Чтение онлайн

— Что?

Я трясу телефоном перед собой, слишком чертовски взбешенный, чтобы говорить.

Она вскакивает, вырывает устройство у меня из рук. Ее глаза мечутся по экрану, губы беззвучно шепчут слова, лицо заливается красным.

— Она издевается, что ли, — рычит Лола.

Я зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться.

— Она может это сделать? Может просто так забрать его обратно?

Лола резко мотает головой, выпрямляя плечи.

— Нет. Мы будем бороться. Она бросила своего ребенка. Ей его не отдадут просто так. Но, скорее всего, суд назначит какую-то форму свиданий.

Сердце разрывается пополам. Я яростно набираю ответ.

Я: Он не животное в зоопарке. Ты не можешь просто оставить его, а потом вернуться в его жизнь, когда тебе удобно. Ты либо в его жизни, либо нет. Если ты «в», мы сможем вместе найти решение, которое будет лучшим для Мерфи. Но хорошенько подумай, чего ты на самом деле хочешь, потому что это единственный раз, когда я проявляю к тебе такую доброту.

Я дрожащей рукой протягиваю сообщение Лоле, позволяя ей его прочитать. Она справляется с этим лучше, чем я. Она рассудительнее. И я доверяю ей, когда речь идет о том, что лучше для Мерфи.

— Я бы назвала ее парой крепких слов и заблокировала, — бормочет Лола, продолжая сверлить телефон взглядом. — Пусть сама пытается тебя найти.

Несмотря на боль, угрожающую утопить меня, меня немного утешает, что Лола так яростно защищает моего сына.

С коротким кивком она нажимает «отправить». Затем закрывает глаза и громко, тяжело выдыхает.

Но телефон тут же снова издает сигнал. На экране снова вспыхивает имя Брэнди.

Мое сердце проваливается.

Черт возьми. Она будет бороться.

Брэнди: Я все понимаю. Честно говоря, у меня нет таких ресурсов, как у тебя, чтобы ему помочь. Мальчик умный. Он знает, что у меня это плохо получается. Он поймет. Пожалуйста, скажи ему, что я его люблю.

Мне хочется предложить ей деньги, чтобы уравнять шансы. Дать ей доступ к тем же возможностям, что есть у меня. Если я так сделаю, она попытается? Я не знаю.

Мерфи заслуживает двух родителей, которые ставят его на первое место.

И все же, я понимаю, что это правильное решение. Я не могу заставить ее выбрать его. Если она сделает это под давлением, она только продолжит разочаровывать его.

Потому что родитель, независимо от ресурсов, должен ставить своего ребенка превыше всего. Если бы я завтра потерял все, я все равно сделал бы все, чтобы позаботиться о Мерфи. И Лола тоже.

Это и есть настоящая, бескорыстная любовь. Любовь всегда рядом и хороший родитель тоже. Даже если ему нечего предложить, кроме самого себя.

Стиснув зубы, я сцепляю пальцы на затылке.

— Что мне делать?

Черт, я растерян. Я не знаю, что правильно.

Лола мягко прижимает ладонь к моей щеке и нежно гладит.

— Пока что мы продолжаем собирать вещи. Сегодня вечером мы вернемся домой и покажем Мерфи, как сильно его любим. Дадим ему почувствовать, какой он важный для нас, как мы благодарны за то, что он появился в нашей жизни. Каждый день будем показывать, что он нужен нам и что мы всегда поставим его интересы на первое место.

— А если Брэнди вернется?

Она грустно улыбается, издавая протяжный звук.

— Тогда будем разбираться. До того дня, как Мерфи исполнится восемнадцать, всегда есть шанс, что нам придется бороться в суде. Я бы хотела красиво упаковать это и пообещать, что все будет хорошо, но правда в том, что она может вернуться в любую минуту и доказать, что готова работать над собой.

Я поджимаю подбородок к груди. Больно, до черта больно. Но она права.

Лола обнимает меня за талию, прижимая крепко-крепко.

— Суд никогда полностью не закроет дверь перед родителем, который пытается.

Боль в груди превращается в острую, рвущую изнутри. Черт побери. Нам и правда, возможно, придется бороться.

Если Брэнди никогда не вернется — это разобьет сердце Мерфи. А если вернется — будет больно по-другому.

Но мы справимся, если придет время.

— У нас лучшие семейные адвокаты, — шепчет она мне в грудь. — И они любят твоего сына. Каждый из нас поможет тебе пройти через это. Все, что мы можем делать, — жить одним днем.

Я выдыхаю, уткнувшись носом в ее волосы.

— Ты потрясающая, ты знаешь это?

Она отстраняется и берет мое лицо в ладони.

— Мы потрясающие. А теперь, — целует меня и тут же отпускает, — давай соберем эту чертову квартиру и начнем новую жизнь с Мерфи. Вместе.

Я снова притягиваю ее к себе.

— Я тебя люблю, знаешь? Ты и Мерфи — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Я никогда не перестану удивляться, как мне повезло. Когда Мерфи появился в моей жизни, мне пришлось повзрослеть. Без него у меня бы не было Лолы, а без нее я бы не понял, как стать родителем, которого он заслуживает.

Мы — семья. Лола может быть не его мамой, но она любит его так, словно он всегда был ее частью.

Я разрываюсь от любви и нежности к этой женщине, но в глубине остается капля сомнений. Я сглатываю, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки.

— Ты знаешь, нам не обязательно избавляться от этой квартиры. Я пойму, если ты захочешь ее оставить. Ну… на всякий случай.

Слова Слоан о том, что отношения на работе опасны, были правдой, как бы я ни хотел это отрицать. Отношения с коллегой — нелегкое испытание. Я бы ушел из фирмы, лишь бы не потерять Лолу. Но у нее должны быть варианты. Она заслуживает того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Всегда.

— Уже переживаешь, что я буду тянуть одеяло на себя? — поддразнивает она, аккуратно складывая идеально ровный комплект постельного белья в упаковку, будто только из магазина.

Черт возьми, эта женщина слишком организованная.

Я вырываю у нее сверток и бросаю на кровать, делая шаг ближе.

— Нет. Но я хочу, чтобы тебе было спокойно. Так что если оставить эту квартиру поможет тебе, то мы должны это сделать.

Ее пальцы медленно скользят вверх по моей груди, она качает головой.

— Я полностью с тобой, мистер Мерфи.

Черт. Один только этот сексуальный тон и мои брюки становятся чуть тесноваты.

Но я пока не хочу сдаваться. Я кладу руку ей на талию, притягиваю к себе.

— Ты уверена?

Ее улыбка — восхитительная. Прекрасная, захватывающая дух, она озаряет все лицо, раскрывая настоящую радость.

— Никаких запасных планов не нужно. Я доверяю тебе, а еще больше — нам. Мы — это все, что нужно.

Я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее губам, и целую ее до потери дыхания.