Чтение онлайн

Вега остановилась, обернулась. Руки были сложены за спиной, она чуть улыбалась. Со стороны выглядело, будто Кай провожал её домой, вот только у них обоих дома нет.

— Я не могу это контролировать, Кай. Понимаешь? Конечно, мои желания влияют на этот мир, я всё-таки его бог. Но я же не могу заставить себя не желать. Ты ненавидишь меня за это, Кай?

— Нет, — Кай отрицательно покачал головой. Он стоял напротив, убрав руки в карманы толстовки. У такой спокойной секунду назад Веги слезились глаза, она прикрыла лицо ладонями, стараясь скрыть эту слабость.

— Хоть кто-то меня не ненавидит…Кай, ты не представляешь, как трудно создателям…

Кай кивнул, приблизился, осторожно обнял, словно девушке это могло показаться неуместным, отвратительным. Но Вега приняла с радостью этот жест, прижала его к себе теснее, положила голову на плечо.

— Хочешь, я всё остановлю? — предложила она. — Тебе не придётся говорить Акроссу, что Барс и Тим не вернутся. Не придётся драться с Хаски или что-то решать. Смотреть в глаза матери, когда очнёшься. И за Дроида волноваться не придётся. В этом мире жить будем только мы двое. Хочешь?

— Нет, — отказался Кай. — Всё равно, что убить всех. Всё в порядке, я справлюсь.

— Если что, — шёпотом продолжила Вега, — я всегда могу спасти тебя. Не обязательно от смерти. Я не могу тебя потерять. Ты моё самое совершенное творение.

Кай отстранился, хотя и не размыкал объятий. Вега сильнее прижала его к себе, стараясь не отпускать, но Кай и не пытался сбежать. Так же осторожно, как до этого обнимал, он коснулся губами губ Веги, замер только на пару секунд и отстранился уже окончательно. Обошёл её, не оборачиваясь и не прощаясь. Через несколько шагов его уже не было, а Вега осталась одна посреди спящего города.

* * *

Кай вернулся в подвал и, ни слова не сказав, упал лицом вниз на разложенный диван.

— Я там сплю, — проворчал Акросс. Он отвлекся от созерцания стеклянных пустых колб, но про Тима с Барсом ничего не спрашивал — он и сам всё понимал. — Его убили?

— Нет, — глухо откликнулся Кай. Акросс раздражённо цыкнул, перехватил бутылку пива со стола, но ко рту не поднёс, задумался о чём-то.

— Ты должен был следить за ним… Они с Тимом похожи. Но Тим знал, кого нельзя трогать. Он никогда не убил бы Вегу. Даже если бы я приказал.

Акросс ждал ответа, но Кай молчал.

— Заснул, что ли?

— Нет, — послышалось со стороны дивана. — Слишком много всего. Слишком быстро всё происходит. Я только с того света выкарабкался, как ты гонишь меня снова к Хаски… Мне нужно было подумать. Мы так глупо их потеряли…

Акросс снова повернулся к пустым колбам.

— Наверное, стоит снова «заснуть», когда разберусь с твоим псом… От моего существования становится только хуже.

— Что ты об этом знаешь? — глухо спросил Кай. — О бесполезности существования…

Он перевернулся на спину, продолжил, глядя в потолок:

— Появился и сразу всё испортил — разлад в семье, запивший отец… Я думал, что сделал мир лучше. Что помог всем этим людям… Хаски так часто говорил, что я вытащил его из прошлой компании. Наша мама… был бы на моём месте любой другой ребёнок — не валялся бы сейчас в больнице, а она не сходила бы с ума от беспокойства и того, что история снова повторяется.

— Это всё Вега… — начал Акросс, всё-таки отхлёбнул из бутылки.

— Нет, — оборвал Кай. — Так нельзя. Чтобы всегда виноват был кто-то. Мы сами за себя отвечаем. Если бы Вега была всемогущей… Настолько всемогущей, какой ты её видишь, то она бы сделала так, чтобы ты её любил. Чтобы я её любил. Она просто видит сон, но не может кого-то в нём убивать, не взяв в руки пистолет и не приставив к голове.

Гидра и её тёплые руки, обнимающие Кая, когда он плакал. И холодные пальцы её видения, призрака, когда он и сам был одной ногой в могиле.

— Всё, что мы делали два года… Всё это противостояние не имеет смысла, — продолжил Кай, сглотнув сухим горлом. — Я думал, что это весело. Но лучше бы мы и правда с Хаски пересеклись где-нибудь на улице… Он бы избил меня и забыл на следующий же день. И с Гидрой лучше бы никогда и не встречались.

— Я не могу сказать того же. Я рад, что Тим и Барс были, даже если я оказался тут, оставшись их капитаном… И я рад, что была наша игра. Что существовала Гидра. Ты говоришь, что никого не делал лучше… Как же я? Сначала я ведь проснулся для того, чтобы противостоять тебе. Знаю, я был тем ещё ублюдком, но твоё убийство не приносило удовольствия. Зато сама игра — она снова была почти как в то время. Ты и сам меня почти с того света вытащил.

— Может, именно поэтому я вернулся сюда. Я не могу тебя теперь оставить одного. В таком состоянии, — признал Кай. Акросс выдохнул, прикрыл глаза, вспоминая о чём-то хорошем, но грустном. И тогда Кай прибавил: — Но и Хаски я не позволю убить.

Глава 16

Из-за ночных гулянок Хаски клевал носом на работе. Но вот странно — дома и в кровати ему не спалось. Он словно попытался отделить какую-то часть себя. Как самому вырезать аппендикс без анестезии — вроде и не нужен, и без него жить можно. А всё же стоило бы сходить к доктору и использовать наркоз.

От мыслей об Кае он как от потерянной конечности испытывал фантомные боли — Хаски завидовал тем, кто сейчас был рядом с ним. Ненавидел их, потому что они могли положить ему руку на плечо и сказать: «Ну и мудак этот Хаски».

От недосыпа или общего нервного напряжения, Хаски начал шарахаться от каждой тени — боковым зрением в людях со светлыми волосами он видел Кая, который пришёл то ли поговорить с ним, то ли пристрелить его, и Хаски сам не знал, что предпочёл бы.

Он всегда старался держаться рядом с Каем и не замечал: заглянув ему в голову, он забрал у капитана часть личности. Словно в нём поселился свой Кай. Хаски знал, о чём Кай думает, как поступит, что сказал бы. И исход нынешней ситуации не мог предугадать только потому, что и сам Кай должен был колебаться. Хаски бесился, всерьёз думал о том, что надо было пристрелить Кая, тогда бы он перестал быть навязчивой идеей, пугать своим существованием. И прикидывал, не Вега ли заставила Хаски стрелять не в голову и звонить в «скорую» потом.

И вдруг отчётливо вспоминал: Кай, у которого бледнеет лицо, синеют губы. Ужас, который ожёг, когда Хаски осознал, что убил снова. Не было никакой желаемой свободы от чужого авторитета, не было облегчения. Была огромная чёрная бездна, которая сожрала его, и выплюнула пожёванным только тогда, когда он убедился, что Кай ещё дышит.

А потом случилось что-то, словно Хаски решил сразу после этого обдолбаться самыми сильными наркотиками, хотя он даже не пил. Он помнил жёлтое от колосьев поле, помнил, что гнался за Каем, но не соображал, чего хотел от него. Было только отчаянное желание — догнать. Как заигравшийся пёс, он не знал, что потом сделал бы.

Предать Кая нужно было, чтобы разорвать их связь, потому что она делала Хаски марионеткой. Но этот разрыв был похож на агонию.

И всё же, он не смог бы врать Каю о том, что не убивал Гидру. Или о том, что ему не нужно было за это прощение. Скорее всего, если бы правда не открылась, он бы перестал отвечать на звонки, пожелал бы Каю удачи и удалился. А ночами его бы снова накрывало отчаянным страхом. То, что сделал он — всё равно, что разбить любимый телефон, чтобы он не достался попытавшимся отобрать его бандитам.