Когда кончаются игры
Шрифт:
Это Кай знал из прошлого этой личности. Но нужен был как опасный террорист, который мог напугать общество. Когда люди спокойны, они начинают думать. Когда люди напуганы, они ищут защиты у сильных мира сего, и этот человек поддерживал не идеи Кая, а сам образ того, кто способен уничтожить существующий порядок.
— Вольфганг, ты мог сдать его нам. Его не нужно было убивать. Мы бы просто проучили его, ты бы окатил его своим презрением, и все были бы счастливы. Политика это прежде всего лицемерие. Убийство неугодных — это уже какое-то средневековье.
Кай это понимал. Он не мог сказать, что не замешан в этом, потому что если выяснится, что Хаски убил человека по своей инициативе, а не по его приказу, то они попытаются убить самого Хаски. Они потребуют у Кая выдать его, а если тот откажется — лишат поддержки.
— Уже пора? — спросил голос Гидры. Она тоже чувствовала нарастающую опасность.
— Я не могу действовать с оглядкой на то, кто с кем дружит. Я уже был у докторов раньше… я проходил нечто страшнее, чем ваши доктора ещё до того, как понял, что бессмертен. Он ведь продал меня не за деньги. Продал за то, за что меня с радостью продали бы все вы — узнать, как жить по-настоящему вечно.
— Опомнись. Тебе нужно просто признать, что ты не прав…
— Так случится с каждым, кто снова попробует сдать меня в лабораторные крысы, — выпалил Кай. Боль не пришла внезапно — Кай ждал её с того момента, как заговорил. Эта боль — укол в сердце, такой сильный, что Кай упал на колени, в глазах потемнело.
— Мне нравится твой бунтарский характер, — собеседник поднялся, вышел из-за стола и остановился над Каем, так близко, что мог бы при желании пнуть в лицо. — Сразу видно, что ты человек того века. Что ты рождён ещё во времена первых мировых войн. Но ты должен понимать, что не стоит перечить человеку, у которого ключ к твоей смерти.
Когда Каю показалось, что он сможет подняться — новый разряд прошил сердце, он снова опрокинулся на пол, свернулся клубком, будто это могло его защитить.
Собеседник, заметив попытку вернуться к двери, сделал несколько шагов, чтобы оказаться между Каем и выходом.
— Так что варежку-то особо не разевай. Потому что без моей поддержки ты бы так и так оставался подопытной крысой. И я всегда могу тебя туда упрятать. На этот раз насовсем.
Пульт в его руке был похож на брелок к машине, но при нажатии кнопки Кая прошибло разрядом в сердце.
И всё же, находясь лицом к двери, он заметил, что та приоткрыта, а коридорная тьма вползала в кабинет. И увидел, как напряглась рука в движении снова нажать кнопку. Но до завершения движения руку, как ветку, ближе к локтю гладко срезало, и вместе с пультом она упала на пушистый разноцветный ковёр. Кая оглушил крик боли, но он ещё лежал на полу, тяжело дыша, приходил в себя. Рукой в чёрной перчатке Хаски зажал политику рот, заговорил, будто ребёнка успокаивал:
— Ну-ну, с железной рукой круче. Я тебе пару адресов оставлю. Если б мне предложили выбирать, я бы выбрал железную руку. Но мне не предложили, а я всё равно тебе советую. Оно практичнее.
Было настолько больно, что Кай вернулся в игру постепенно, будто пытался завести машину, которая всё глохла. Перед ним — рука с подрагивающими пальцами и пультом на ладони. Сначала Кай забрал пульт, потом поднялся неспешно, как раненный. И следующим резким движением отпихнул Хаски от политика, занёс руку с зажатым в ней пультом, второй надавив на щёки, заставил его открыть рот. Но перед ударом его руку перехватил Хаски, оттащил от бывшего мучителя, теперь ставшего жертвой.
— Тише, тише. Я за тебя отомстил уже. Хватит с него. Мы же за этим устройством пришли, так?
Кай успокаивался молча, дышал часто, опустив голову, больше не вырывался.
— Ну ты даёшь, — немного удивлённо прибавил Хаски.
* * *
Дроид ждал у машины, когда из особняка вышел сначала Хаски в тёмной рубашке, затем уже Кай в накинутом сверху пиджаке.
— Чувствую себя грабителем, — усмехнувшись, Дроид открыл дверь капитану. Тот сел на заднее сидение, сполз по спинке вниз и прикрыл глаза. — Всё плохо?
— Ожидаемо, — прокомментировал Кай и захлопнул дверь сам, отрубая от себя разговорчивого Дроида. Тот проворчал что-то под нос, сел на водительское место, пока Хаски занимал пассажирское.
— Заводи, пока Кай не стал тебе матом отвечать.
— Кай? — Дроид воспринял это как шутку.
— Минут пять назад он собирался заставить сожрать пульт того долбоящера, что устроил ему два сердечных приступа подряд, — имитируя ужас, рассказал Хаски и получил сильный пинок в своё сидение сзади.
* * *
Без приключений они не добрались, и, хотя Акросс не должен был ехать по этой дороге, поперёк небольшого шоссе стояли два автомобиля, перекрыв им путь, у водительских мест дожидались близнецы.
— Извините, — сказала Гидра из динамиков магнитолы. — Кажется, меня обманули.
— Твои клиенты, — флегматично напомнил Хаски Дроиду. — Две цели, две пушки. Действуй, Клинт.
Кай приподнялся, чтобы узнать, почему остановились, в следующее мгновение попытался распахнуть дверь, но та была заперта так, что изнутри уже не откроешь. Дроид вздохнул, вылез из машины, бросив на прощание:
— Увози его отсюда.
— Эй, вы что задумали? — Кай полез вперёд, но Хаски спихнул его на пассажирское сидение, сам занял водительское.
— Я не такой уж и слабак, — произнёс Дроид, снимая очки. — Я смогу сам с ними справиться. А потом… на метро доберусь.
Кай не вышел из машины потому, что меньше всего Дроиду сейчас нужно было, чтобы в нём усомнились.
— Один? — оскалился тот из братьев, что стоял справа. — Это намного лучше.
Пока он говорил, Дроид достал оба пистолета. Машина дала задний ход и уехала, оставив его одного против близнецов. Некстати вспомнился и Кай, оставшийся без глаза после одной из стычек с ними.
— Эй! Эй! Очкарик! Да тебя просто бросили как приманку, чтобы самим удрать! — обрадовался второй близнец. Вместо оружия у них были похожие на полицейские дубинки, которые иногда посверкивали электричеством.
— Сделаем из него послание его капитану?
— Разве мы не должны поймать Кая?
— Да ладно, раз игрушка сама идёт в руки. К тому же, — правый хищно улыбнулся, поднял дубинку и включил так, что электричество прошло по ней молнией с громким разрядом, — он же нас тут как бы задерживает, — последнее слово произнёс, выделив сарказмом.