почему стрелка не отбрасывает назад, как пушку, а спросить я постеснялся.

Стена вспухла дымом, пылью, обломками камней, и мы устремились прямо в это облако, не дожидаясь, пока оно осядет. Наш командир метнул вперёд гранату «местной» марки, Юродивый повторил его действие, и мы все дружно ткнулись носом в ухоженную траву. Послышался сдвоенный хлопок, кто-то застонал, закричал; мы вскочили, открыли скупую стрельбу и побежали дальше, перепрыгивая через тела убитого патруля.

Подобные взрывы звучали по всему саду; вскоре задудукал пулемёт на площадке второго этажа, затем другой. «Наш» гранатомётчик сделал ещё один фугасный выстрел — ближайшее к нам пулемётное гнездо взметнулось вверх обломками мрамора, толстым стволом с лентой, а невезучий вражеский пулемётчик птичкой слетел в декоративные кусты первого этажа, отчаянно болтая руками и ногами.

Мы, пригнувшись, подбежали к двери, из которой работники кухни выносили мусор и объедки. Перед ней оказался ещё один патруль,- то ли застигнутый возле неё врасплох, то ли его старший конкретно приказал подойти на защиту данной двери. Наши автоматы стояли на ограничителях стрельбы по одному снаряду («патрону»), при этом бойцы стреляли по головам, и только мне разрешили бить по ногам, т.к. опыта точного огня я набрать ещё не успел. Охранники не имели брони на ногах, и в меткости с нашей пятёркой соревноваться не смогли даже с форой в моём лице - поэтому их тройка очень быстро полегла наземь. У нас пулей опрокинуло одного бойца; он сел и начал восстанавливать дыхание.

Гранатомётчик шарахнул по двери — её разнесло на куски. Мы увидели ещё одно тело, отброшенное взрывом, выронившее оружие и упавшее в коридоре.

– Догоняй!- крикнул командир.- Дорогу знаешь!

Наш контуженный кивнул и начал осторожно вставать, озираясь. Но охрана здания оказалась связанной боем по всему периметру, и ей не было дела до нашего одиночного бойца, а мы трусцой вбежали в здание.

Я успел два раза сделать по нескольку выстрелов, но не был уверен, что попал хотя бы один раз. Ну, быть может, всё-таки влепил одну пулю в бедро патрульного, припавшего на одно колено возле двери. Но он тут же получил ещё и пулю в голову, поэтому я не успел разобраться: мне-то удалось попасть или нет???

В особняк я, повинуясь жесту командира, ворвался первым. Тот, кого угораздило встать сразу за дверью, лежал неподвижно, но я всё равно сделал ему контрольный в голову, как требовали правила и личный опыт. Обычно двери из кухни выходят сразу во двор, но архитектор, проектировавший это здание, так не думал: он закладывался на возможность глухой обороны. Поэтому обслуге надлежало сначала пройти по коридору, потом повернуть налево, и только тут выходить наружу,- через дверь, которую мы уже разбили.

Я добежал до перекрёстка, швырнул одну гранату налево, а другую — направо, к кухонным дверям; я умышленно делал задержки в два удара сердца, чтобы они взрывались в полёте, поближе к потолку. После взрывов, прослушав звуки чиркающих по стенам осколков, метнулся в сторону кухни. К моему изумлению, по обе стороны от кухонной двери стояли полукруглые столики с низами, прикрытыми броневыми листами. Они защитили одного из охранников: из-за столешницы мгновенно выросла могучая фигура с яростной рожей, поднимая автомат; моё оружие стояло в положении стрельбы очередями, и я сходу всадил пригоршню пуль противнику в грудь в упор, припечатав его к стене. Его бронежилет выдержал мою стрельбу, но сознание караульному выбило напрочь, и он, закатив глаза, рухнул словно мешок с мукой.

За мной следом выскочил другой наш боец, деловито добив обоих стражей контрольными в голову. Трое остальных из нашей пятёрки подались зачищать левый коридор; пули жутко красиво рикошетили от стен и полов, помечая свой путь вглубь здания зловещими искрами.

Однако, дверь на кухню тоже оказалась запертой. Осколки гранат нанесли ей лишь десяток щербинок: она выглядела монументальным крепостным сооружением, готовым противостоять даже ударам дубового тарана. Размер замочной скважины наводил на мысль о том, что сам ключ был размером, подходящим под амбарный замок.

– Есть отмычка?!- крикнул я напарнику, торопливо обыскивая «рабочее место» убитого мною охранника.

Тот кивнул и принялся лепить на замочную скважину пластичную взрывчатку. Хлопок — и неприступная дверь легко открылась за ручку наружу.

По правилам сначала требовалось бросить внутрь гранату, но я и так истратил две и не хотел тратить боезапас на поваров. Ведь не должно быть на кухне огневой точки, не так ли?- они что, сыры и колбасы в этом здании защищают, что ли?- нет, совсем другое…

– Ау!- крикнул я нечто нейтральное, чтобы не выдать своё «нездешнее» происхождение.

Послышались жалобные голоса, и из-под разделочного стола выползли трое работников, одетые в белые халаты, с поднятыми руками и лицами, по цвету ставшими похожими на их халаты. Двое мужчин и миловидная женщина, еле живые от страха.

Мой напарник быстро определил самого главного и о чём-то с ним залопотал. Выяснилось, что сейчас — несусветная рань, и поэтому основной персонал на работу ещё не пришёл, а в помещении находятся только шеф-повар и двое приезжих работников — они ночуют в подсобке. Старший показал нам их комнату: да, четыре лежанки на двух двухъярусных кроватях.

Я выстрелил шеф-повару в голову и сказал деловито второму бойцу:

– Так, берём этих двоих и валим отсюда. Больше тут делать нечего.

Он изумлённо посмотрел на меня:

– Там бой идёт! Наши сейчас захватят спальню!

– Да нафиг она вам нужна? Пленники — вот они, а там наверху вы найдёте только двух поваров или ещё каких крестьян.

Напарник, разгорячённый боем, никак не мог вкурить ситуацию. Я ухватил двух «поваров» под локти и решительно повёл на выход; женщина была на грани обморока: на ней красовались пятна чужой крови, щедро обляпавшие её после моего выстрела. Наконец, когда уцелевший повар что-то сказал, мой товарищ всё-таки мне поверил, включил рацию и заорал:

– Объекты у нас! Повторяю! Объекты у нас! Уходите! Нам нужно прикрытие! Объекты у нас! Нам нужно прикрытие!

Мой напарник пошёл за нашей троицей, ухватил под руку мужчину, оторвал его от меня — так двигаться стало намного быстрее: шокированные пленники еле-еле передвигали ноги.

Мы вышли из царства пряных ароматов в мир, насыщенный дымами от сгоревшей взрывчатки и пороха. Ближе к выходу наткнулись на «опоздавшего», получившего пулю в броник и сейчас только-только вернувшегося в строй. Он начал прикрывать наш отход. По счастью, площадка второго этажа уже была зачищена, и стрелять нам в спину было некому, поэтому мы довели пленников до дыры без проблем.