Чтение онлайн

— Спишь? — спросила она.

Лис поерзал на бугристых досках, побурчал и, наконец, разлепил веки, невидяще глядя на девочку.

— Отвар подать? — нарочито бодро выдал он, подавляя зевоту.

Марушка качнула головой:

— Ты знаешь сказки? — неловко повернувшись, неожиданно спросила она.

— Ну, — Лис почесал макушку, потягиваясь, — ту, которую ты рассказывала.

— Ее сама уже назубок выучила, — засопела Марушка, незаметно высовывая из крепкого кокона одеяла ногу. — Придумай.

— Что я тебе, прибауточником нанимался? — Лис поднялся и потер глаза. Выглянул в окно — развиднелось, на лазурном небе догорали звезды, до рассвета оставалось совсем чуть. — Поспала хоть?

— Да, — соврала Марушка, не моргнув.

Рыжий вздохнул, подал ей крынку с отваром и сел на кровати, в ногах девочки. Марушка выпила положенные три глотка и поморщилась.

— Горький, — пожаловалась она, облизывая губы, — сверчковой травы в нем много.

Лис принял крынку из рук подруги, покрутил и поднес к самому носу. Принюхавшись, скривился, но говорить надуманную гадость не стал — еще перебьет ей все настроение, откажется пить, как потом лечить ее? Справная молодая знахарка, когда дело касалось других, в собственной болезни превратилась в обычную растрепанную девчонку.

— Значит, слушай. Сказка, — прокашлявшись, церемонно объявил Лис и с удовольствием заметил, как озорно блеснули глаза девочки. — Жил-был… вор.

— Вор? — удивилась Марушка.

— Да, вор, — кивнул Лис и раздраженно добавил: — Что-то не нравится? Я могу не рассказывать дальше.

Марушка замотала головой:

— Нет, просто… разве о плохих людях слагают былины?

— Ты сказку хочешь или глупые вопросы задавать? Слагают, еще как. Потому что хорошие люди — скучные, — безапелляционно заверил рыжий. — А этот вор был особенный.

— Тогда почему он стал воровать? Это же нечестно! — не отступала девочка.

Лис обреченно закатил глаза и вздохнул:

— Потому что был сиротой и очень хотел есть.

— Он ведь мог… — попыталась возразить Марушка, но рыжий быстро закрыл ей ладонью рот:

— В общем, жил и горя не знал. А потом пошел в дремучий лес. Там в ветхой хижине жила страшная ведьма, у которой… — замялся он, — в сундуке хранилось сокровище.

— Он хотел украсть у ведьмы ее золото? — ахнула Марушка, освобождаясь от ладони, мешавшей говорить.

— Да, — Лис кивнул, — хотел украсть золото. Пришел, значит… А на поляне вместо хижины высокий терем, как у самого князя. И дверь в нем тяжелая, как каменная глыба, на семь замков заперта. Под самой крышей окно. И заметил вор в окне царевну, красоты неземной. Волосы у нее золотом блестели, а глаза как два бездонных колодца, — он хмыкнул, заметив, что увлекся.

Марушка сонно провела рукой по спутанным волосам и потерла пальцами опухшие из-за жара веки.

— Открыл, он, значит, дверь…

— Все семь замков разом? — недоверчиво переспросила девочка.

— Угу, — Лис кивнул. — Он же вор, что ему какие-то замки? У меня… — кашлянул, — у него отпирки всегда есть. Открыл он дверь, бесстрашно победил чудище…

— Какое еще чудище? — поджала губы Марушка. — Откуда оно там взялось?

— Страшное, огнем пышущее, — заверил рыжий. — Царевну сторожило, если ведьме на шабаш упетлять было нужно. Грохнул, в общем, чудище, забрал царевну с собой. Она и не против была, — добавил он задумчиво и уставился в потолок.

— Что было дальше? — взволнованно спросила Марушка, приподнимаясь.

Лис тряхнул головой, паутина дремы опутывала его.

— Привез царевну в город. Сдал родичам. Те горевали, а как вернули им царевну — обрадовались сразу. А царевна и вор пока скакали из леса, полюбили друг друга, — почесал он подбородок. — Она так и сказала царю: выдавай меня, батя, за доброго молодца. И стали они жить-поживать. Всё.

Марушка зевнула. «Странная какая сказка», — подумала она, но высказаться прямо не решилась — и на том спасибо.

— А золото, которое вор хотел украсть у ведьмы? Он его забрал? — напоследок спросила, накрываясь одеялом — только одна нога так и осталась торчать.

— Да и бес с ним, с золотом. Он другое сокровище нашел, — Лис осторожно встал с кровати и поставил крынку с отваром на ларь. — Спи.

Услышав мерное сопение девочки, он задумчиво высунулся по пояс в окно, хватанул холодного воздуха и, не мигая, уставился на алеющую на востоке зарю.

Глава 11

Пробивавшийся через щелку в ставнях, солнечный луч скользнул со стены над кроватью и опустился к лицу спящей девочки. Марушка зажмурилась и попыталась потянуться, но оказалось, что она снова старательно замотана в тугой кокон одеял. С трудом высвободив руку и протерев глаза, увидела только дремлющего в углу Лиса. Роланда в комнате не было.

Марушка, после непродолжительной борьбы, выбралась из одеяла и прошлепала к окну, чтоб распахнуть ставни. Солнце залило комнату, и девочка прищурилась от яркого света. Голова у нее кружилась, забитый нос не дышал, но зато от леденящего озноба уже не трясло — отвар, который был составлен и запарен совсем не так, как сделала бы она сама, тем не менее, помог.

«Хороший травник, — с благодарностью решила девочка, — посреди ночи примчался ради пустяковой болячки. Правда, перепуганный какой-то, не мешало бы ему трясовичной травы самому попить».

Марушка побултыхала настой в крынке, завороженно разглядывая хоровод травяной мути. Влила в себя остатки варева и скривилась, зажмурив глаза — от горечи разве что челюсть не сводило. Отвар, хорошенько настоявшись за ночь, прилипал прозрачными ромашковыми лепестками к языку и оставлял послевкусие покрепче перцовки.

Лис мерно похрапывал в уголке. Девочка прошла мимо него на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами. Оказавшись у кровати, запрыгнула и накинула одеяло на плечи.

Марушка поглядывала в окно и качала ногой, ожидая пробуждения друга или возвращения раненого. Разбудить Лиса ей не позволяла совесть, а идти на поиски Роланда — страх. Время тянулось мучительно долго, и девочка не выдержала. Скрипнув рассохшимися досками кровати, соскользнула с нее и шмыгнула за дверь.

Даже с верхнего этажа было слышно — в харчевне наплыв посетителей. Марушка замерла на лестнице, щекой прижавшись к стене. Собралась с силами и начала медленно спускаться, шаг за шагом, прислушиваясь, не скрипнет ли ступенька. Казалось, стоит только вдохнуть громче обычного, как все посетители умолкнут и повернутся к ней. Впрочем, никто не обращал на испуганную девочку внимания — народ ел, пил и громко обсуждал насущные дела. В лучах солнечного света кружились пылинки и одинокая зеленая муха. Снизу, в районе каморки под лестницей, где трактирщица Сивояра хранила продукты и утварь, послышался знакомый смех. Марушка быстро опустилась на ступеньку, надеясь остаться незамеченной.