Чтение онлайн

– Скажи, Миша, ты Свету любил? – спросила та самая замороченная женщина, которая вместо легкой Нины вылезла из бассейна.

Тарасов резко сел на лежаке, но ответил на удивление спокойно:

– Конечно. А почему ты спросила?

Нина решила не отвечать на вопрос и спросила снова:

– А сейчас любишь?

Михаил опять лег, прикрыл глаза веками.

– Не знаю… Наверно, уже нет… – помедлив довольно продолжительное время, проговорил он.

– А меня? – зачем-то спросила Нина.

– А как ты думаешь? – тоже непонятно для чего спросил Тарасов.

– Думаю, что не любишь.

– Ну и зря. – Он поднялся с лежака, приблизился к ней и обнял, прижавшись нагретым солнцем телом к ее, прохладному и мокрому.

И замороченная Нина опять превратилась в легкую и послушную. Зачем о чем-то спрашивать, когда их тела так идеально подходят друг другу? Нина уже почти совсем успокоилась и решила больше никогда не задавать Михаилу провокационных вопросов, как вдруг ей почудилось, будто ее плечо целуют сухие губы Виктора Лактионова. Ощущение было настолько сильным, что она открыла глаза, чтобы убедиться в этом. Перед ней по-прежнему трепетали длинные ресницы Тарасова, и Нина вдруг испытала чувство самого острого разочарования. Она хотела отогнать мысли о Лактионове как можно дальше от себя и Михаила, но в мозгу будто что-то заклинило. Ее целовал и ласкал Михаил Тарасов, а ей казалось, что рядом с ней Виктор. Она даже чувствовала запах его довольно-таки дешевой парфюмерии, которую вдыхала всегда, когда они обсуждали результаты общей работы. Ей чудилось, что вот-вот… еще немного – и она услышит его насмешливый голос, низкий, чуть с хрипотцой, как у Высоцкого. Нина словно раздвоилась: одна ее ипостась со всем пылом отдавалась Тарасову, а другая – с не меньшей остротой жаждала ласк совершенно другого мужчины. Это было ненормально, и она в полном замешательстве отстранилась от Михаила. Ей показалось вдруг, что она подло изменяет Виктору, который ей верит и на такое ее вероломство совсем не рассчитывает. Это ощущение было новым, странным, тревожным и сладким одновременно.

– Что случилось? – спросил Михаил, чутко уловивший перемену, которая внезапно произошла с Ниной, но она-то уже понимала, что произошла не перемена, а пришло осознание. Накопление ощущений и – озарение!! Но не могла же она это сказать ему! Нина сказала другое, что тоже было правдой:

– Понимаешь, я больше не могу гнать от себя тревожные мысли. Меня очень беспокоит Лялька.

И она рассказала Михаилу о том, что дочь внезапно собралась замуж за сына страшной женщины, чего она, Нина, как мать, не может допустить.

– Ниночка, ты же знаешь, что запретный плод всегда сладок. Чем яростнее ты будешь пытаться запретить, тем сильнее в ней будет расти желание сделать все наоборот, да еще и тебе назло, чтобы ты поняла, как ошибаешься и насколько недальновидна.

– Но что же мне делать? – Нина уже чуть не плакала.

– Ничего! – усмехнулся Тарасов. – В конце концов, существует такая вещь, как развод. Поживет, распробует это семейство на зуб, разведется и приползет к тебе с повинной головой. «Ах, мама-мамочка, как ты была права!» – пропел Михаил. – Помнишь, была такая песенка?

– Ага! Приползет, но с изломанной судьбой!

– Нина! Бог с тобой! О чем ты? Сейчас не девятнадцатый век! Развод – это нормальное явление!

Теперь уже усмехалась Нина:

– Нормальное? Да? Это вы, мужчины, так думаете! Ты посмотри на меня! Неудачное замужество и развод всю жизнь мне перевернули, изгадили и изломали. Я долгое время от мужчин шарахалась, как от чумы, да и потом… все время ошибалась… Каждый претендент на мое внимание казался мне куда лучше бывшего мужа, и я только потом понимала, что смотреть-то надо глубже…

– Ниночка! – Тарасов опять привлек ее к себе. – Не надо так! Теперь ведь у тебя все хорошо! И так будет всегда! Не надо в меня заглядывать глубже! Я весь на поверхности, честное слово! И потом… для женщин вашей семьи мужчины нашей семьи, как ты знаешь, готовы на все. Пашка, по-моему, от Ляльки без ума. Может, утешит? Он отличный парень. Да ты и сама знаешь…

Нина невесело усмехнулась, уткнувшись в его плечо, потом снова отстранилась и решительно сказала:

– Знаешь, Миша, Пашке, по-моему, ничего не светит, по крайней мере сейчас, о чем я тоже очень сожалею. А мне все-таки надо домой. На сердце неспокойно. Не отдыхается, не плавается… Отвези меня в город, пожалуйста. Можешь только до метро…

– Ну конечно! До метро! Вот уж, честное слово, я гораздо лучше твоего бывшего мужа! Только давай сначала где-нибудь пообедаем, а потом – сразу в Питер.

– Нет! – почти закричала Нина. – Миша! Я на взводе! Мне почему-то кажется, что Ляльке очень плохо.

– Ладно, собирайся! – Тарасов тоже стал серьезным и, как был, в плавках, пошел к гаражу.

Когда машина Тарасова подъехала к Нининому дому, ей чуть совсем не отказали ноги. Она, вся дрожа, выбралась из машины. Глядя на ее белое лицо, Михаил весело сказал:

– Нина! Выше нос! Я смотрю, ты себя совсем довела! Вот увидишь, все будет хорошо! Только скажи мне, что станешь делать, если Ляльки дома не окажется? Я просто уверен, что она сейчас мирно и страстно обнимается со своим женихом у него же на квартире. У тебя есть его телефон?

– Нет, – непослушными губами промямлила Нина. – Я еще не знаю, что буду делать, но ты можешь ехать… Спасибо тебе…

– Нет уж! До квартиры я тебя доставлю.

То, что предстало их взорам в квартире Муромцевых, потрясло обоих.

– Вот… Я же говорила… А ты не верил… – шептала Нина, с ужасом разглядывая кровавые следы на полу и осколки бутылки в залитой ее содержимым липкой кухне. На ватных ногах она прошла в комнату. Бурое пятно на светлом покрывале ее доконало совершенно. Она захлебнулась криком. Тарасов вбежал вслед за ней в комнату.

– Что?! – страшным голосом крикнул и он, потому что решил, что Нина отыскала погибшую Ляльку.

Нина показала ему покрывало. Ей очень хотелось бы завалиться в какой-нибудь обморок, чтобы ничего этого не видеть, но сознание на удивление было ясным.

– Что же здесь произошло? – прошептала она. – Что за побоище? Наверно, надо позвонить в милицию? Как ты думаешь?

– Я думаю, что пока бесполезно, – ответил, как всегда в минуты волнения, кусая губы, Тарасов.

– Почему?

– Потому что здесь никого нет…

– И что?

– И то! Когда ты последний раз видела Ляльку?

– Как это когда? Вчера, конечно! Я же тебе рассказывала! – Нине очень не понравилось, что Михаил спрашивал ее тоном следователя, будто самое страшное уже случилось.

– Ну вот… Даже если считать, что она пропала… то искать ее начнут не раньше, чем послезавтра, то есть через три дня после исчезновения.

– Почему?

– Порядки такие. Лариса твоя – девушка совершеннолетняя и имеет право уехать куда угодно, тебя не предупреждая. А если учесть, что вы еще и поссорились, то и подавно.

– Но здесь же повсюду кровь! – содрогнулась Нина.

– Я сейчас проконсультируюсь, – сказал Тарасов, вынул мобильник и пошел в кухню звонить.

Нина не вслушивалась в его разговор. В мозгу билась одна мысль, что это она во всем виновата. Это ей такое наказание. За что? За то, что она, бросив дочь на произвол судьбы, предавалась пороку на даче Тарасова. Дети всегда в ответе за распутство матерей!