Чтение онлайн

— Варя боялась тебя, когда ты появилась ниоткуда и схватила её за руки, — ответил я. — Она не понимала, кто ты. Потому что ты исчезла из её жизни. А теперь хочешь выглядеть героиней?

— Не утрируй. Я пришла только за правдой. И я её получу. Даже если тебе и дальше хочется жить в иллюзии, где эта… — она резко сменила тон, — женщина, забирает у меня дочь и делает вид, что всё у неё под контролем.

— У неё и было всё под контролем, — резко сказал я. — Пока ты не появилась.

Вика усмехнулась. Улыбка — ледяная.

— У неё была чужая семья. А теперь я просто возвращаю свою. Варя — моя дочь. А ты… ты ещё поймёшь, где твоя настоящая жизнь, Витя. Только не слишком поздно, ладно?

Я не ответил. Просто смотрел. На женщину, которую когда-то любил. А теперь — не мог даже понять, знал ли её вообще.

Ближе к вечеру стоял у двери отдела, как вкопанный. Пальцы были скрючены в кулаки — но не от злости. От бессилия.

Когда она вышла, я сразу понял: она держалась. Как могла. Лицо напряжённое, глаза сухие. Но в этом — и была беда. Потому что если Алиса не плачет… значит, внутри у неё всё уже выгорело.

Мы не сказали друг другу ни слова.

Я открыл ей дверь машины. Она села. Тихо, почти беззвучно. И всё время дороги смотрела в окно.

Я думал — скажет. Спросит. Взорвётся.

Но нет. Ни звука.

И только когда мы вошли в квартиру, и я снял пальто… я заметил: она стоит в коридоре. Не двигается. Только смотрит на нашу с Варей общую фотографию в рамке.

— Алиса… — я начал было.

Но она вдруг повернулась, пошла мимо меня и открыла шкаф.

Достала чемодан.

И я всё понял.

— Нет, — сказал я. — Подожди.

— Я не могу, — её голос был ровный. Слишком ровный. — Я не могу здесь остаться.

— Алиса, стой. Мы только что…

— Алиса, стой. Мы только что всё это прошли. Нам нужно поговорить, — голос мой предательски дрогнул, но я сделал шаг к ней.

Она застыла. Пальцы сжали ручку чемодана. А потом… медленно обернулась.

В глазах больше не было холода. Не было и слёз.

Была ярость. Тихая. Уставшая. Сгоревшая до тла.

— Поговорить? — переспросила она. — О чём? О том, как я каждое утро просыпалась с мыслью, как бы сделать этот дом уютным? Как вписаться в уже сложившуюся картинку, не испортив её? Как не быть лишней? Не мешать вам?

— Алиса…

— Я старалась, Виктор. Правда старалась. Ради тебя. Ради Варвары. Ради нас. Я проглатывала, когда Вика вальсировала у нас в коридоре, как будто она хозяйка. Я улыбалась, когда она называла меня «няней». Я молчала, когда она водила Варю в садик, потому что не хотела портить девочке настроение. Я всё это делала. Потому что… я любила вас.

Её голос задрожал — не от слабости, а от того, что больше не могла держать всё внутри.

— А потом ты дал ей ключ, Виктор. От этого дома. Не просто от квартиры. От дома, который мы строили вместе. Где я учила Варю завязывать шнурки. Где мы с тобой впервые заснули в обнимку на диване. Где я чувствовала себя… своей. Ненадолго. А потом — хоп — и нет. Уже не я. Уже она. Опять она.

Я не знал, что сказать.

Потому что… она была права.

— Я не давал ей ключ, — выдохнул я. — Я правда не давал. Я не знал, что он у неё. Клянусь.

Алиса рассмеялась. Глухо. Без радости.

— Даже если так… значит, она взяла его сама. А ты — даже не заметил.

— повторила Алиса. Голос её дрогнул, но глаза были сухими. — Потому что ты… ты был занят. Вспоминал прошлое? Заботился о дочери? Или просто устал выбирать?

— Не смей, — выдохнул я, подходя ближе. — Не смей говорить, что я не выбирал. Я каждый день выбирал. Тебя. Варю. Нас. Но между вами началась война, и если бы я встал на одну сторону, я потерял бы всё.

— Значит, ты решил ничего не терять, — горько усмехнулась она. — Только меня. Потихоньку. Каждый день. Каждый её визит, каждый взгляд, каждый раз, когда ты говорил: «Потерпи». Я терпела, Виктор! Я уже сама не знаю, кто я в этом доме — любимая женщина или чужая сожительница, которую в любой момент могут выставить.

— Ты — моя, — шагнул я ближе. — Чёрт, Алиса, я люблю тебя. Я в этой каше с Викой тоже захлёбываюсь. Я не знал, как правильно. Я просто боялся — потерять дочь. Опять. Я не знал, как защитить вас обеих!

— Но она убивает меня!!

Она отвернулась. Плечи дрожали.

Я стоял позади. Не знал, касаться ли. Прижать ли. Или просто дать уйти. Всё, что было между нами — висело в воздухе, как дым после пожара.

— Если я уйду, — прошептала она, — ты её выберешь?

— Нет, — сразу. Без раздумий. — Никогда.

— Тогда почему она всё ещё здесь?

Я не знал, что ответить. Потому что единственный ответ был: потому что я не справился.

Она снова взяла чемодан. Подошла к двери.

— Алиса… — позвал я. Уже не мужчина, уверенный в себе. А тот, кто сейчас рушится.

Она остановилась. Не обернулась.

— Я устала быть сильной, Витя.

Дверь закрылась. Тихо. Без хлопка. И всё же — будто грохот раздался внутри меня.

А в квартире остались только тишина. И опустевшая половина сердца.

Алиса

Я не помню, как доехала.

Бабушка открыла сразу, как будто уже стояла за дверью. Её руки были тёплыми. Влажными от теста — значит, она месила пироги. Я нырнула в объятия, как в старое одеяло, и впервые за весь день — разрыдалась. Молча. Без звука.

Она ничего не спрашивала. Просто гладила меня по спине и бормотала:

— Всё хорошо, деточка. Всё будет хорошо. Всё пройдёт.

Я просидела на кухне почти два часа. Пила компот. Смотрела в окно. В голове — туман. Но где-то глубоко уже зрело решение: не сдаваться.

И только под вечер раздался стук в дверь. Глухой, но уверенный.

— Алиса, — сказала бабушка, выглядывая из прихожей. — К тебе.

Я встала. Наверное, в тот момент внутри меня что-то сжалось — но только на секунду. А потом…

На пороге стояла Наталья. Мать Виктора. Без мыла, без подарков. Без оправданий. Просто — как человек, у которого в груди сердце, а не лёд.

— Привет, — тихо сказала она. — Можно?

Я кивнула. Молчала. Она прошла в кухню, присела. Долго смотрела на мои руки, сложенные на коленях. А потом — выдохнула:

— Я всё знаю.

Я не поднимала глаза.

— Он звонил мне. Виктор. Не сразу. Но потом сорвался. Сказал, что ты ушла. Что не может дышать. Что Варя не ест с утра. Что он не знает, как теперь жить.