Чтение онлайн

Я уводил всех.

— Почему? — не хотела уступать Секрет.

Кукол стало намного больше. Они группами разгуливали вдоль увеселительных заведений. У входа в казино из аляповатых машин выходили люди. Непонятно было только, действительно ли они приехали на подобных колымагах или являются атрибутами аттракциона. Из окон высовывались любопытные лица, словно ждали, как мы поступим.

Старик со щетиной был здорово пьян. Какао хлестал, будь здоров, — устройство, видно, у него было такое. Он оглянулся, будто собираясь звать на помощь, задержать беглецов.

Мы быстро отъезжали.

— Почему мы не остались? — вдруг сказал Ядро. — Если одному не везет, то это еще ничего не значит. Так все было удачно для всех!

В зеркале заднего вида многочисленные дрожащие огни вдруг пропали. Совсем.

Ядро вздрогнул.

— Можете вернуться, — сказал я. — Присоединиться к кредиторам.

— Я поставил их на место, — закипятился Ядро. — Несмотря на то, что ты был не прав.

— Я не был прав? — возмутился я. — Я не обязан был продолжать вашу глупую игру.

— Надо всегда находить компромисс, — сказал Витамин. Но и он, без сомнений утаивший кости в кармане, не мог прийти в себя от зрелища сгинувшего аттракциона.

Больше мы между собой не разговаривали.

На окраине я вышел из машины и молча направился в темноту.

В аптеке замерцал обманчивый свет.

Ресторан предприимчивого Витамина на побережье пользовался неимоверным успехом. Вот что значит столичный подход.

Город был трамплином.

Побережье облепили фирмы, предоставляющие весь арсенал всяческих услуг непривычным к этому местным.

Сам либеральный мэр собрался на узаконенную им самим экскурсию в такой близкий и такой недоступный изъян.

Офисом составлялся список, в который попадут избранные, а их набиралось немало, так что уже заказали автобус.

В архиве я столкнулся с Паникой. Как все меняется. Незаметные одноклассники превратились в почтенных глав семейств, организованно избежали семейных неурядиц.

Никому абсолютно ничего не угрожает. Ничем не рискуя, можно играть по-крупному и в жизни. Все стали уважаемыми членами общества. Больше до них не достучаться никогда.

Все становятся прекрасными специалистами, приобретают нужные навыки без малейших на то усилий.

До этого они никому не были нужны, а теперь всем понадобились. Нарасхват идут.

Все обрастают особенностями, обзаводятся стилем жить, ходить, говорить, приобретают различные акценты.

Это модно. Если ты против, ничего страшного. Просто проигнорируют, и всё.

И всё. Ничего страшного.

У всех большие семьи, уютные дома — полные чаши. Пожалуйста. Их дети забудут нужду.

Да жизнь намного лучше своего замысла, при условии, что он есть, где-то присутствует, но не лезет никуда!

Выразить себя такая редкость.

Паника даже оглянулся, будто все его домочадцы могли вдруг оказаться за его спиной.

Вид у Офиса, разбирающего бумаги, был такой углубленный, что наше появление показалось в высшей степени неуместным.

Мы подались назад, в коридор.

— Этот Офис, по правде сказать, настоящий невежда. Мне эти справки во, как нужны. У меня семья. Ты знаешь… Ты припечатай мою бумажку — и порядок. Ты с Офисом на короткой ноге. Мне изъян во, как нужен.

Типичный обыватель, с содроганием подумал я. Не знал я его семью, с ним самим был едва знаком. Я беспомощно огляделся по сторонам, но у меня все равно потеплело на душе от его доверительного тона.

Из приемной показался Офис.

— Что, перерыв? — подмигнул ему Паника.

— А? — сказал Офис, как пьяный.

— Рановато, — сказал Паника.

Офис бросил на него сумасшедший взгляд и, пошатываясь, нетвердо добрел до перил.

— Когда он успел заправиться? — недоуменно сказал Паника. — Вообще-то работа у него нервная.

В приемной собралась толпа. Она гудела, как улей.

На месте Офиса восседала кукла и печатала. Выглядела она безукоризненно в брючном костюме. У нее был строгий непроницаемый взгляд из-за очков, четкие заученные движения.

Заметив оживление, секретарша обратила на толпу пустые глаза. Все ахнули, отшатнувшись от столичного нововведения.

Оставшись перед ней один, я протянул справку. Кукла поднесла ее к глазам, без лишних проволочек оформила ее. Губы зашевелились.

— Процедура упрощена. Писанина — упразднена.

Я самовольно взял справку, стараясь не коснуться ее ледяных пальцев, сделал шаг назад и наступил на ногу Панике, дышащему мне в затылок.

На улице он перевел дух.

— Чудеса!

Он увлек меня в погребок.

— Жаль Офиса, — заметил он. — Потерял работу. А знаешь, как он живет? Одна пустая комната. У него, кроме этой работы, ничего больше нет.

К нам присоединился Кошмар, с мрачным бегающим взглядом. Он сразу сунул свою физиономию в бокал, как лошадь морду в ясли, почти целиком, и стал глотать, пока доставал.

Лицо у него было все в складках.

— Офиса турнули? И хорошо, — сказал он. — Вампир. А я от него, карьериста, зависел.

— Теперь все справки наши, — рассудительно сказал Паника. — Это нужное дело. У меня семья.

— Офис сам кукла. Оттуда, — мотнул головой Кошмар. — Внедрился, зараза.

Я резонно напомнил, что насоливший всем писарь учился с нами в одной школе.

— Подменили. Там.

— Ничего там, кроме нечистот, нет, — возразил Паника. — Мусор сваливают.

— Из-за этих кукол все останутся без работы. Их уже в рекламе снимают.

— Нынешние артисты не умеют так талантливо фальшивить, — засмеялся Паника.

— Пусть роботы вкалывают, — заявил Кошмар. — Надоели — на свалку. Как Офиса, в утиль. Всех в изъян. Все ненужное — туда. А что? Если прозевали тело без духа, значит, имеется и схожий дух без тела. Запустили его, а он, бесплотный, там и поселился и поджидает всех, как паук. Получите даром, а оно и забродило, элементарно, на нашем провинциальном продукте, чистопробном. У нас же все без обмана.

Произвела кукла впечатление. Но к ней быстро привыкли.