Чтение онлайн

Он сложил руки за спиной и сжал их изо всех сил, чтобы подавить эти мысли. «Я не желаю вас принимать, Лили. Почему же вы все еще здесь?»

«Да, ваш дворецкий ясно дал понять, что вы не желаете меня принимать, но мне все равно», — сказала она. «Ибо я больше не собираюсь есть копченую сельдь».

Будучи готовым к битве, упоминание о копченой сельди застало его врасплох. «Простите?»

«Вы меня слышали», — запальчиво сказала она и откинула капюшон с головы, приближаясь к нему. Нельзя было ошибиться в ее гневе или презрении, что Тобин посчитал ироничным, учитывая то, что она сделала с ним. Она остановилась перед ним, запрокинув голову. «Я думаю, что в своем рвении увидеть меня поверженной, вы забыли, что я не живу одна в Эшвуде. Есть много других душ, которые зависят от него, и когда вы наказываете меня, вы наказываете их всех. Когда вы пытаетесь заморить меня голодом, вы морите голодом их — мужчин, женщин и детей, не совершивших против вас никакого преступления!»

В ее глазах заблестели слезы, и Тобин улыбнулся вопреки себе. «Я никого не морю голодом».

«О, разве нет? Тогда я полагаю, вы набиваете свою утробу всей этой рыбой», — воскликнула она горячо, дико жестикулируя в его сторону.

«Ага», — сказал он, и его осенило. «Мы построили временную плотину», — сказал он с беззаботным пожатием плечами.

«Уберите ее».

Тобин усмехнулся. Она была чертовски обольстительна со своими сверкающими глазами и ярким румянцем, но если она думала, что сможет что-либо ему приказать: «Когда мы поймаем достаточно, чтобы пополнить озеро, мы откроем плотину. Будьте уверены, я не намерен превращать Тибер-Парк в озеро».

«Это неприемлемо».

«Но тем не менее правда. Теперь вы можете уйти».

«Вы думаете, что у меня нет средств, чтобы остановить вас. Однако у меня они есть».

«И что это?»

Ее глаза сузились. «Вы увидите».

Тобин ухмыльнулся. «Мадам, я провел много времени за игровыми столами, и я знаю, когда кто-то блефует. И у вас это получается очень плохо. Но вы можете делать все, что вам угодно, для меня это не имеет никакого значения. А теперь будьте доброй соседкой и вернитесь на свою сторону забора».

Если бы взгляды могли убивать, он уже лежал бы на полу. «О, нет», — сказала Лили, ее голос дрожал от гнева. «Вы не отвернетесь от меня. Я поражаюсь глубине вашей жестокости, Тобин. Я не сделала ничего, что могло бы оправдать такое гнусное обращение».

«Вы хотите сказать, кроме как надеть веревку на шею моему отцу?»

Лили ахнула, и румянец на ее щеках внезапно побледнел.

«Прошу прощения, вас это задевает?» Его мало волновало, если это так.

«Всеми святыми, ваш отец сам надел эту веревку себе на шею. Не я привела его в Эшвуд в ту ночь — это сделал он. Я лишь увидела его и сказала, что у меня есть — как бы сильно вы ни хотели верить в обратное».

Тобину пришлось отвести взгляд и подойти к двери. Он открыл ее, не обращая внимания на хлещущий дождь. «Я не намерен обсуждать с вами прошлое».

«Ваше желание наказать меня — это бесстыдная месть, не более того. Но разве вы не видите сквозь свою ненависть ко мне людей Эшвуда? Разве вы не видите, что когда вы отнимаете у меня Эшвуд, вы отнимаете у них средства к существованию? Вы же не можете привезти их всех в Тибер-Парк».

«Почему бы и нет? Мое поместье довольно большое. Всегда найдется место для большего количества персонала».

«Неужели? Вы привезете Люси Тафт в Эшвуд тоже? Она сирота, и я уверяю вас, она не представляет для вас никакой полезной цели. Но куда ей еще идти?»

«В Ирландию», — коротко сказал он. «Она сказала мне, что собирается туда. Разве это не так?»

Лили издала звук разочарования. «Тогда что насчет Линфорда? Он стар, как мир! Что он будет делать, служить в качестве младшего дворецкого вашему человеку? А что насчет нашего егеря, мистера Беверса? Он родился и вырос в коттедже, где до сих пор живет со своей семьей. Вы намерены разрушить их жизни из-за вашей мерзкой жажды мести?»

Тобин ничего не сказал.

«Я так и думала», — сказала она, и ее голос был полон злобы. «Вам нечего сказать в свое оправдание».

Она кидала в него взгляды, как кинжалы; румянец вернулся на ее щеки. Боже, но ее красота была поразительна. Она возбуждала в нем плотское желание, как ни одна другая женщина. Он мог представить, как ее платье скользит вниз по ее пышной фигуре, собираясь у ее ног. Он мог представить груди, полные с темными сосками, ее живот мягко округлым. Черт возьми, но он возбуждался, просто думая такие мысли. Что было в этой женщине, что обладало силой делать это с ним? Он был мертв внутри. Он не хотел, ему не нужно было… и все же в ней было что-то, что заставляло его чувствовать, что он хочет.

«Вы правы», — сухо сказал он. «Это несправедливо».

Лили выглядела совершенно ошеломленной. А потом нелепо обрадованной, как будто она верила, что победила, каким-то образом затронула человечность в нем. Увы, человечность в нем была задушена так же, как воздух был выжат из его отца. «Но мне все равно», — добавил он.

Она моргнула, ее яркие глаза помутнели от замешательства.

«Однако, в целях предоставления вам небольшого шанса на искупление, я предложу своего рода сделку». Он небрежно шагнул вперед, восхищаясь ею.

«Сделку», — пренебрежительно сказала она. «Что у меня осталось? Вы забрали мою землю, моих арендаторов, мою мельницу, мою рыбу — что еще?»

Когда она произнесла его имя, что-то теплое пронеслось сквозь него. Теплое и мягкое, медленно погружающееся, как дождь в тясину внутри него. Он подошел ближе и улыбнулся с умышленным amusement. «Я не забирал вашу рыбу, Лили».

«Вы перекрыли ей путь плотиной», — нетерпеливо сказала она. «Тогда какая сделка?»

Он обдумал это красивую и надменную женщину, драгоценные камни, мерцающие в ее мочках ушей, плащ, застегнутый у основания ее горла. Он лениво коснулся одной из серег, его палец погладил ее мочку уха. Она отвернула голову. Не испугавшись, Тобин медленно обошел ее по кругу, рассматривая ее, восхищаясь ее профилем, когда она повернула голову, чтобы увидеть, где он находится. Он остановился перед ней и взглянул в ее зелено-морские глаза.

«Какая сделка?» — тихо спросила она.

«Позвольте мне разорить вас как следует», — сказал он, его взгляд упал на ее рот.

Эти чувственные губы приоткрылись от удивления. «Простите?»

Один уголок рта Тобина изогнулся в кривой усмешке. «Я думаю, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Я получаю вас, а вы получаете… вашу драгоценную рыбу».

Ее губы — полные, розовые, влажные — теперь разинулись. «Вы осмеливаетесь предлагать то, что, как я думаю, предлагаете вы?»

В ответ он поднял руку к ее лицу, прижал ладонь к ее щеке и провел большим пальцем по нижней губе. Это простое прикосновение к ее коже вызвало в его крови тихий кипение. Он чувствовал, как он теплеет, ощущая желание.

«Мне сказать это прямо?» — пробормотал он. «Я предлагаю заполучить твою добродетель… или я заполучу Эшвуд. Выбор за вами».

Ее прекрасные глаза расширились, но она не упала в обморок и не вскрикнула от тревоги. И снова она удивила его, устояв на своем. «Уберите от меня свои руки», — тихо сказала она.

Тобин убрал руку с ее лица. Но он положил ее на ее талию и притянул ее к себе. Руки Лили взметнулись между ними, но он проигнорировал их. Запах цветов в этот холодный, сырой день наполнил его чувства; ее тело казалось теплым и гибким в его руках. Тобин не мог устоять перед ней — он наклонил голову и коснулся ее губ своими, его язык дразняще провел по их шву. Он возбудился еще больше и хотел бы продолжить, но Лили вырвалась из его объятий и прижала руку ко рту, стирая его поцелуй с ее губ в негодовании.