Чтение онлайн

Наталья шагнула ближе, спокойная, как ледяной штиль. Только в глазах — буря.

— А вот и ты, — сказала она, как будто встретила давно забытую должницу. — Не думала, что у тебя хватит наглости появиться в этом доме. После всего, что ты сделала.

Вика выпрямилась. Склонила голову — на её лице появилась дежурная улыбка.

— Наталья Сергеевна… добрый вечер.

— Он был добрым, пока ты не испортила его своим присутствием.

Варя стояла рядом, цеплялась за мой рукав. Смотрела то на одну, то на другую. И, несмотря на весь детский восторг, чувствовала — что-то не так.

— Я пришла просто проведать дочь, — продолжила Вика. — Без скандалов. Без претензий. Я не кусаюсь, честно.

— Нет, — спокойно ответила Наталья. — Ты не кусаешься. Ты — душишь изнутри. А мы только начали нормально дышать.

Я почувствовала, как у меня за спиной подоспели и Полина, и Марина. Вика вдруг поняла, что стоит не перед одной «Алисой», а перед настоящей стеной.

— Варя, солнышко, — тихо сказала я, опускаясь к ней, — иди к себе. Поиграй, ладно? Я сейчас подойду.

Она кивнула и исчезла за поворотом коридора.

— Так вот что, — сказала Наталья, делая шаг вперёд. — Уходи, Вика. Пока всё не закончилось хуже, чем ты ожидала. Тут тебе не будут рады. Ни сегодня. Ни завтра. Ни через год.

— У тебя нет права так со мной разговаривать, — процедила Вика.

— А ты — утратила его, когда бросила мою внучку, — отчеканила Наталья. — И знаешь, что самое страшное? Не то, что ты тогда ушла. А то, что сейчас ты вернулась не ради неё. И это видит каждая женщина в этой комнате. Кроме, может быть, пятилетней девочки. Пока.

На этот раз Вика не ответила. Просто развернулась. Каблуки стукнули по полу, и она исчезла за дверью.

Я медленно выдохнула. А Наталья повернулась ко мне:

— Если она появится тут ещё раз без Виктора — зови меня. И я ей объясню, где она живёт.

Полина шепнула:

— Не женщина. Артиллерия.

— Он был добрым, пока ты не испортила его своим присутствием.

Виктор

Я только закрыл ноутбук и потянулся за пиджаком, когда телефон завибрировал на столе. Вика.

Я не хотел брать. Не был готов. Ни на секунду. Но интуиция — та самая, которая срабатывает, когда рядом с твоей жизнью снова разгорается пожар, — уже толкала: возьми. Это важно.

— Алло?

И сразу — всхлипы. Судорожные, будто она вот-вот задохнётся.

— Вика? Что случилось?

— Они... — её голос сорвался. — Они чуть не вышвырнули меня из квартиры!

Я замер.

— Кто — «они»?

— Твоя мама, твоя любовница и эта… эта!!!

пришла просто увидеть Варю! Спокойно! Без конфликтов! А они накинулись, как волчицы! Особенно твоя мама… Виктор, она меня унизила при ребёнке!

Я сжал переносицу. Вдох. Выдох.

— Ты пришла туда без меня, хотя мы договорились, что я буду рядом, если речь о Варе.

— Я думала, Варя обрадуется! Я — её мать, Виктор! Я не обязана ждать разрешения, чтобы видеть своего ребёнка! Я дала ей жизнь, я… я чувствовала, как она ко мне потянулась! — голос сорвался окончательно, превратился в сдавленное рыдание. — Но там была такая враждебность… Она всё почувствовала. Она смотрела на меня и чувствовала, как меня там… ненавидят! Это же ребёнок, Витя!

Я обернулся к окну. Темнеет. Фонари отражаются в стекле. Город живёт, а я стою в центре бури, которую сам когда-то заткнул в ящик и закопал как можно глубже.

— И ты думаешь, ты помогла ей этим визитом? — спросил я тихо.

— Я не могу быть матерью только по графику, Витя! Это не суд. Это не режим общения! Я хотела, чтобы она увидела — я рядом. Что я есть. Что я борюсь!

— Ты опоздала на пять лет, — сказал я жёстко. — Пять. Она уже всё выстроила. У неё есть стабильность. Семья. У неё есть Алиса.

— Алиса… — голос Вики снова стал холодным. — Она не мать. Она может быть хоть трижды чудесной женщиной, но она — никто Варе. Я мать. И я не позволю, чтобы меня оттеснили на задний план.

Я молчал. Потому что чувствовал, как внутри начинает подниматься злость. Но теперь — не от боли.

— Я хочу быть с ней в её привычной среде! — выкрикнула Вика, не сдерживаясь. — Я хочу видеть, как она живёт! Что она ест, с кем общается! Хочу знать её любимую кружку, игрушку, цвет одеяла! Я хочу быть её матерью по-настоящему, а не тенью за дверью!

— Тогда тебе стоило подумать об этом пять лет назад, — бросил я. Голос предательски сорвался.

— Мне жаль, Витя! Жаль, слышишь?! Но это не значит, что я не имею права! Я всё ещё её мать, чёрт побери! И если ты хочешь войны — будет война! Но если у тебя хоть капля человечности осталась, ты дашь мне шанс. Один. Без твоей мамы. Без Алисы. Без всей этой судейской комиссии. Просто я и Варя. Дома. Как мама и дочь.

Я провёл рукой по лицу.

Она действовала на нервах. Давила. Била по самому уязвимому — Варе.

— Зачем тебе это, Вика? — спросил я, уже тише. — Чего ты на самом деле хочешь?

— Я хочу быть частью её жизни! — отрезала она. — Пусть хотя бы на выходных. Пусть иногда. Я не прошу вернуть всё. Но если ты и дальше будешь держать меня за порогом, я просто пойду в суд. Права у меня есть. Документы — есть. И если надо, я дойду до конца.

Я смотрел на неё. И видел перед собой не мать — а актрису. Но хуже всего было то, что в зале теперь сидела Варя. И она не знала, кого ей верить. Кому тянуться. Чей голос считать настоящим.

— Дай мне подумать, — сказал я наконец.

— Думай. Но недолго, Витя. Потому что Варя — это не только твоя дочь.

Она отключилась первой.

Я стоял, сжимая телефон, как гранату.

И знал: расскажи я это Алисе — она сгорит от ярости. Но не сказать ей… значило бы предать.

Вечер. Варя спала, свернувшись калачиком в своей постели, с плюшевым бегемотом под щекой. Я прикрыл за ней дверь, постоял в темноте пару секунд, пока сердце хоть немного не отпустило.

А потом вышел в гостиную.