Чтение онлайн

При входе в лес окружающий мир начал меняться, скрылось чёрное море, даже просвет к нему потерялся, и сам лес как картинка-мозаика перестроился, стесался, и вокруг Кая уже образовался пустырь с месивом грязи, обнесённый колючей проволокой. Кай сглотнул, осматриваясь, и вместе со временем в этом мире запустился и проливной дождь, и откуда-то издали стал слышен приближающийся собачий лай. Этот звук, шум своры, был похож на цунами.

И вся эта лавина произвела на Кая такое впечатление, словно явились Всадники Апокалипсиса. Прежде, чем успел осмыслить это разум, пришло в движение тело, и Кай, оскальзываясь, спотыкаясь, но с низкого старта поднимаясь снова, рывками побежал вперёд к забору, к колючей проволоке, он попал в этот клубок как рыбка в сеть.

Собаки — уже не те жалкие и умилительные создания, что тыкались в руку мокрым носом и смотрели грустными глазами, а машины для убийства, которых не научили жалости. И Кай, как и полагалось обычному человеку, боялся за себя, изо всех сих рвался вперёд, через проволоку, оставляя на её шипах клочки одежды, раздирая кожу до крови.

В ту секунду, когда он почти выбрался на свободу, где его не достанут, исчез и ливень, и проволока, и лай. Кай оказался посреди вагона движущегося электропоезда. Старого, с деревянными лавочками, с протёртым полом, заплёванными окнами и исписанными стенами. Сидения тут отчего-то огромные — по плечо Каю, и он не сразу понял, что это он маленький. За спиной — потрёпанный рюкзак, за окном похороненные под снегом леса.

— Я смог сбежать? — вслух спросил Кай. — Разве я не опоздал тогда?

Вагон покачивался, за окном проносились пустые станции. До Кая не сразу дошло, что в этом мире нет никого. Он выглянул в соседний вагон, прошёл до следующего, но и там тоже — пустые лавочки. Эта пустота пугала ещё больше, чем прежде спущенные на него собаки. Кай не просто был один посреди вымершего мира, он ещё и двигался куда-то в пустом поезде и, конечно, не мог сойти, потому что нет никаких остановок.

Он попытался открыть дверь на улицу в тамбуре, потом поковырялся с окном, до которого достал только с ногами забравшись на скамейку, но и то не поддалось.

И Кай осел на лавочку, начал осознавать — не мир вымер. Он умер.

Как только эта мысль дошла до него, в груди открылся ключ, из него толчками начала бить розоватая, как разбавленная, кровь. Бледный от ужаса, Кай закрыл это место руками, и поток бил в его ладони как второе сердце с правой стороны.

Но вот что странно — когда он уже уверился, что один на весь этот мир, смирился с этим, грохот открываемой двери в пустом мире напугал его больше, чем вся эта пустота. Вспугнутым зверьком Кай обернулся — у входа в вагон стоял Акросс: вполне взрослый, запыхавшийся.

— Ну наконец-то нашёл, — выдохнул Акросс, прикрыл глаза на секунду. — Ладно, пошли…

Акросс ассоциировался с болью, с горечью поражения, с бесконечным количеством собственных смертей. За Кая снова говорили инстинкты первее разума — соскочив с лавочки, он побежал вперёд, по направлению движения, со всей детской прытью. И ужас его был сильнее, чем когда он убегал от своры собак.

Всё снова изменилось, и постепенно деревянные жёлтые лавки стали спелыми колосьями ржи, вместо вагона — бескрайнее поле, и Каю опять семнадцать. Он остановился отдышаться, уперся руками в колени, и будто впервые увидел, как из раны на груди крупными каплями розовое капало в землю. Рожь и почва пили Кая, хотели сожрать его, и он выпрямился, достал платок из кармана, заткнул рану как течь в лодке. Как ни странно — помогло. Но в мире тишины и безмолвия по макушкам колосьев прошел ветер, который совсем не задел Кая. Он чувствовал — где-то тут новая опасность, её нужно найти, чтобы не наткнуться на неё случайно, когда он снова побежит.

Кай осмотрелся кругом и заметил его почти сразу — голова торчала над колосьями ржи. Чёрная, лакированная и такая же, как в учебнике истории — собачья маска бога Анубиса. Это существо пока и само осматривалось, искало его среди поля. Кай пригнулся, закрыл себе рот руками, чтобы подавить рвущийся крик. Ужас был такой, что вытеснил все остальные чувства. Не разгибаясь, Кай пополз в противоположную от бога сторону. Но в звуке снова зашуршавшей без ветра ржи ему показалось, что это движение Анубиса за ним, что судья загробного мира вышел на его след. И Кай снова побежал, больше не пригибаясь, и не оборачиваясь. Заметив его, Анубис прорычал вслед голосом, который казался знакомым:

— Кай! Кай!

Бежать по полю оказалось проще, чем по движущемуся вагону или продираясь через колючую проволоку. Но иногда травинки резали его, да и земля была мягкая. Кай вспомнил о том, что может прятаться, и нырнул в колосья как в воду.

Что-то чёрное мелькнуло впереди, и прежде, чем Кай успел уйти в сторону, поймал его, плотно прижав к сильному телу.

Кай заорал, ощущая себя попавшим в силки пушным зверьком, с которого теперь живьём снимут кожу, но, рывками пытаясь его увести, знакомый голос над ухом произнёс:

— Тише. Это я. Я тут, чтобы тебя вытащить. Я не сделаю больно.

Это был не совсем голос Акросса. Скорее голос Виктора, каким он себе его представлял. И держал Кая не его главный противник, а тот самый старший брат с фотографий, неожиданно такой надёжный и сильный. Страх отступил, хотя, обернувшись Кай и увидел устремившегося к ним бога с головой пса. Но Кай больше не сопротивлялся, позволил брату перехватить себя за руку и тащить дальше. Акросс словно знал, куда нужно, и он обернулся вместо Кая — проверить, далеко ли их преследователь. Наверное, близко, потому что после проверки Акросс дёрнул брата, и прибавил скорости. И в какой-то момент отпустил его руку, положил ладонь на затылок Кая и подсказал падать.

Вместо земли они полетели в дыру, вывалилились снова в мире тёмном, жутковатом, где небо заменяли красноватые своды пещеры.

Виктор дышал глубоко, не сводя глаз с дыры, из которой они выбрались. Кай открыл рот, чтобы его окликнуть, и не мог выбрать имени. Конечно, надо было назвать брата Виктором, но если позвать его: «Акросс», то можно узнать, настоящий ли он или придуман.

— Что происходит? — спросил Кай, так и не решившись. Брат не высокий, хотя Кай всё равно ему по переносицу.

— Хороший вопрос, — кивнул Акросс. — Дыра в груди не смущает? А тот, кто за нами гнался, тебя ни на какие мысли не натолкнул?

— Анубис? — выдохнул Кай, и Акросс посмотрел на него удивлённо. В первое мгновение Каю показалось, что тот просто не знал, что это за бог такой, но Акросс словно сам себе подтвердил:

— Так вот, как ты его видел…

— А кто это?..

Договорить Кай не успел — сотряслась пещера, и от того, что ужасы шли по нарастающей, он ожидал чего-то действительно сумасшедшего. Кай не сразу даже узнал его — истукана в центре пещеры, в нескольких метрах от них с Акроссом. У него красные воронки вместо глаз, сам он выше пояса вырастал из земли, а ниже будто и не было ничего. Кай скорее по ощущениям узнал в нём отца, чем внешности. Исполин принюхался, повернулся в их сторону, и снова своды затряслись. Акросс старался держаться так, чтобы брат был у него за спиной, хотя и сам робел перед этим чудовищем.

— До сих пор не сдох, — посетовал исполин. Когда он поднял руку для замаха, начал рушиться потолок.

* * *

— Знаешь… Я назвала тебя лучшим другом. Я правда считала, что это я тебя придумала, потому что настоящий не мог быть настолько хорошим. Ты ведь меня тоже считал лучшим другом?

Кай сидел на разложенном тёмном диване, поджав под себя ноги. На полу шевелилось что-то — то ли трава, то ли черви копошились. Он обернулся на голос, но головы не поднял. Видел только светлый подол платья, похожего на свадебное. Не сразу, но он вспомил, что это голос Гидры.