Чтение онлайн

— Ну ты совсем больной, — произнёс он. — Ты чего пришёл? Я тебя к себе не возьму.

Послышались смешки, от которых Каю ещё больше стало не по себе, но пока не всё потеряно.

— Говорят какую-то совсем ерунду, — неуверенно, стараясь не смотреть по сторонам, начал Кай, и с каждым словом к нему возвращалось самообладание. — Что её убил ты…

Хаски снова усмехнулся, как дурной шутке, отрицательно покачал головой.

— Рус, он слишком много знает! Может, его тоже убить? — раздалось из компании и прежде, чем Хаски успел одёрнуть, прибавили:

— Как рыжую!

Кай широко открытыми глазами смотрел в лицо Хаски, хотя и не мог больше ничего сказать. Потому что хотел оправдать его, а нечем было. Хаски, разочарованный, засмеялся горько и сделал невнятную отмашку. Кай её не понял и, всё ещё растерянный, получил удар в основание шеи сзади, потом в живот. После этого они посыпались градом, его сбили на пол.

Спас Кая выстрел — вспугнутое вороньё остановилось, отступило от него на шаг, безошибочно поняло, что выстрел был именно для этого. Кай, только что бывший комком слизи, а не человеком, снова раскрылся в личность, почувствовал, как горячая кровь капала из носа, пытался подняться, но замер. Хаски находился на расстоянии вытянутой руки от него, но смотрел вперёд. Там, за спиной Кая, стоял Акросс, держал пистолет дулом вверх, но под глазами залегли тени и что-то жутковатое копошилось за его спиной, дымкой оседало на плечи.

— Интересная игрушка, — ледяным, незнакомым тоном, прокомментировал Хаски, кивнув на пистолет. — А вы что? Заодно теперь?

Кай снова попытался встать, глядя на Акросса, и на этот раз его остановил щелчок снятого с предохранителя оружия. У Хаски тоже был пистолет, более того — тот же, что и у Акросса. Один из его же пистолетов.

— На кладбище подобрал, — пожал плечами Хаски. — Гулял-гулял…

Акросс ещё больше помрачнел, и у Кая возникло ощущение, что он потерял их обоих — и того Акросса, который хотел искать вместе с ним убийцу, и того Хаски, который защищал и всегда был рядом. Но продолжать сидеть на месте он не мог, наконец собрался с силами и поднялся, и вздрогнул от чужого, холодного тона:

— Куда собрался? Я в тебя целюсь.

Кай обернулся — дуло пистолета смотрело ему в живот, и руки у Хаски не тряслись. Жуткими тенями остались рассредоточены по углам люди-хищники. Тьма за плечами Акросса, в его лице.

— Ты её убил? — спросил Акросс тоже совершенно чужим, ледяным тоном. — Зачем?

— Силы попробовать, — пожал плечами Хаски. — Иногда, знаешь… Есть люди, которых убьёшь — и уже никого не жалко будет. Да, Саш?

Кай по-прежнему не мог заставить себя бояться. Он выпрямился, полностью развернулся к Хаски и не пытался прикрыться или уйти от прицела. Даже если Хаски сорвался, даже если он убил Гидру — выстрелить в Кая он не сможет.

— Наверное, круто, когда есть брат. Саша же всегда мечтал о старшем брате… А он тебе о прошлой семье не рассказывал? — спросил новый, чужой Хаски.

— Прекрати, — скомандовал Кай, и, конечно, Хаски продолжил назло:

— Ох, отец его лупил… Хотя был ли он ему отец тот ещё вопрос. Мать нагуляла. И папа стал замечать, что ребёнок чем старше становится, тем меньше похож на него и больше на соседа.

Странно, как самые сильные эмоции зарождаются в животе, расползаясь оттуда по всему телу. Кай потерялся — он никогда не знал, насколько Хаски глубоко залез в его прошлое и что именно видел, они это не обсуждали. Кай чувствовал, что сейчас, на глазах у своей стаи, его, слабого и избитого, Хаски не послушает. Отсюда нужно убираться и попытаться поговорить потом, наедине. Но поговорить о чём, если Хаски опустился ещё ниже, чем был до их встречи, до участия в играх?

— Но это ерунда, — свободной рукой отмахнулся Хаски. — Знаешь, как Саша попал в детский дом, а потом и на твоё место?.. Думаешь, отец его выгнал или так отходил, что он в больницу попал? Нет, его аккуратно били. Даже слишком… Саша сам себя со второго этажа сбросил. Руку сломал. И родителям ничего не сказал, с переломом в школу пришёл, а когда спросили — ответил, что это отец. Вроде отцу какой-то срок дали за это? А ведь Саше всего семь было.

Было бы проще, если бы Хаски врал. Кай стиснул зубы, чтобы унять дрожь. Выпрыгнуть со второго этажа, да ещё и без свидетелей, было непросто. Почти сутки при ноющей боли в руке делать вид, что с тобой всё в порядке и не плакать, терпеть. Каю казалось, если мама заметит перелом, она придумает что-то, чтобы спрятать ребёнка дома, не ходить к доктору. И тогда все усилия напрасны.

Какое-то время потом были добрые люди, которые делали вид, что им не всё равно. Они хлопотали над Каем и выспрашивали: как часто папа пьёт, как часто распускает руки, бьёт ли маму или только его и как же это мама-то позволяет? Кай не мог попасться на лжи, потому что, кроме перелома, всё было правдой.

В детском доме было так же страшно, временами тоже больно, но даже там он не жалел, что смог сбежать. Ему казалось, что у родного отца такие права на него, что однажды он мог убить Сашу.

И Кай каждой порой кожи чувствовал, что сейчас такая же власть над ним, право обладания, и у Хаски. Потому что Хаски столько раз его спасал, что теперь может и уничтожить. Кай и не заметил, когда успел так запустить эту ситуацию.

— Я её из-за тебя убил, — сквозь зубы выдохнул Хаски. — Ты ведь сам знаешь… А получается, что зря.

— Я тебя не просил! — сорвался Кай. — И ты знал!..

— Кай, отойди, — приказал Акросс. — Я его пристрелю.

Хаски поднял пистолет выше, к сердцу.

— Только дёрнись.

— Ты не выстрелишь, — заверил Акросс, но Кай почувствовал своё будущее. Рана от пули в груди начала болеть за секунду до того, как Хаски нажал на курок.

Сильным ударом Кая толкнуло назад, время застыло, сгустилось вокруг него, и Кай слышал женское, почти истерическое:

— Что ты наделал?! Зачем?! Ты должен был защищать Кая, я это в тебя вкладывала!

— Я что, похож на марионетку или верного пса?

— Причём тут?.. Какой смысл в том, что ты говорил? В том, что сделал, если в итоге ты пытаешься убить Кая?

— Слишком много клином на нём сошлось. Слишком жутко от себя, от этой преданности…

— И ты решил избавиться от этого, убрав Кая?.. Ты меня недооцениваешь, Хаски.

Кай видел платье с пышными юбками, но образ расплывался, стал похожим на облака. Время застыло, но боль — нет. Она распространилась от ранения по телу, тянула к полу и с утроенной силой вспыхнула, когда Кай наконец упал. Кто-то погасил мир.

* * *

Кай тонул, и это казалось ему логичным, как если бы последним воспоминанием была перевернувшаяся лодка. Но вода кругом чёрная, и он не мог вспомнить, как правильно плавать. Волны толкали его то к спасительному берегу, то к тёмной, беспросветной глубине.

В конце концов, от Кая ничего не зависело, но, уже выбившись из сил, он ощутил под пальцами ил, вытащил себя на берег. На жёлтом песке остались красные кляксы, но Кай не был ранен, только жгло плечо и саднило отчего-то горло. Какое-то время он лежал, вцепившись в берег, пытался отдышаться. Волны облизывали его ноги, но больше не могли затащить обратно, в штормовое чёрное море.

И всё же — Каю стало беспокойно, как оказаться в фильме ужасов. Он приподнял голову, чтобы осмотреться, куда попал. На берегу уже были чьи-то следы, цепочка их уходила в лес. Одиночество тут было жутко настолько, что Кай поднялся и пошёл искать этого единственного человека, оказавшегося с ним в одной западне.