Чтение онлайн

Но успеха я всё же добился. Кажется, она что-то такое на себя надевала. Прежде всего, что-то с плечами было не то. Они были то ли по форме, то ли по размеру какими-то не такими, как надо. Слишком уж большими или неровными, я так и не понял. Да и потом, очень жёсткими. Именно из-за этого она, видимо, и держалась ото всех подальше.

Но вчерашний ужин не шёл у меня из головы. Вернее, одна маленькая деталь. Две. Две маленькие детали.

Первое - это рюш.

Прозрачная,тонкая полоска ткани, что завораживающе-ритмично вздрагивала на её очень круглой, очень женственной и так вкусно пахнущей груди. И второе - именно сам этот запах.

Сам по себе он цеплял какие-то струны в душе. И хорошо, если бы только в душе.

Тело тоже отзывалось.

Но было ещё кое-что странное - мне снова и снова хотелось чувствовать этот её запах, меня тянуло к ней, как будто ветер дул в спину и толкал во вполне определённую сторону. Поэтому когда занятия закончились, я проверил обычные места, где щенка Ларчи можно было найти: библиотека, столовая, лаборатории. И наконец увидел её в мастерской.

Она стояла у верстака, бряцая инструментами. Огляделся - её Хозяя нигде не было видно. Это хорошо! Как и много раз до этого, я замер у двери, ведь она не должна меня увидеть. Вот я и стоял, смотрел на неё.

Солнце светило сбоку, и изгиб тонкой шеи выделялся на ярком сияющем фоне. Из-за тонких светлых волосков казалось, что она светится. Захотелось подойти, уткнуться в тёплые волосы на затылке или за ушком и вдохнуть её запах, легонько провести пальцем по этой нежной тонкой шее...

Я создал легчайший магический ветерок, чтобы он донёс её сводящий с ума аромат.

Вдох, и опять закружилась голова.

Подойти бы, прижать её к себе спиной, крепко прижать, так, чтобы почувствовать какая она маленькая и тонкая, какая горячая... Хотелось прикоснуться к её коже, так хотелось, что на губах появилось ощущение горящего пламени. Пламени, отголоски которого шевелилось где-то в копчике.

Осознав это, задохнулся от желания почувствовать, как её тело вздрогнет, отзовётся, если моя ладонь сожмёт в ладонях её грудь, от желания встретить её приоткрытые губы своими, когда она повернётся ко мне, горячо выдохнуть прямо в её горячий рот...

Я встряхнулся - передо мной неуклюжий мелкорослый парень! Ни груди, ни приоткрытых губ. Всё, прочь наваждение, прочь неуместные фантазии!

– Ты что, ещё не закончила?

Она вздрогнула. Едва заметно, но вздрогнула. И не поворачивая ко мне головы, сказала:

– Не закончил, - выделила голосом принадлежность к мужскому полу, обернулась. Глянула исподлобья. Её светлые глаза были полны злобы, а губы презрительно сжаты. Я помнил, какими эти глаза могли быть - прозрачными, лучистыми, ярко-голубыми, как могли улыбаться. Она сложила руки на «груди». Закрывается?

– Ну я же знаю кто ты, зачем притворяться?
– как же меня злило это выражение её лица! Хотелось стереть его как угодно, хоть задеть за живое, хоть причинить боль.

– Мало ли что я про тебя знаю, - ответила она, не понимая, что только дразнит сильнее этой смешной угрозой.

– И что же ты знаешь, девчонка?
– вот просто не смог сдержать издёвки, ожидая и наслаждаясь малейшими изменениями её мимики.

– Что ты наглый тип?
– в её голосе, позе, словах звучал вызов. Смешная, нашла с кем связаться - со мной!

– И всё? Прямо дрожу от страха!

Повеселила, что сказать. Смешно, и я не мог сдержать улыбки. Только она не оценила моего добродушия, в глазах блеснула ярость, на скулах мелькнули желваки. Сейчас она изобразит усталость и прикроет на секунду веки. Точно! Моё время!

Я сделал то, что хотел сделать ещё на балу, потом в доме ректора - бережно, но быстро обнял ладонями её лицо и поцеловал. Вкус был лучше запаха. Богаче, горячее, ярче, и уже не просто горячая волна по спине, а лава вулкана, тягучая, сжигающая, медленно прокатилась по всему телу, оседая внизу позвоночника. Руки задрожали, во рту пересохло от полыхающего внутри огня...

А! Она резко и больно дёрнула меня за волосы, и я оторвался от этих горячих и сладких губ, скривился и откинул голову, потянувшись за её рукой. Девчонка отскочила, зашипела, словно кошка, сузила глаза:

– Да пшёл ты! Дубина стоеросовая! Дуболом!

Пылающий горячий ком внизу позвоночника потянулся за ней, а она отступала всё дальше. Подальше, так, чтобы тяжёлый верстак оказался между нами. Боится? Ну что ж, это правильно, меня надо бояться. Я бездумно потёр голову - едва не расстался с волосами. Но такие игры мне нравятся, и я даже усмехнулся.

– Надо повторить, - злость смешалась с жаром, и всё внутри клокотало. Меня тянуло к ней всё сильнее, и я сделал шаг. Она отреагировала мгновенно:

– Степан!
– закричала. Громко и резко, на лице - страх и ненависть.
– Степан!!!

– Да, Хозяй, иду!
– послышалось издалека.

– Он не придёт, - я тоже разозлился - буря внутри требовала выхода, а это больно.
– Я его закрыл. В кладовке. С инструментами.

Как она пахла! Я чувствовал её запах даже на таком расстоянии. Один глубокий вдох, и я готов превратить хоть этот проклятый верстак, что был между нами, хоть пол в металлической стружке, в наше ложе. Прямо сейчас! У меня дрожали ноздри, а веки от блаженства опустились, и я поддался — сделал ещё один шаг.

– Остановись, - холодный, сильный голос, и даже в её запахе я ощутил холодный металл.

Я открыл глаза и резко выдохнул: в руках у неё был гаечный ключ. Большой, тяжёлый. В глазах - холод и решимость.

– Едкая ржавчина!
– хотелось плюнуть, но я лишь с чувством пнул на прощенье верстак, так, что он опрокинулся и загремел по каменному полу. Рык, непроизвольный, утробный, вырвался из горла. Это было неожиданно, и я сам испугался. Но часть бешеного жара, что клокотал внутри, выпустил и смог хоть что-то сделать правильно - вышел из мастерской.

Мне нужно было остыть, а значит - полигон, единственное место в академии, где можно выплеснуть избыток вышедшей из берегов магии.

Ужин в доме князя Делегардова, на котором предполагалось отметить наш успех на императорском балу, стал поистине пыткой. Гранд-мэтр с его разговорами, потом Марая, что едва не выпрыгнула из платья, показывая, что Зуртамский - её кавалер, что молодой Делегардов...

Его знаки внимания, так сильно беспокоившие меня во время ужина, стали понятны только благодаря восхитительной заключительной сцене вечера - когда княжна заступила мне проход к комнате, где я переодевалась.