Чтение онлайн

— Да, — только и мог сказать я.

С высоты холма мы увидели вереницу грузовиков, мчащихся по равнине.

Они прыгали на ухабах, для них не предусмотренных, оставляя за собой пыльный шлейф, вместе с грузом, издали похожим на обыкновенные ящики, только плоские и бесформенные.

Без швов и зазоров.

Дождь лил, как из ведра. Настоящий тропический ливень. Из темноты налетали листья, сорванные бурей.

Я правил наугад. А ведь на вечер у меня были совсем другие планы.

И какие же планы были у нас, думал я, выворачивая руль, и грузовик застыл в накрененном положении.

Дождь прекратился. Редкие грузные капли срывались сверху.

Я споткнулся об толстый корень.

Грузовик одним колесом стоял на нем.

Стволы под стать корням проступали в предрассветном сумраке.

Свет в этом лесу был тусклый, все просматривалось, как в тумане.

Перед деревом с объемным дуплом горел костер, над которым был подвешен котелок.

Я хотел заглянуть в дупло, но сверху послышался шум, и я вынужден был отпрянуть.

С верхушки дерева спускался Лагуна, будто скользя по невидимой паутине, лишь касаясь веток. У самой земли Лагуна повис на одной руке, не сводя с меня глаз. Он повел плечом, круглым, как у гориллы, и настороженно, но застенчиво засопел.

— Как ты сюда попал?

— Заблудился.

Лагуна изменился, стал брутальней, а одна бровь, словно не своя, изломилась и оттянулась к виску, а вместе с ней оттянулась и часть его бандитской физиономии.

Верхолаз протянул мне котелок. Я ожидал, что во рту останется привкус грибов и трав. Поразительно, вкус не уступал ресторанному. Гурман, напевая себе под нос что-то весёленькое, был настроен позавтракать.

— Так и теснишься один? — спросил я.

Ложка замерла на полпути. Самостоятельный Лагуна с усилием сглотнул.

— Хватит прятаться. У нас все меняется. Само собой.

— Само собой? Ура.

— В городе бываешь?

Может, Лагуна и выбирался куда-то, как это водится у отшельников, сгоряча объявивших себя вне общества, но всегда при этом к нему стремящихся. Он отвел глаза. Как он здесь, подумал я.

— Пойдем, — сказал Лагуна.

В дупле была целая комната. В углу за грубым столом сидела Мимика. Пламя свечи освещало овал ее лица.

— Я нашел ее там, — сказал Лагуна. — Она даже шла сама.

Девушка с неподвижным лицом смотрела перед собой.

— Я провожу тебя, — сказал Лагуна. — А то ты снова заблудишься.

Лес вдруг кончился. Мы стояли на холме и смотрели на равнину. Вдали угадывались развалины.

— Хотел бы снова оказаться там? — не глядя на меня, сказал Лагуна. — Вернуть все, как было.

Мне показалось, что голос его немного дрогнул.

— Вернуть?

— Нет, ясно, что это невозможно. Но ты понимаешь, о чем я? И мы все, вместе, снова там.

Я в смятении не совсем понимал, о чем речь.

— А я бы сразу. Жаль, что это невозможно. Невозможно, — уныло повторил он.

Мы долго стояли вдвоем рядом. Солнце вставало над равниной.

Я приехал домой, переделав за день все дела. Грузовик подъехал к воротам, и ветви деревьев из-за заборов задевали кузов.

Спустя минуту я уже хозяйничал на кухне, оставляя повсюду по пути свет, по всему дому. Я не торопился укладываться спать.

Возвращаясь домой, я вел себя так, словно завтра меня ничего не ждет. А меня ничего и не ждало. Я давно ничего не планировал, привык жить механически, ни о чем не задумываясь.

Не ожидал я встретить Лагуну. Витамина я видел. Тот жил в столице. Ловелас изменился, представительно поправился, щеки слегка отвисли, и суетиться стал. Раньше он не суетился.

Дверь на улицу сама собой медленно раскрылась. Бабочки вились вокруг абажура на входе.

До исчезновения матери Ореол укатила в столицу и бойко выскочила замуж. Об этом я узнал из открытки. Муж ее, Вариант, был коммерсант — торговец недвижимостью.

Тихоня незаметно появился в доме, шустро сдружился с наивной матерью, всем неизменно глубокомысленно поддакивал, со всеми категорично соглашался.

Входная дверь снова открылась. Я с досадой обернулся, но оказалось, что на пороге стоит Ядро, расплываясь в скупой улыбке и приподнимая шляпу.

— По-моему, у тебя что-то горит, — заметил он. — Нет, я вовремя.

Это было в духе Ядра — врываться среди ночи и начать распоряжаться.

Он принялся с жадностью уплетать мой ужин.

— Я забыл, что ты бездомный, — сказал я.

— Бездомный. Безродный. Бесправный.

— Ты сегодня сам?

В последнее время чемпион взялся сопровождать туристов на рыбалку.

— Да. И одинокий.

Вид у Ядра был усталый. Глаза ввалились. Внезапно отяжелев после еды, он спал на ходу. Я определил его в дальнюю комнату.

У телефона в гостиной я остановился, подумав, как давно никто не звонил мне.

Я был так рад, когда появлялся Ядро. В городке никого не осталось. Все разъехались. Фат в столице. Продает роботов. Устроился. Все сейчас хотят иметь дома специфичную человекообразную игрушку. Раньше все заводили собак, кошек, рыбок, а сейчас поветрие — роботы. Нарасхват идут. Они надежны, а если с ними что-то случится, их не жалко. Они ведь неживые. Стоят они дорого. Робот — дорогая кукла.

Выпить Фат был не дурак. Интересно, как он управляется?

Все в столице. И все преуспели. Там все преуспевают. Не то, что здесь, где все твои наклонности, как на ладони.

А городок стал еще более провинциальным, еще больше зарос садами. Старинные здания в центре обветшали. Топ тоже уехала. Странно, но у меня ничего не осталось, ни одной ее фотографии.

Вот Витамин — он увековечивается со всеми своими пассиями, всегда в обнимку, так, словно каждая — единственная, или, во всяком случае, последняя. На фоне разных достопримечательностей. Неясно, чего в этом больше, беспечности или, наоборот, дальновидности, но я огорчался, что у меня нет фотографии Топ. Наверно, она изменилась. Интересно, какой она стала.

Она не хотела больше оставаться на побережье. В сущности, она была очень одинока здесь, но все равно, когда я останавливался возле телефона, я представлял себе, как он зазвонит, и я услышу ее голос — но этого не происходило.

Подумав, я отключил его совсем — не все ли равно? На кухне всю ночь горел свет.

Утром ветер нагонял облака.

У забора копошился сосед, прозванный Хламом. Глазки у него были запрятаны глубоко.

Опираясь на забор, он, втянув голову в плечи, другой рукой, как клешней, выбирал обнаруживаемый только им мусор. Несмотря на это увлекательное занятие, нас он заметил.