Чтение онлайн

Это былъ Алжиръ, позади небольшого мыса. Чтобы доплыть туда, понадобилось еще три часа. Огоньки умножались, какъ будто со всхъ сторонъ изъ земли ползло множество свтляковъ. Огоньки эти были разные, какъ по цвту, такъ и по яркости; цлыя сотни ихъ змистою линіей, вроятно, окаймляли дорогу вдоль берега.

Накбнецъ, повернувъ на другой галсъ, чтобы обойти мысъ, увидли городъ:

За исключеніемъ Антоніо, весь экипажъ остолбенлъ при этомъ зрлищ. «Силы небесныя! Стоило създить хотя бы только взглянуть на это! Грао и его гавань противъ этого – просто дрянь».

По темнымъ к неподвижнымъ водамъ они входили въ обширный рейдъ; въ глубин его открывался портъ съ зелеными и красными огнями при вход. За портомъ, уступами по холму расположенъ былъ городъ, блый, не взирая на тни ночи, украшенный безчисленными гирляндами огней, какъ бы роскошно иллюминованный ради какого-нибудь праздника. «Вотъ ужъ не жалютъ газа!..» Пурпуровые огблески бгали по вод порта, какъ будто рыбы подъ водою развлекались пусканіемъ ракетъ; красные фонари сверкали среди лса мачтъ, изъ которыхъ одн были голыя, съ простотою купеческаго флота, а другія – украшены перекладинами и картечницами; вдалек же, на набережныхъ, въ нижнемъ город, вполн европейскомъ, въ яркомъ зарев огня отъ кафешантанныхъ фасадовъ, видны были великолпные магазины и бульвары, кишвшіе черными фигурками прохожихъ и маленькими экипажами съ балдахинчиками изъ свтлаго полотна.

Хаосомъ звуковъ, слитыхъ и перепутанныхъ ночнымъ втромъ, долетали до лодки музыка шантановъ, вечерняя зоря военныхъ трубачей, гамъ толпы, запружавшей улицы, крики арабовъ-водоносовъ, метавшихся въ гавани, – все тяжкое дыханіе заморскаго торговаго города, который, надлавши за день наихудшихъ злодйствъ ради денегъ, кидается на наслажденія съ разнузданной жадностью, лишь только наступитъ ночь.

Паскуало, оправившись отъ изумленія, думалъ о своемъ дл. Онъ помнилъ наставленія дядюшки; пока матросы спускали парусъ и лодка ложилась въ дрейфъ, онъ зажегъ конецъ просмоленнаго каната и двигалъ этимъ красноватымъ факеломъ надъ своею головою, три раза пряча его за кусокъ холста, который держалъ передъ нимъ юнга. Онъ много разъ повторилъ этотъ сигналъ, устремивши взглядъ на самую темную часть берега. Антоніо и прочіе наблюдали съ любопытствомъ. Наконецъ, на суш блеснулъ красный огонь: изъ «склада» отвчали: грузъ вскор будетъ доставленъ.

Ректоръ объяснилъ преимущества своей методы: «никогда не слдуетъ грузиться въ порт. Дядя Маріано зналъ по опыту, что тамъ слишкомъ много «мухъ», готовыхъ передать по телеграфу въ Испанію названіе и матрикульный нумеръ лодки, чтобы получить долю конфискованнаго. Всего лучше брать грузъ наружи, ночью, пока темно, а съ наступленіемъ утра поднять паруса, пока не замтилъ никто, и удирать къ испанскимъ берегамъ, прежде чмъ туда дойдетъ какая-либо всть. При такихъ условіяхъ – поди-ка, отгадай, чмъ трюмъ набитъ»! И добродушный рыбакъ смялся своей воображаемой хитрости, про себя восхищаясь мудрости дядюшки, надававшаго ему столь хорошихъ совтовъ.

Между тмъ какъ хозяинь ждалъ груза, не сводя глазъ съ той темной части берега, гд блеснулъ красный огонь, Антоніо и матросы, сидя на носу и болтая ногами надъ моремъ, съ завистью смотрли на освщенный городъ. Мужъ Росаріи хорошо помнилъ, какъ проводилъ тамъ время, и повствовалъ пораженнымъ товарищамъ о своемъ весель въ Алжир. Онъ имъ указывалъ пальцемъ на фасады съ надписями изъ газовыхъ горлокъ и съ ярко-освщенными окнами, откуда неслись крикливая музыка и гулъ, похожій на жужжаніе осинаго гнзда. «Ахъ, молодчики, какъ тамъ было весело!» И юнга, разинувъ ротъ отъ уха до уха, блестя глазами, съ понятливостью порочнаго мальчика мысленно рисовалъ себ почти голыхъ пвицъ въ исполинскихъ тюлевыхъ шляпахъ, ревущихъ псни на подмосткахъ, потряхивая въ тактъ бедрами и животами.

Вонъ та улица, что идетъ прямо, вдоль набережной, безконечною линіею сводовъ съ газовымъ рожкомъ въ каждомъ углубленіи, напоминая собою церковную стну, это – Бульваръ Республики, окаймленный большими кофейнями, куда господа офицеры ходятъ пить полыновку; тамъ рядомъ съ ними сидятъ за столиками богатые мавры въ монументальныхъ чалмахъ и еврейскіе купцы въ роскошныхъ и грязныхъ шелковыхъ кафтанахъ. Дальше идутъ другія улицы, также окаймленныя арками и пышными магазинами, потомъ есть «Площадь съ Лошадью» [13] , гд большая мечеть, просторное блое зданіе, куда эти простофили-арабы входятъ босикомъ, чтобы раскланиваться съ костями Магомета; тогда какъ наверху, вотъ на этой башенк, которая видна съ лодки, молодецъ въ чалм въ извстные часы воетъ и скачетъ, точно помшанный.

На каждой улиц можно встртить дамъ, очень хорошо одтыхъ, пахнущихъ чудесными духами, ходящихъ въ развалку, точно гуси, и отвчающихъ «спасибо» на каждую любезность; а также – солдатъ въ ермолкахъ съ длинными кистями и въ такихъ штанахъ, въ которые можно запрятать цлое семейство. Попадаются люди изо всхъ земель, самые лучшіе на всемъ свт, бжавшіе сюда вслдствіи неладовъ съ начальствомъ у себя дома; и черезъ каждыя дв двери – прилавокъ и столики, за которыми тяни полынную, сколько влзетъ!.. Антоніо все это видлъ и теперь описывалъ прочимъ съ жестами и подмигиваніями, въ нужныхъ мстахъ подчеркивая картинность своихъ фразъ пантомимою, вызывавшею взрывы непристойнаго хохота со стороны юнги.

А верхній городъ, гд живутъ мавры? Силы Небесныя! Вотъ ужъ стоитъ посмотрть! Помнятъ ли они тотъ проулочекъ въ Грао, у базара, гд, разставивъ локти, упрешься въ об стнки? Ну, такъ это – очень широкая улица, сравнительно съ тми щелями, что перекрещиваются въ верхнемъ квартал, почти закрытыя сверху выступами крышъ, а внизу полныя нечистотъ, стекающихъ по плитамъ крылецъ. Приходится подкрпляться во всхъ попутныхъ кабакахъ, когда хочешь пролзть въ такія улицы; да и носъ необходимо затыкать передъ лавками, жалкими норами, на порог которыхъ эти разбойники мавры курятъ на корточкахъ, лопоча Богъ знаетъ что на своемъ собачьемъ язык.

Тамъ можно въ самомъ дл прожить припваючи и въ дни безденежья набить себ животъ за гроши. У кого крпкій желудокъ и кому не страшно видть, какъ дятъ «кускусъ» руками, которыми только что гладили себ ноги, тотъ можетъ за реалъ получить полную тарелку и въ придачу два яйца, красныхъ какъ на Пасх, а потомъ напиться кофе изъ чашки величиною въ орховую скорлупу, растянувшись иа эстрад арабской таверны, посл чего уснуть подъ флейту и два тамбурина.

Все, что хочешь, тутъ есть для веселья. Жалостливыя мавританочки, готовыя къ услугамъ каждаго, съ расписными лицами, ногтями, окрашенными въ синюю краску, и грудью, испещренною грубой татуировкой, зазываютъ къ себ прохожихъ, стоя на порогахъ; въ баняхъ, голстыя негритянки съ глазами, какъ у фарфоровыхъ собакъ, улыбаются, предлагая сдлать вамъ массажъ своими толстенными лапами; и, чортъ возыіи! есть еще и барыни, закутанныя такъ, что видишь только носъ да одинъ глазъ, въ широкихъ штанахъ, въ которыхъ он ходятъ покачиваясь, и въ плащахъ, изъ подъ къторыхъ выглядываютъ: расшитая золотомъ курточка, руки, похожія на ювелирную выставку, к объемистая грудь съ безчисленными ожерельями изъ мелкихъ монетъ и полумсяцевъ.

А что за глаза, ребятушки! И что за фигуры! Онъ до сихъ поръ помнитъ одну зажиточяую негритянку, которую встртилъ наверху, въ переулочк. Что подлаешь? Ужъ у него такой характеръ, и онъ не могъ устоять: ущипнулъ ее въ эти широкіе штаны, какъ будто гіустые, но въ которыхъ оказалось нчто твердое, какъ камень. Негритянка завизжала, какъ крыса; на него накинулось десятка два грязныхъ молодцовъ съ ужасными дубинами; тогда онъ самъ и оба пріятеля, съ нимъ бывшіе, выхватили ножи, и сраженіе длилось до тхъ поръ, пока не явились зуавы, которые свели ихъ въ кутузку. Пришлось просидть два дня; потомъ консулъ приказалъ ихъ выпустить.

Матросы жадно слушали, восторгаясь его подвигами; пока они хохотали, обсуждая исторію съ негритянкой, Антоніо посмотрлъ на свои ноги съ выраженіемъ усталости и пробормоталъ:

– Ахъ, въ т времена я былъ бойче!

Вдругъ хозяинъ вскрикнулъ: что-то отошло отъ берега и приближалось. Красный огонь увеличивался съ минуты на минуту, и слышенъ былъ глухой шумъ воды, точно къ лодк плыла большая собака.

To была паровая шлюпка изъ «склада». Здоровый парень съ блокурыми усами и въ синей фуражк прыгнулъ на палубу «Красотки» и на смшанномъ нарчіи африканскихъ портовъ, состоящемъ изъ языковъ итальянскаго, французскаго, греческаго и каталанскаго, отдалъ Ректору отчетъ въ своей мессіи: «Заказъ мусью Марьяно изъ Валенсіи полученъ своевременно; ихъ ждутъ съ предыдущей ночи; сигналъ замченъ, и грузъ вонъ тамъ, готовъ къ наискорйшей нагрузк: потому что, хотя французскія власти притворяются, будто не видятъ, однако въ такихъ длахъ всегда лучше не звать».