Чтение онлайн

С этими словами он ушел.

Лили стояла, как вкопанная, и смотрела, как он исчезает в толпе. Она не знала, есть ли в этом хоть немного правды, или это были лишь чьи-то выдаваемые за действительное желания, — но разве не это она собиралась сделать? Разве она не строила планы, чтобы он влюбился в нее, чтобы она могла спасти Эшвуд? Но она никогда не мечтала, что влюбится в него. Она никогда не думала, что сможет хотя бы заботиться о нем. Но она любила. О, Боже, она любила. И теперь она не знала, что делать.

20 глава

— Ты кажешься уставшим, — сказала Чарити.

Сестра Тобина стояла рядом с ним, прислонившись к греческой колонне. Она была одета в муслиновое платье бледно-зеленого цвета, которое хорошо сочеталось с ее цветом лица. Она была прекрасна, даже в своей апатии. Не один мужской глаз обратился в ее сторону. Но Чарити, казалось, этого не замечала. Или не заботилась об этом.

— Я думала, ты будешь прыгать от радости, показав им всем, что мы выжили, — сказала она, в ее голосе звучала скука.

Он ожидал, что этот бал принесет ему удовлетворение, что он почувствует, что получил то, к чему стремился годами. Но никто не пришел. О, пришла половина Хэдли-Грин — та половина, которая ждала такой возможности, чтобы увидеть, как живет высший свет. Но высший свет избежал его. Никто из Лондона не приехал, несмотря на три дюжины приглашений, которые он приказал Хоуэллу доставить туда. Дарлингтоны, которые были всего в полумиле, отказались. Даже мать Хорнкастла прислала свои извинения. Люди, которых он хотел увидеть, не смотрели на него.

Это оставило напряжение в его венах, сгущение крови, набухание в горле.

— Почему ты сам не танцуешь? — спросила Чарити.

Он пожал плечами. — Как насчет тебя? Хорнкастл практически стоит на коленях, умоляя тебя танцевать. Почему ты ему отказываешь?

Чарити закатила глаза. — Он вряд ли успел обзавестись щетиной, не говоря уже о том, чтобы выполнять фигуры, необходимые для шотландского рила.

— Согласен, он не самый изысканный джентльмен. Но я думал, ты будешь довольна переменами после Лондона.

— Это другое, — признала она. — Мне интересно, почему ты покидаешь эту пасторальную обстановку. Ты так хотел быть здесь, и, честно говоря, я думала, что окончательно потеряла тебя для деревни. Я была удивлена, услышав, что ты, скорее всего, уедешь к концу зимы.

Тобин пожал плечами. Он не мог объяснить, почему сказал это Мортонам. Это было так, будто мысль пришла ему в голову в тот самый момент, когда она сорвалась с его губ. До этого вечера он не думал о том, когда именно он вернется в Лондон. Но потом он увидел Лили, прекрасную, как ангел, и не мог отвести от нее взгляд. Он наблюдал, как она смеется с жабой-человеком, танцует с Маккензи, очаровательно улыбается и оживленно разговаривает, пока несколько женщин коллективно восхищаются ее браслетом.

Тобин не думал об уходе до тех пор, пока не почувствовал, как свет начинает просачиваться сквозь трещины его грязи, и ему стало… страшно. А Тобин не любил чувствовать страх. Он никогда не чувствовал ничего подобного к другому человеку. Он никогда не просыпался посреди ночи, отчаянно желая быть рядом с ней. Поэтому он делал то, что всегда делал, когда жизнь была особенно трудной: поднимался, двигался вперед, продолжал двигаться, пока за спиной дует ветер.

И опять же, возможно, не Лили вообще побудила его сказать, что он уезжает. Возможно, это был этот бал. Он ожидал, что его дом будет заполнен до отказа, но этого не произошло. Он ожидал, что почувствует себя самим собой в своем собственном доме, но этого не произошло. Он по глупости верил, что здесь, в построенной им частной крепости, чары не смогут на него снизойти. Но он чувствовал, как это проникает вниз по позвоночнику, распространяется по коже головы, заставляя кожу покалывать от страха.

— Пойдем, Тобин, — сказала Чарити, выпрямляясь. — Ты хозяин этого пышного бала. Ты должен танцевать.

Он с опаской посмотрел на танцпол.

— Я не позволю тебе наступить кому-нибудь на ноги. — Она протянула ему руку.

Тобин неохотно взял ее.

Они танцевали кадриль — или, скорее, Чарити танцевала, а он двигался деревянно, пытаясь вспомнить фигуры и чувствуя себя совершенно вычурным. Танцам не учили на галерах торговых судов. Он выучил несколько основных шагов по необходимости, и в Испании, в Малаге, была особенно энергичная партнерша, которая научила его, насколько соблазнительным может быть танец. Но он никогда не преуспевал в этом.

Не помогало и то, что он видел Лили поблизости, искусно танцующую с лордом Хорнкастлом. С каждым поворотом его взгляд останавливался на ней. Она улыбалась, явно наслаждаясь, и в ее шаге и в том, как она вытягивала руки, была элегантность. Он видел таких женщин в Лондоне: самых востребованных, самых привлекательных женщин в городе. Женщин, которые выходили замуж за герцогов и графов, у которых были красивые дети и привилегированная жизнь.

Они не отдали свою добродетель людям, которые торговали оружием и купили свои титулы.

Когда танец подошел к своему благословенному концу, Тобин предложил принести Чарити пунш, но она воспротивилась, сказав, что лучше подышит свежим воздухом. Тобин воспользовался глотком виски, затем еще одним, пытаясь расслабиться. Он оказался рядом с мисс Бэбкок, и после того, как она сделала несколько метких наблюдений за танцорами (их так мало!) и музыкой (так громко!), он почувствовал себя вынужденным пригласить ее на танец. Он выстрадал еще одну кадриль, но на этот раз ему казалось, будто танцоры окружают его со всех сторон, кружатся слишком близко.

Мисс Бэбкок отчаянно пыталась поговорить с ним, но Тобин не мог доставить ей удовольствие и удержать свое место в фигурах танца. Тем более, что он все время искал Лили на танцполе.

Его мысли о ней были сумбурными и тревожными. Он приехал сюда, чтобы погубить ее, но он хотел просыпаться ночью и находить ее рядом с собой. Но, судя по вечерней явке, он больше не мог притворяться, что его купленный титул сделает его приемлемым в высшем свете. Он никогда не будет больше, чем сыном вора, поэтому у них нет реального будущего. Кроме того, как он сможет примириться с будущим с женщиной, которая отправила его отца на виселицу? Ему достаточно было взглянуть на Чарити, чтобы понять, что это невозможно. Прошлое, которое он разделял с Лили, одновременно сближало и разъединяло их, и вот оно снова — очередная волна страха перед его чувствами к ней.

Противоречивые мысли Тобина вызвали у него невыносимую головную боль. Ему нужна была живая изгородь, что-то физическое, чтобы ослабить напряжение в теле, которое начало сжиматься так сильно, что он не мог нормально дышать. Он направился к дверям террасы, думая, что свежий воздух поможет ему.

К несчастью, прежде чем он успел вырваться, миссис Мортон и другая женщина, которую он знал как жительницу Хэдли-Грин, проплыли сквозь толпу, как наступающие военные корабли, и набросились на него.