Чтение онлайн

Я дописываю последний символ, и меловые линии вспыхивают ярким светом. Вот и моя дверь. Я стучу в нее, надеясь, что не помешаю, хотя раньше это меня никогда не останавливало. Распахиваю ее.

Меловые линии светятся ярче под моими руками. Раздается шипение выходящего воздуха, и стена отодвигается, образуя пространство, которого на самом деле нет. Когда она опускается примерно на шесть дюймов, она останавливается и отодвигается в сторону. Я переступаю порог.

И на меня тут же обрушивается музыка.

Комната, в которой я нахожусь, это джаз-клуб 1940-х годов. Накурено, полутемно. Горячая азиатка в зеленом платье, таком обтягивающем, что оно кажется нарисованным, поет "Stormy Weather"[2] при полном аншлаге. Крупный чернокожий мужчина в галстуке-бабочке и фартуке стоит за стойкой, протирает рюмки и смотрит на меня.

— Как я живу и дышу — говорит он, когда я подхожу к бару. У него глубокий, мелодичный голос.

— Ты не делаешь ни того, ни другого — говорю я, подходя к барной стойке и усаживаясь на табурет.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком прямолинеен? — говорит он.

— Да — отвечаю я — Ты. Рад тебя видеть, Дариус.

— И я тоже рад тебя видеть. Мне было интересно, вернешься ли ты когда-нибудь. Я слышал о твоей сестре.

Я заметил, что он не выражает мне соболезнований и не говорит, что сожалеет. Дариус никогда не сожалеет. У него свои планы. Делает все для собственного развлечения. Не могу его винить. Ему, должно быть, скучно. Он застрял здесь на очень долгое время. Даст бог, никто не найдет его бутылку, и он застрянет еще дольше.

— Мне нравится, что ты сделал с этим местом.

— Да, я подумал, что стоило бы вернуться на пару лет назад. Панк-сцена уже порядком поднадоела.

Когда я впервые встретился с ним, он пытался воссоздать CBG[3]B в Нью-Йорке. Кто-то рассказал ему об этом в 74-м, и он был заинтригован, но на самом деле не знал, как это выглядит, и не смог пойти туда. Я отправился туда на неделю и вернулся с кучей фотографий и записей. Я никогда ничего не просил взамен и всегда платил за все, что он мне давал. Так что он все еще мне должен.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— Ты стал больше — говорит он — Намного больше.

— У меня такой же размер, как и всегда — отвечаю я, не совсем понимая, о чем он говорит.

Он смеется.

— Ладно. Будь по-твоему. Что я могу тебе предложить?

Я достаю двадцатку и кладу её на стойку.

— Как обычно, бармен — отвечаю я.

Он наливает в шейкер дюжину разноцветных жидкостей. Я понятия не имею, что это такое. Но пока он в моей власти, я могу ему доверять. Более или менее.

— Я знаю, что ты зашел сюда не просто поздороваться — говорит он.

— Ты задеваешь меня за живое, сэр — говорю я — Да, мне нужна информация кое о ком, с кем ты, возможно, сталкивался некоторое время назад.

— Я встречался со многими людьми.

— Санта Муэрте.

— Ни хрена себе.

— Ни хрена себе.

— Да. Чувак, я давно с ней не разговаривал. Она неплохо устроилась, знаешь ли. Раньше это было у ацтеков.

— Миктекациуатль — отвечаю я.

— Да, то, что ты сказал. Чувак, я никогда не смогу произнести это ацтекское дерьмо. Раньше я звал её просто Мики. Хранительница мертвых, но, думаю, ты это уже знаешь.

— Да, это так. Но я её не знаю.

— Короткая версия или длинная?

— Какова цена?

— Короткая версия за счет заведения.

— Давайте начнем с короткой и посмотрим, что будет дальше.

— Ладно. Короче говоря, она просто сумасшедшая сучка.

Он наливает мой напиток в бокал для мартини и протягивает его мне. Я делаю пару глотков. В одну секунду он напоминает по вкусу Тутси ролл. В другую односолодовый Айлей.

— Превосходно, как всегда. Итак, во что мне обойдется расширенная версия?

— У меня проблема с вредителями. Он указывает на столик, за которым мужчина в помятом костюме ведет себя несносно с продавщицей сигарет. Он изрядно пьян.

И мертв.

— Ты шутишь — говорю я — Ты впустил сюда призрака?

— Он не был мертв, когда появился.

Дариус любит развлекать. Я не знаю, где находятся все его двери, и он не собирается мне говорить, но примерно половина людей здесь настоящие. Некоторые из них действительно здесь, а некоторым просто снится, что они здесь.

Остальные, как, например, продавщица сигарет, возможно, певица и группа, все это плод его воображения. Это его королевство, каким бы маленьким оно ни было, и он полностью контролирует его.

Он случайно открывает двери и впускает людей. Некоторые из них остаются надолго, некоторые уходят меньше чем через час. Большинство из них не помнят, что были здесь, кроме как во сне. Я думаю, один из них умер до того, как Дариус смог от него избавиться.

— Я не могу заставить его уйти — говорит он. В его голосе звучит почти отчаяние — Я перепробовал все. Изгнания, экзорцизм. Выбросил его тело в переулок. Черт возьми, я пытался поднять его и выбросить.

— Хозяин в своих владениях, да? Ты даже не смог с ним справиться, не так ли?

— Нет, и, черт возьми, это сводит меня с ума. Избавься от него. Такова цена.

— Дело сделано — отвечаю я. А в этих бутылках есть настоящий самогон?

Он оглядывает ряды с выпивкой за своей спиной, выбирает полупустую бутылку.

— Столичной — и протягивает её мне.

— Сейчас вернусь.

Я беру пару стаканов с виски из-за стойки, подхожу к столику пьяницы, придвигаю стул.

— Привет, приятель.

— Привет, приятель — говорит он невнятным голосом. Я думаю, он умер от алкогольного отравления. Я никогда не слышал, чтобы стряпни Дариуса могли кого-то напоить. Дом Дариуса настолько изолирован, насколько это вообще возможно. Держу пари, что, когда он умер, его душа не смогла вырваться наружу. Он не Странник, не Призрак и даже не Эхо. Он просто застрял.

— Это последний звонок — говорю я.

Он затягивается малиной, опираясь на призрачную руку.

— Это был последний звонок за... Эй, — кричит он — как долго я пытался вытянуть из тебя выпивку?