Чтение онлайн

Плашка перед ним была обыкновенная. Квадратный кусок выщербленной по углу обожжённой глины, из тех, что брали в сушильную стойку Палаты для проверки свежей работы перед стелой. На плашке был нарисован «круг замыкания». Линии шли ровно, штрих в штрих, нажим в нужных точках усиливался, и углы пересечения укладывались точно в двадцать четыре касания, как и полагалось канону.

Чернила были мёртвые, тренировочные. Рисунок, если запустить через него ци, вспыхнул бы на полсекунды и погас, ничего толком не сделав. Бо Хань провёл пальцем по линии, не касаясь поверхности, и губы у него дрогнули.

Руку, которая это нарисовала, он знал. Два месяца смотрел, как эта рука моет кисти в лохани, растирает пигмент в ступке, поднимает ведро за скобу. Худая ладонь с длинными пальцами, мозоль на среднем от угольного карандаша. Он тогда, у каменного столба, взял эту ладонь и понял, что подмастерье из него получится терпимый, но большего ждать не стоит, и теперь, держа в пальцах эту плашку, Бо Хань понимал, что тогда ошибся.

Он перевернул плашку и посмотрел на обратную сторону. В углу Мин проставил отдельный штрих, тончайшую безупречно-чистую вертикальную линию, и нажим на ней стекал от середины к обоим концам. Такую линию провёл бы начертатель, отработавший руку лет тридцать. Мин поставил её, скорее всего, чтобы просто проверить новую кисть.

Бо Хань держал плашку в руках и долго смотрел на этот штрих. В девятнадцать он сам не умел так провести. В двадцать пять, когда обошёл первого начертателя Обители, его «круг замыкания» был ровным, но угловатым, с мелкими дрожаниями в точках пересечения, которые он потом годами вытравливал из рук. Рисунок перед ним был чище, чем его собственный в двадцать пять.

Внутри у старика кольнуло знакомым ощущением, которое Бо Хань всю жизнь называл своим «маленьким голодом». Тонкий укол в рёбра, под которым мерцала мысль, что перед ним лежит что-то, чего у него нет и никогда не было.

Он сидел и смотрел на плашку, пока масляная лампа не начала подмигивать. Потом аккуратно завернул плашку в сухую тряпицу и опустил в нижний ящик стола. Ключ в замке повернулся с сухим щелчком. Бо Хань убрал его за отворот рубахи, а потом провёл ладонью по глазам, будто стирая остатки чужого сна.

— Ну посмотрим, — сказал он негромко в пустой комнате. — Посмотрим, мальчик. — Масляная лампа на столе горела ровно, и чернильные пятна на пальцах старика казались в её свете особенно тёмными.

Мин поставил каменную плиту на стеллаж с глухим стуком, потёр плечо, и в эту минуту со второго яруса донёсся знакомый шум. Хлопки ударов, скрип подошв по граниту, ритмичные выдохи со звоном ци, и голос наставника Фэна, резавший утренний воздух отрывистыми командами. Тренировочная площадка дальнего крыла работала с рассвета, и все последние дни оттуда доносились одинаковые звуки, только к привычному добавилось кое-что новое.

Мин подхватил ведро и двинулся по узкой тропе, огибавшей скальный выступ. Отсюда, со стороны хозяйственного прохода за Палатой, открывался вид на площадку сверху и чуть сбоку, и Мин мог наблюдать из-за каменного козырька. Он поставил ведро и присел у выступа.

На площадке занимались полтора десятка внешних учеников Обители под надзором наставника Фэна. Рядом с ними, на гостевой стороне, стояли пятеро в голубовато-серых одеждах Павильона Тихих Вод с вышитой волной на левом плече. Совместные тренировки начались несколько дней назад, когда делегация Павильона прибыла в Обитель для подготовки к Совместному Испытанию. Старейшины договорились, что молодые практики обеих сект будут тренироваться вместе и привыкать к чужим стилям перед Запретной Зоной. Звучало разумно, но на деле было совсем иначе. Мин присматривался уже третий день и замечал то, чего не видели внизу.

Сейчас в боевом круге стоял Чжоу Цан, крепкий внешний ученик с одиннадцатью каналами, которого Мин знал по общежитию Горна. Напротив него, в свободной стойке с опущенными руками, стоял Лю Мэнь из Павильона Тихих Вод, невысокий парень с мягкими чертами лица и рассеянным взглядом. Взгляд этот казался бы безобидным, если бы Мин не следил за тем, что происходит за его спиной.

— Начали! — рявкнул наставник Фэн.

Чжоу Цан вложил ци в кулак и атаковал. Лю Мэнь отступил на полшага, уклонился и мягко отвёл удар ладонью. Плавные текучие движения в манере Павильона заставляли Чжоу Цана теряться, промахиваясь раз за разом. Лю Мэнь не нападал в ответ, только уклонялся и перенаправлял, а Чжоу Цан с каждым промахом двигался всё тяжелее и путался в ногах. Через минуту он уже шатался и дышал ртом.

— Стоп! — наставник Фэн хлопнул в ладоши. — Чжоу Цан, ты что, спишь на ходу? Двигаешься будто по колено в навозе!

Чжоу Цан вытер лоб рукавом и промолчал. На скулах проступили красные пятна, и парень уставился в каменную плиту под ногами.

Мин переместил внимание на правый край площадки, туда, где на подпорной стенке сидел Гон Фэй, второй ученик Павильона. Парень с высоким лбом и привычкой щурить левый глаз сидел на стене по-степному, и следил за тренировкой с ленивой улыбкой. Со стороны ничего особенного, зритель отдыхает.

Но Мин, сидевший выше и сбоку, подмечал другое. Когда Чжоу Цан начал атаку, Гон Фэй чуть наклонил голову вперёд, и по его вискам прокатилась лёгкая дрожь напряжения. Мин уловил это даже с расстояния, тонкий направленный импульс ци, идущий от Гон Фэя к площадке. Импульс был слабым, почти неуловимым, замаскированным под фоновую рябь от тренировочных ударов, однако бил точно в Чжоу Цана, и всякий раз, когда ученик Обители замахивался, давление усиливалось на долю мгновения.

Чжоу Цан думал, что не может справиться с одним Лю Мэнем. На самом деле против него работали двое.

Мин просидел на козырьке ещё десять минут. Раз за разом против них выходили ученики обители, и схема не менялась. Лю Мэнь стоял в центре, уклонялся, перенаправлял, и всякий раз выглядел так, будто усилий прикладывал не больше, чем при утренней разминке. Гон Фэй сидел на своём привычном месте у подпорки и давил. Разница в поведении учеников Обители после спарринга бросалась в глаза, они уходили с опущенными плечами и тупой головной болью, в которой никто не распознавал чужую работу.

Наставник Фэн мерил шагами строй и мрачнел с каждым кругом. Его ученики проигрывали вежливому парню из Павильона один за другим, и причину наставник искал в них, а не в противнике.

— Отвратительно! — бросил Фэн после третьего поединка и ткнул пальцем в ближайшего ученика. — Ты, тощий! У тебя ноги заплетались через удар, тебя на ярмарке бабы засмеют! Ли Сян, четыре замаха и ни одного попадания, тебе бы дрова колоть, а не ци направлять! Если так пойдёт дальше, отправлю на Испытание кухонных подмастерьев, от них хоть кашу ждать можно.

Ученики молчали. Лю Мэнь стоял в стороне и спокойно пил воду из фляги. Гон Фэй у подпорки потянулся и зевнул.

Наставник Павильона, сухопарый мужчина средних лет по имени Чэнь Гуан, наблюдал за происходящим с неподвижным лицом. Мин не мог определить, знал ли он о трюке своих учеников. Если знал и не вмешивался, значит, одобрял. Если не знал, значит, его ученики были хитрее наставника, и от этого варианта Мину становилось ещё интереснее.