Чтение онлайн

Сивояра звякнула посудой, и тон беседы неожиданно сменился:

— А не слыхал, чего там шепчутся, что Чароград взяли?

— Слыхал, шепчутся, — поддакнул Роланд.

— И что думаешь? Правду говорят? — трактирщица звучно дунула, смахивая прилипшую ко лбу прядь волос.

— Слухи быстро ширятся, но остаются слухами, — ответил он.

Зависла пауза. Сивояра кряхтела, побрякивая глиняными мисками.

— Главное, языком не мели, — неожиданно предупредил Роланд. — Пока в Кемьгороде тихо, здесь тревожиться не о чем. От Чарограда до вас не верста пути…

— Думаешь, на Кемьгород пойдут? — ахнула трактирщица, прижимая к себе широкое блюдо, как щит.

— Если, — поправил Роланд, — если пойдут. В прошлый раз их остановили у стен Самбора. Думаю, туда и направятся. Нохою нет нужды идти в обход, на север…

— Бешеной собаке — семь верст не крюк, — пробурчала Сивояра.

Трактирщица забормотала себе под нос, переставляя с грохотом миски:

— К нам уже с седмицу как балачки дошли. Купцы, в порт приехавшие, заговорили первыми, а люди быстро весть разнесли. Одного не пойму, — прикрыла она ладонью рот, и Марушке пришлось наклониться, чтобы расслышать, — неужто появился у них колдун такой, чтоб реки расчаровать? Считай, шестнадцать лет прожили спокойно, а тут раз…

Скрипнули мокрые пальцы по кромке глиняной тарелки, и посудина грохнула об пол, разлетаясь на куски. Марушка ахнула, отшатываясь к стене.

— Вот раззява! — расстроилась Сивояра, хватаясь за березовую метелку. — Сама себя напугала…

Зашелестели тонкие прутья метлы, со скрежетом сметая осколки миски. Девочка развернулась на лестнице, стараясь создавать как можно меньше шума, и поползла наверх, больно пересчитывая худыми коленями ступени. Деликатное покашливание раздалось сверху, и она медленно повернула и задрала голову, растерянно разглядывая Роланда.

— Встань, — громыхнул он, переступая растянувшуюся Марушку. Небрежно перекинутая через плечо котомка, набитая доверху так, что шнурок не затягивался до конца, смотрела на девочку мертвым глазом высушенной на солнце длинной рыбины, видневшейся до самого спинного плавника.

Лис подскочил на месте, вырванный из самой середины приятного сна, когда грохнула дверь. Рыжий потер ладонями щеки и широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. Роланд, держа Марушку за шиворот, помогал девочке поспевать за собой. Та, согнувшись, семенила рядом и недовольно пыхтела. Как только она смиренно запрыгнула на кровать и замоталась под его внимательным взглядом в одеяло, Роланд отошел и сбросил на сундук котомку, оттягивавшую плечо.

Лис вопросительно глянул на подругу, та в ответ только пожала плечами и впилась взглядом в раненого. На всю комнату запахло вяленой рыбой. Девочка старательно пыталась сдержать жалобные трели в животе. Рот залило слюной, и Марушка шмыгнула носом, принюхиваясь.

— Ты позаботился о голодных спутниках и сгонял за обедом? — рыжий склонил голову на бок, разглядывая снедь.

— Это в дорогу, — перекладывая содержимое котомки на широкую крышку сундука, отрезал Роланд. Сосредоточенно осматривая купленные продукты, он неожиданно расстроился, принюхавшись к свежей булке — та полежав рядом с рыбиной, пропахла нею.

— Ясно, — промычал Лис, подавая Марушке крынку с целебным питьем, — самое время спуститься в харчевню.

Девочка вздохнула, разглядывая сокровища из котомки, но крынку взяла, и положенные глотки безропотно сделала.

— Там пахнет блинами, — заговорщически поделилась она с Лисом, — может, даже со сливками. Пойдем?

— Пойдем, — кивнул рыжий, забирая опустевшую крынку — только травяная муть вязким болотом лениво колыхалась на дне. Он повернулся к Роланду, возящемуся с перематыванием снеди в холщовые отрезы и укладыванием их обратно в котомку: — Деньжат займешь?

Роланд, застыв вполоборота, удивленно глянул на Лиса. Тот стушевался под тяжелым взглядом, но не опустил руки.

— Допустим, — протянул Роланд, выпрямившись в полный рост. — Чем отдавать будешь?

Лис выдохнул и раскрыл ладонь в ожидании:

— Разберемся, — ухмыльнулся он. — Главное же, что верну.

Лис шагал к выходу, и медяки подбадривающе звенели у него в кармане. У самой двери пришлось остановиться — Марушка, доверчиво цеплявшаяся за его рукав, резко замерла от прозвучавшего приказа:

— Стой, — Роланд пошарил рукой на дне котомки.

Что-то шлепнулось с глухим стуком на пол. Девочка обернулась и застыла в изумлении — у кровати лежала небрежно брошенная пара сапог. Из мягкой, кожи, окрашенные темно красным, как переспевшие ягоды северной брусники, с широким голенищем и тонким ремешком у щиколотки.

— Червлёные, — присвистнул Лис, облокотившись о дверь.

Марушка медленно подошла к ним и встала, не решаясь наклониться и поднять. Только под выжидающим взглядом Роланда опустилась на дощатый пол возле сапог и осторожно дотронулась пальцем до расшитой серебристой тесёмкой кожи. Пахла новая обувь не кожей, а, как и все содержимое котомки, вяленой рыбой, но девочка не обратила на это внимания.

— Ну, обувай уже, — хохотнул Роланд, искренне забавляясь ее реакцией.

— Я на них дышать боюсь, — призналась Марушка, зачарованно рассматривая змеившуюся вычурным узором вокруг щиколотки тесемку.

С ремешком пришлось повозиться. Простенькая, служащая больше для украшательства застежка на его конце, никак не давалась — у девочки не было возможности привыкнуть к хитростям шнурков и застежек.

Как только мало-мальски прогревалась земля, все лето и до самых холодов Марушка бегала по мшистой лесной подстилке босиком, не признавая чёбот. Только с приходом зимы наматывала меховые онучи и обувала лапти-каверзни из ракиты, переплетенные на подошве конским волосом.

Наконец блестящая застежка поддалась, и девочка выпрямилась в полный рост. Сапоги пришлись впору, но Марушка постоянно пыталась пошевелить пальцами из-за неожиданных ощущений — теплая кожа непривычно туго прилегала к икре. Новенькие сапожки резко контрастировали с потертым на ребрах платьем, покрытым у кромки подола серыми разводами грязи. Марушка согнулась, вертя ногой — искрилась серебристая вышивка под солнечными лучами, словно подмигивая восхищенной девочке.

— Спасибо, — прошептала она, не отрывая взгляда от сапог.

Роланд с живым интересом разглядывал девочку, но как только та сделала шаг в его сторону, расставив руки, чтобы обнять в знак благодарности, безразлично повернулся спиной, продолжив разбирать покупки. Тихо кашлянул Лис. Марушка остановилась на полпути, развернулась и, опустив плечи, побрела к двери, то и дело оглядываясь на раненого. Но тот больше не отвлекался от содержимого котомки.

Очаг в харчевне не горел — на портовый город после ливня свалилась невыносимая духота. Марушка ерзала на лавке и заталкивала в себя блинчики, макая их в мисочку с вишневым вареньем. Попробовала выудить пальцем ягоду, о чем пожалела — сначала получила шлепок по ладони от Лиса, а затем чуть не сломала зуб о круглую косточку. Мысли то и дело возвращались к похитителю и неожиданному подарку. «Дорого обошлась ему обувка, наверное, — размышляла она, жуя блестящий от смальца блин, — таких сапог ни у кого не видала. Даже Федора обычные чёботы из сыромятной кожи носила. Разве что у Малены могут быть такие красненькие, ей бы пошли», — вспомнила девочка щегольскую шляпку с фазаньими перьями. Марушка завертела головой, глазея на посетителей: новые и стоптанные лапти, грубые сапоги с ремешками на голенище и высокие, узкие на шнуровке. Девочка вывернулась и заглянула под стол, заприметив даже чьи-то босые ноги.