Чтение онлайн

А все же, утопить его пытался отец. После появления Легиона он, правда, присмирел. Он ни о чем не спрашивал, видимо сам себе не мог признаться в том, что ему показался кто-то. Что кто-то вышвырнул его из ванной комнаты и заступился за сына. Кай был уверен, что отец уяснил — этот кто-то придет снова, если он попытается.

События продолжали развиваться. Утром, во время завтрака, Кай, оставленный один на кухне, слышал разговор из спальни, приглушенный, но разборчивый.

— Слушай… Я не могу. Ну сколько прошло уже? Шесть лет? И за это время только… только этот. Я, вообще-то, своих детей хочу. Мне тридцать шесть уже, между прочим… И еще, главное, ощущение это мразотное… Он же совсем на меня не похож. Кажется, весь чертов двор знает, что он не мой.

— Ты обещал закрыть тему. Разве ты не для того шляешься по этим?..

— Меня послушай. Хватит. Он мне не нужен… В садике настучал, что я его бью. Вчера еще этот бред придумал, будто я его убить пытаюсь. Марин, меня посадят. Он вот так вот придумает что-то опять, и меня посадят.

Впервые Каю стало стыдно, но отец был прав. После того, как в другом прошлом Кай сломал себе руку и сказал, что это сделал отец — отца посадили, и какой-то небольшой, но все же срок, он отсидел. Потому что на суде всплыли и соседи, которые постоянно слышали крики, и учителя в школе, которые видели мальчика в синяках. И неизвестно, где раньше были все эти люди и почему не шевелились, пока Кай сам себя не покалечил. Они словно годами копили информацию и ждали, когда же кто-то их про это спросит. И на суде рассказывали как сплетни, просто чтобы выплеснуть то, что сами знали. Они не думали, что кого-то этой информацией топят, а кому-то теперь одна дорога в детский дом.

— Да ладно, он придумал, ну все понимают…

— Марин, я все сказал. Я пока съеду. Подам документы, квартиру поделим через суд. Машина, уж прости, подарок отца.

— Погоди-ка… ты к кому это собрался? К какой-то из своих шкур? К кому?

— К родителям я собрался.

— К каким родителям, они из деревни не вылезают! Будешь по часу от их дома до работы собираться?! Ты чего врешь-то? Саша тебе мешает? Так давай его с первого класса в интернат отдадим.

Кай прикинул — интернат был неплохой идеей.

— Чтобы все сказали, что я родного ребенка сдал?

— Так он и не родной. Ты сам говорил, все знают.

— Кстати об этом вот, давай вот об этом! Алименты я на него платить не должен. Вспоминай, от кого нагуляла и на него подавай.

— Я тебе говорила уже! Его и в живых давно нет!

— Тогда сама как-нибудь. Я шесть лет растил чужого сына, не хочу всю жизнь его растить.

Странно, но Кай расстроился. Даже аппетита не было, поэтому в каше он задумчиво копался ложкой. И был уверен, что родители еще спорят, но в кухню влетела злая, молчаливая мама. Без слов схватила за руку и грубо потащила обуваться, уже у порога предупредила:

— Сейчас в сад отведу и поговорим. Понял? Не смей никуда уходить.

— Давай-давай, я пока вещи уложу.

Это было нехорошо. Кай только-только нашел управу на отца, а теперь снова что-то происходило, и снова вспомнилась та старая передача. И все это было тревожно и до тошноты страшно.

* * *

После возвращения из детского сада обнаружил квартиру на половину опустевшей. Кажется, в споре победил все же отец. Кухня выглядела так, словно там ураган пронесся — похоже, при ребенке они все же пытались разговаривать цивилизованно, а без него просто начали посуду бить.

— Я погуляю, — предупредил Кай. Мама как не заметила — принялась наводить порядок в квартире, просто сгребая вещи, целые или разбитые, в большой мусорный пакет.

Им не нужна была помощь, просто Каю захотелось их увидеть. Подкараулил на дороге из школы, где асфальт давно стерся до песка и щебня. Как ни странно, первым его заметил и узнал Виктор, вышел на два шага вперед и протянул руку, пожал как взрослому.

— Как все прошло? — спросил Кай. Виктор пожал плечами:

— Ты сам видел.

— Я имею ввиду после.

Если Виктор и хотел ответить — не успел. Налетел Барс, попытался поднять Кая на руки, но тут же схватился с шипением за ребра, проворчал глухо проклятья. Тим держался в стороне, прикинув, что его это не касается.

— Тяжел ты, брат, тяжел, — продолжил играть Барс. Кай стоял над ним раскрасневшийся и удивленный — он все время забывал, что ему шесть и его пока еще могут пытаться покружить на руках. — Вера, нас этот пацан попросил помочь. До этого нам щенков подбросил, паразит! Вера одного взяла, кстати.

— Которого? — тут же встрепенулся Кай. Вера вместо ответа, тоже обращаясь как ко взрослому, спросила:

— Ты как узнал, что помощь нужна.

— Услышал, что они делать собираются. Но я же еще маленький, — соврал Кай. — Я позвал на помощь.

— Почему не охрану школы? Не ментов?

— Кого? — сыграл маленького Кай, и показалось, что Вера ему не верит, но правила игры поняла. — Так которого?

— Рыжего, — ответил Барс, только теперь выпрямившись.

— Что с тобой? — продолжил Кай, снова выбившись из роли ребенка.

— Два ребра сломали. Тяжести поднимать нельзя. В школу тоже нельзя, но этих двоих встречаю, чтобы на них снова не напали… Смотри, что есть, — Барс, покопавшись в рюкзаке, достал оттуда старый, кнопочный телефон. — Мать у одного купила. Видел такие?

— Видел, — признался Кай.

— Тьфу. Все ты видел… Ну вот, если нападут, то позвоню, и всех повяжут. Так что им без меня никак.

— Игорь, тебе сколько лет? — вдруг вспомнил Кай. Акросс не мог знать того, что ожидает Барса, зато это знал Кай. И, как и в случае с болезнью Веги, которую не мог предотвратить, хотя и пытался, но только выиграл ей чуть больше времени, Барсу он тоже не мог помочь.

— О, я ужасно стар! — принялся завывать Барс. — Я жил уже так много, что скоро мне придется целоваться с девушками и даже, о ужас, заводить с ними детей.

— Семнадцать, — ответил Виктор. — Выпускной класс.

— Игорь… Уговори маму обследоваться, — Кай поздно сообразил, что для шести лет слишком сложное слово, но поправляться не стал. С Барса словно разом слоев пять масок сошло, он стал непривычно серьезным. — Она может и будет отпираться, но ты уговори.

— Ты что, предсказатель? — усмехнулся Барс, попытался снова пошутить, но не нашел слов.

— Да, — подтвердил Кай, потому что так было проще. — Мне очень жаль. Я знаю, как ты любишь свою маму. Может быть, еще не так поздно.

— Да ладно, — улыбка Барса плыла как масло в теплый день. Над ним возвышался Тим, и вглядывался пристально, в самую душу. Кай сравнивал прежние такие вот пристальные взгляды Тима, и этот был хотя и настораживающим, но самым приятным. В нем не было ни агрессии, ни злости, только интерес.

— Сколько тебе лет? — даже не пытаясь казаться дружелюбным, спросил Тим. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Где живешь?