Чтение онлайн

Исполнивши этотъ маневръ, можно было уснуть. Антоніо растянулся у основанія мачты, взявъ подъ голову свертокъ канатовъ и прикрывшись кускомъ паруснаго холста. Паскуало же долженъ былъ остаться у руля до половины ночи, а затмъ брату предстояло смнить его и дежурить до утра.

Итакъ, одинъ Ректоръ не спалъ на «Красотк». Несмотря на шумъ прибоя, онъ слышалъ храпъ своего экипажа, лежавшаго на разстояніи протянутой руки.

Этотъ человкъ, который, выходя въ море, сбрасывалъ съ себя вс земныя заботы и закидывалъ сти даже подъ грозою, не могъ отдлаться оть нкоторой тревоги, когда почувствовалъ, что онъ одинъ. Боязнь за свое добро начала его мучить. Это дло, предпринятое самостоятельно, превращало его въ труса. Чмъ окончится попытка? Выдержитъ ли «Красотка», если налетитъ ураганъ? He поймаютъ ли ее таможенные при возвращеніи въ Испанію съ грузомъ? Внимательно, точно отецъ, прислушивающійся къ кашлю и къ ударамъ пульса больного дитяти, онъ ловилъ слухомъ жалобный скрипъ своей «Красотки», и ему казалось, что это стонетъ онъ самъ отъ жестокой боли; тогда онъ смотрлъ вверхъ, на вершину паруса, который, если глядть съ палубы, точно вонзался остріемъ своимъ въ этотъ небесный сводъ, гд сквозь безчисленныя дырочки сверкала ослпительная безконечность.

Ночь прошла спокойно, и среди красныхъ облаковъ, занялся день, такой жаркій, словно уже настало лто. Точно птичье крыло, трепеталъ парусъ, едва вздымаемый теплымъ дуновеніемъ, которое ласкало переливчатую поверхность моря, гладкую и голубоватую, словно венеціанское зеркало. Берега уже не было видно. За бакбортомъ, на горизонт, обозначались два смутныхъ розовыхъ пятна, легкихъ, какъ утренніе туманы. Антоніо указаль на нихъ товарищамъ и сообщилъ имъ, что это – острова: Ибиса и Форментера.

«Красотка» медленно двигалась по обширному кругу тихихъ водъ, на границахъ котораго смутными точками выдлялись блые дымы пароходовъ. Ходъ лодки былъ такъ лнивъ, что она едва поднимала слабую зыбь форштевнемъ; парусъ нердко безъ движенія свисалъ съ мачты, волочась нижнимъ краемъ по палуб.

Съ палубы, Красотки» видна была подводная глубина. Облака и сама лодка отражались на синемъ фон, точно дивный миражъ. Стаи рыбъ, сверкая, точно кусочки олова, проносились съ нервною быстротою; чудовищные дельфины играли, какъ шаловливыя дти, высовывая изъ воды свои каррикатурныя морды и черные бока въ блестящемъ налет; морскія бабочки – долгоперы – махали крыльями, а затмъ, посл нсколькихъ секундъ воздушной жизни, опять погружались въ тайну водъ. Тысячи странныхъ существъ, фантастическаго вида, неопредленнаго цвта, полосатыя, словно тигры, или черныя, будто въ траур, тяжеловсныя и громадныя, или мелкія и проворныя, толстоватыя съ тонкими тлами или съ малою головою при шарообразномъ брюх, кишли и двигались вокругъ старой лодки, точно свита морскихъ божествъ, сопровождающая миологическую ладью.

Антоніо и оба матроса воспользовались тишью, чтобы закинуть удочки.

На бак юнга смотрлъ за жаровней, на которой киплъ котелъ съ дою; а Ректоръ, гуляя по узкой корм и глядя на горизонтъ, раздражался наступившимъ затишьемъ. Хотя «Красотка» не замерла въ полной неподвижности, однако она все казалась будто гвоздями прибитою къ тому же мсту.

Въ отдаленіи виднлась шхуна съ обвисшими парусами, задержанная штилемъ; она держала носъ къ востоку, стараясь, быть можетъ, попасть на Мальту или въ Суэцъ. На линіи горизонта шли полною скоростью пароходы съ широкими трубами, очень тяжелые, освшіе до ватерлиніи: они были нагружены рожью, обильно уродившеюся въ южной Россіи, и везли ее изъ Чернаго Моря по направленію къ Гибралтарскому проливу.

Солнце стояло въ зенит. Воды горли пламенемъ пожара; знойно было, словно лтомъ: старыя доски палубы обугливались и потрескивали, какъ дрова въ печи.

Когда завтракъ былъ готовъ, хозяинъ и матросы услись у мачты, въ тни паруса и стали сть изъ общаго котла. Они были разстегнуты, мокры отъ пота, разслаблены безвтренною духотою. Бутылка безостановочно ходила по рукамъ для увлажненія сухихъ глотокъ; порою люди съ завистью взглядывали на птицъ, которыя порхали надъ самою водою, какъ бы боясь подняться въ слишкомъ тяжелый воздухъ.

Посл ды матросы сначала оцпенли, тупо блуждая глазами, точно пьяные; но ихъ опьянило боле солнце, чмъ вино. Потомъ вс ползли спать въ «нору», т. е. въ трюмъ своей старой лохани; скользнувъ, одинъ за другимъ, въ люкъ, они растягивались на доскахъ, пропускавшихъ воду и скрипвшихъ при малйшемъ толчк.

Вечеръ и ночь прошли безъ приключеній. На утро третьяго дня подулъ свжій втеръ, и «Красотка», словно старая породистая лошадь, почуявшая шпоры, начала дыбиться и скакать по неровнымъ волнамъ.

Къ полудню, на крайнихъ предлахъ моря появилось нсколько дымковъ; и вскор передъ экипажемъ «Красотки», на зеленоватомъ фон горизонта, величественно поднялись мачты, подобныя колокольнямъ, крпостныя башни, пловучіе замки свтло-сраго цвта, – цлый городъ съ тысячами жителей двигался въ облак сажи, производя капризныя эволюціи, то составляя сплошную массу, то разсыпаясь по всему морю, точно стадо левіаановъ бурлило и поднимало воду невидимыми плавниками. Это маневрировала французская средиземноморская эскадра. Берегъ Алжира былъ близко.

Ректоръ и остальные разсматривали корабли съ изумленіемъ и страхомъ. «Силы небесныя! Какихъ чудесъ ухитрились надлать люди! Самому маленькому изъ этихъ судовъ, – вонъ блой канонерк, что, вся во флагахъ и черныхъ шарахъ, плаваетъ промежду прочихъ, подавая сигналы, точно начальникъ, командующій отрядомъ, – стоило лишь прикоснуться къ ихъ лодк, чтобы превратить ее въ щепы. А вонъ длинныя черныя бревна высунули носы изъ отверстій въ башняхъ! Что станетъ съ «Красоткой», если такое чудовище примется чихать?» И контрабандисты поглядывали на эскадру съ тревогою и почтеніемъ юнаго карманника, передъ глазами котораго проходитъ рота солдатъ.

Броненосцы удалились и исчезли на горизонт, оставивъ по себ лишь клочки дыма, которые не замедлили пропасть среди безпредльной лазури.

Въ четыре часа пополудни смутно вырисовалась тнь какъ будто горбатой спины кита. Въ виду была суша. Антоніо хорошо помнилъ эту тнь: то былъ мысъ Mala Dona, передовой постъ берега.

Алжиръ находился налво.

Втеръ все крпчалъ. Парусъ округлялся на гнувшейся мачт; носъ опускался и поднимался, точно вжливо кланяясь разскаемымъ валамъ, брызгавшимъ на него пною; и «Красотка», скрипя и разсдаясь, плыла очень быстро, какъ измученная лошадь, которая длаетъ послднія усилія, зачуявъ близость конюшни и отдыха.

Уже спускались сумерки, и теперь на склонахъ мыса, неясныхъ вслдствіе отдаленія, вырисовывались новыя части суши, низкіе холмы съ блыми пятнами, обозначавшими группы домовъ. Лодка шла все скоре, какъ бы притягиваемая берегомъ; но берегъ будто все отодвигался, подобно тмъ сказочнымъ волшебнымъ царствамъ, которыя убгаютъ по мр того, какъ путешественникъ ускоряетъ свой шагъ.

Съ наступленіемъ ночи «Красотка» уклонилась къ юго-востоку, оставивши мысъ влв, и пошла вдоль берега, весело подпрыгивая по мелкой зыби.

На прелестномъ темно-синемъ неб выдлялись зубчатыя очертанія суши. Съ земли доносилась горячая струя воздуха, какъ бы шедшая изъ нкоего таинственнаго жилиица, полнаго странныхъ ароматовъ; и поднималась луна въ своей первой четверти: настоящая луна легендарнаго Востока, очень тонкая, съ загнутыми рогами, – такая, какою ее изображаютъ на знаменахъ Пророка и надъ куполами минаретовъ. На этотъ разъ можно было сказать, что пріхали въ Африку.

Съ «Красотки» видны были скалы, о которыя билось море, огоньки прибрежныхъ селеній, слышны были крики мавровъ на поляхъ; a coвсмъ далеко, въ самомъ конц горнаго хребта, въ томъ мст, гд причудливымъ изворотомъ море какъ бы врзается въ середину суши, яркимъ блескомъ сверкало нсколько красныхъ точекъ.