Чтение онлайн

По двору Подводной Магической Академии замедленно проплывали величественные морские черепахи. Стража города, эти многовековые исполины едва замечали проказливых рыбок, снующих вокруг их панцирей.

Прямо над центральной площадью, словно подводный купол, парил гигантский скат, изредка лениво взмахивая широкими крыльями. Чуть поодаль, прильнув к огромному валуну, замер рой ярко-желтых рыбок-клоунов. Сейчас, ночью, они уже не сновали по всему городу, а опасливо жались друг к другу. Казалось, они о чем-то безмолвно переговариваются в свете подводных огней.

Безмятежная ночная жизнь подводного царства текла своим чередом. Здесь, в глубинах, спрятанный от людских глаз, город обитал согласно своим вековым традициям.

С тоской я смотрела к окно как от центральной площади расходились главные артерии города — широкие просторные улицы. Вдоль них тянулись экзотические сады кораллов, украшенные затонувшими сокровищами со дна моря. А еще дальше начинались хижины рыбаков и жилища простых горожан, переплетенные с массивными скалами. Все это сейчас плавно погружалось во мрак.

Казалось, город полностью слился с окружающим его морским ландшафтом. Он жил и дышал в едином ритме с океаном, надежно укрытый от всего остального мира. И пока его жители спали, только стражи-черепахи следили за порядком в глубинных владениях загадочного Мармариса.

Сжавшись в комочек, я прикрыла лицо ладонями, ощущая, как из глаз ручьями покатились слезы стыда и досады. Наверное, моя фантазия зашла действительно слишком далеко. На секунду затея с заклятием обезумевшей отступницы показалась мне нелепой и сумасбродной. Но заклинание, которое я начала произносить, все-таки работало. И я понимала, что рано или поздно я попробую произнести его еще раз. Слишком сильно я теперь жаждала обрести эту призрачную мечту любой ценой…

Я лениво скользила среди коралловых рифов на окраине города, пытаясь убить время. Мои подруги давно разбрелись по своим делам, и мне вновь стало скучно. Безрассудная жажда приключений вновь овладела мной, гоня прочь от безопасного Мармариса в морские глубины.

Плывя все дальше и дальше, я скоро очутилась в зоне скалистых мелководий, изобилующих россыпями обломков и разных морских артефактов. Внезапно мой взгляд привлекла какая-то массивная темная громадина, покоящаяся посреди каменистого дна.

Сперва я даже не разобрала, что это такое, но подплыв ближе, узнала очертания затонувшего корабля. Он уже весь был покрыт ракушками и наростами, опутан водорослями и наполовину погрузился в морское дно. Судя по остаткам деревянного корпуса и ржавым обломкам оснастки, это была какая-то старая парусная посудина.

Охваченная любопытством, я решила исследовать находку. Сделав глубокий вдох, я поплыла вдоль покореженных переборок, вглядываясь внутрь через пробоины в обшивке.

В полумраке корабельных недр виднелись лишь смутные силуэты: обломки деревянных конструкций, сваленные в кучу бочки и разбросанные ящики с давно истлевшим грузом. Осмелев, я проплыла через дыру в корпусе и забралась прямо в трюм.

Вокруг меня сомкнулся полумрак, нарушаемый лишь лучиками света, просачивавшимися сквозь щели. Передо мной открылась печальная картина разрушения. Внутренности корабля были забиты сваленными грудами бочек и ящиков, большинство из которых уже почти истлели или были разбиты. То тут, то там белели обглоданные рыбами кости, свидетели трагедии, разыгравшейся здесь много лет назад.

Я медленно проплывала между этими останками, разглядывая эти жуткие реликвии моря. Водная зыбь слегка шевелила обрывки курток и порванные лоскуты, некогда бывшие одеждой матросов. Вдруг мой взгляд упал на груду костей, по-видимому, человеческих. Нагромождение черепов и ребер, скалящихся оскаленными оголенными зубами, замерло в последней судороге агонии.

От этого зрелища по спине пробежал холодок. Я ощутила, как в горле встал ком. Передо мной была живая картина невыразимых мучений этих людей, скончавшихся столетия назад. Кем они были? Куда держали путь? Что стало причиной их гибели в глубинах океана? В тишине я словно слышала жуткие крики тонущих людей, их последние хрипы, оборвавшиеся в толще морской пучины.

В тот момент я вдруг осознала — это мы, сирены, созданы для того, чтобы приносить такие страдания обитателям иного мира. Скорее всего это дело плавников кого-то из моих Наставниц. Но сейчас, глядя на эти жалкие останки, я вдруг ощутила не торжество, а лишь скорбь и сострадание. Как могла природа быть столь безжалостной и обрекать разумных существ на такой кошмарный конец?

Глубокое чувство вины и жалости вдруг захлестнуло меня. Эти бедняги наверняка имели семьи, которые так и не узнали об их ужасной судьбе. Эти люди с далеких берегов погибли посреди моря так далеко от дома. В порыве эмоций я развернулась и поспешно выбралась из мрачного нутра разбитого корабля.

Я торопливо поплыла прочь, навсегда стремясь оставить это жуткое место позади. Вылетев на просторы океана, я жадно вдохнула полной грудью, словно только сейчас впервые за долгое время ощутила дыхание свободы. Мысленно я пообещала себе, что никогда не причиню вреда ни одному человеку, какой бы соблазнительной ни казалась такая месть. В этот день я окончательно утвердилась в мысли, что стану Отступницей, навсегда отринув традиции сирен. Что бы там ни говорили мне мои Наставницы…

…Лекция по навыкам коррозии закончилась, и я, прижав руки к груди, торопливо поплыла прочь из аудитории. В ушах все еще звучали слова Наставницы — холодные, безжалостные наставления о том, как следует разрушать металлические корпуса кораблей, преследовать моряков и сеять ужас в их сердцах. Я сжимала зубы, силясь не выдать своего истинного отношения к подобным «навыкам».

Уже не первый год меня мучили сомнения относительно того пути, на который наставляли нас наши преподаватели. Разве мы, сирены, не должны дарить людям очарование и красоту своих голосов? Зачем же обучать нас столь разрушительным заклинаниям? Кому станет лучше от того, что каждая песнь моря будет роковой? В глубине души я отвергала эту жестокость, эту обязанность выступать в роли безжалостных чудовищ, истребляющих моряков.

Мои одногруппницы, кажется, вообще не испытывали подобных терзаний. Они жадно внимали каждому слову Наставницы, их глаза азартно блестели при упоминании новых способов утопления людских кораблей. Я же ловила на себе их подозрительные взгляды, будто мое лицо выдавало мои чувства. Поэтому на занятиях я старалась казаться сосредоточенной, покорно кивала и делала вид, что тоже жажду причинять боль невинным людям.

Покинув здание Академии, я сразу же поплыла к своим любимым скалам. Спрятавшись в их расщелинах, я наконец могла отбросить маску и позволить своим истинным чувствам вырваться наружу. Прижавшись лбом к прохладному камню, я дала волю слезам разочарования и одиночества. Почему я должна следовать навязанному извне пути, если внутренний голос так протестует против этого?

То, что преподаватели внушали нам с младенчества, начинало все больше смущать и пугать меня. Неужели мое истинное предназначение — сбивать корабли с курса, насылать шторма, лишать моряков разума? Разве не выше наше изначальное сиренье призвание — нести в мир гармонию, пробуждать в человеческих сердцах прекрасные порывы? Я отчаянно желала приникнуть к истокам нашей природы, туда, где сирены были музами и вдохновительницами для людей. Но это было так давно, за столетия до Великой войны и до потери нашим народом Атлантиды.