Чтение онлайн

Кэтрин широко раскрытыми глазами смотрела на камень, когда он отдал его обратно.

— Ну же, Тобин, зачем ты рассказываешь ей такие небылицы?

Тобин подмигнул своей сестре, когда она вошла в комнату. — Я уверен, что не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты прекрасно знаешь, — отчитала его Черити. — Кэтрин, милая, это всего лишь камень. Я подозреваю, что королю было бы трудно даже назвать, что это за камень. А теперь иди к миссис Ханикатт. Она ждет, чтобы ты начала свои уроки. — Она поцеловала макушку головы своей дочери.

— Я думаю, ты ошибаешься, мама. Он очень драгоценный, — сказала Кэтрин, бросив на мать уничтожающий взгляд, когда выходила.

Черити нахмурилась, глядя на Тобина. — Она верит каждой нелепой вещи, которую ты говоришь, знаешь ли ты об этом?

Тобин улыбнулся. — Я не вижу вреда в том, чтобы позволить ей думать, что она нашла сокровище, — сказал он. — Есть чай, если ты хочешь. — Он указал на сервиз, который принес Карлсон, затем повернулся обратно к окну.

— На что ты смотришь? — спросила Черити и присоединилась к нему у окна. Она выглянула в серый день. Ее взгляд скользнул вверх, затем вниз. А затем она повернулась и встала лицом к брату. — Ты снова думаешь о ней, не так ли?

— О ней?

— О ней. Лили Бодин.

Когда Тобин не ответил сразу, Черити вздохнула и отвернулась от окна. — Я не слепая, дорогой. Мне совершенно очевидно, что ты стал другим человеком, чем тот, который уехал отсюда много недель назад. А после этого проклятого бала ты ходишь как побитый пес.

— Черити…

— Чего я не могу понять, так это почему она? — сказала Черити, отходя от окна. — Она причина всего нашего несчастья.

Тобин удивленно поднял бровь. — Ты так несчастна?

Черити нетерпеливо нахмурилась и скрестила руки на груди. — Конечно, нет. Я совершенно счастлива, запершись в этом большом доме со своей дочерью. Зачем мне компаньон?

— Мне жаль…

"В этом-то и вся суть, Тобин", — сказала Черити. "Тебе не за что извиняться. Ты всячески пытался вернуть мне ту жизнь, которую она украла у нас, обвинив отца в том, что он покинул Эшвуд той ночью".

"Нет". Тобин покачал головой. "Нет, Черити, это я вложил эти мысли в твою голову, но это неправда. Лили была моложе, чем даже Кэтрин сейчас. Подумай об этом — Кэтрин слишком молода и невинна, чтобы выдумать такую историю. Лили тоже была такой".

Глаза Черити сузились. "Что ты говоришь? Она убедила тебя, что отец был в Эшвуде той ночью? Боже мой…"

"Он никогда не отрицал, что был там, не так ли? Отец хоть раз отрицал это, публично или в частном порядке? Нет — потому что он был там".

"Это смешно! Если он был там, почему он не сказал об этом?" — потребовала она. "Если только он не украл драгоценности. Это она заставила тебя поверить в это? Ты теперь веришь, что наш отец был вором?"

"Конечно, нет", — терпеливо сказал он. "Но подумай — зачем человеку уезжать ночью, под дождем, через темный парк, а не по дороге? Мы оба знаем, что он не был виновен в преступлении. Так почему же тогда? Потому что он кого-то защищал".

Черити выглядела растерянной. "Кого защищал? Вора?"

Тобин вздохнул. Ему было тяжело — Черити многого не понимала. Он подошел к ней и обнял за плечи. "Любовницу".

Черити ахнула. Она попыталась вырваться из объятий Тобина, но он не отпустил ее. "Как отвратительно, Тобин…"

"Это правда, Черити. У отца был роман с леди Эшвуд. Он не подтверждал свое местонахождение в тот вечер, потому что это разрушило бы ее".

Черити сердито оттолкнула его. "Это безумие! Даже если бы это было правдой, он не отдал бы свою жизнь, чтобы она не страдала от того, что ее муж узнал об этом! Он бы так не поступил с нами!"

"Все было сложнее, чем кажется", — сказал Тобин и взял ее за руку. "Иди и сядь".

Черити сопротивлялась.

"Пожалуйста", — сказал он.

Она неохотно позволила ему подтащить ее к дивану, где Тобин рассказал ей все, что знал. О том, что их отец влюбился в нее, она бы скорее увидела, как ее возлюбленного казнят, чем призналась в измене?"

"Он угрожал ей. Он сказал ей, что отправит Лили в лондонский приют, если она хоть слово скажет. Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что приют погубил бы такую молодую и укрытую девушку, как твоя Кэтрин сейчас".

Черити побледнела. Она откинулась на подушки. "Но почему?" — спросила она. "Почему граф лишил нас отца и поселил остальных в богадельню? Как можно быть таким бессердечным?"

Тобин не мог ответить на этот вопрос за нее. Он задавался тем же вопросом. В своих путешествиях он встречал жестоких, пустых людей, рабов удовольствия, потерявших свои души где-то по пути. Ему было интересно, был ли граф одним из таких людей. "Я подозреваю, что если мы когда-нибудь узнаем, что стало с драгоценностями, мы будем знать ответ на этот вопрос".

Тобину вдруг не захотелось быть таким человеком. Он не хотел быть человеком без души, без любви. Он не хотел быть озлобленным и жестоким, но чувствовал, что стоит слишком близко к краю, балансируя на грани этой черной, черной дыры.

Он снова посмотрел в окно.

"Я полагаю, это одна из теорий", — сказала Черити и встала. "Другая заключается в том, что Лили Бодин хотела защитить свою тетю и ее истинного возлюбленного, не считаясь с нами".

— Черити…

Черити резко повернулась, злобно глядя на него. "Я боюсь, что ты поверил в фантазию, которую она создала, потому что любишь ее. Но тебя никогда не примут в ее мире, Тобин. Она будет играть с тобой, соблазнять тебя, но никогда тебя не получит. Ты никогда не будешь одним из них". Она выбежала из комнаты.

Тобин уставился на дверь, ее слова звенели у него в голове. Через мгновение он позвонил Карлсону. Когда Карлсон появился, Тобин сказал: "Приготовьте экипаж".

Тобин, честно говоря, уже не знал, кто он такой, но знал, что не хочет быть тем туманным, озлобленным, пустым человеком. Может быть, Черити права, и мир Лили никогда не примет его.

Но он должен хотя бы попытаться.

25 глава

Поздним днем моросящий дождь перешел в снег, что было необычно для этого времени года, если верить слухам слуг в Дарлингтон-Хаусе.

Лили не стала смотреть в окно, чтобы увидеть это. Её мысли были целиком заняты Эшвудом и Тобином. Тщетность её поисков драгоценностей начала проникать ей в сердце, и реальность ситуации становилась болезненно ясной. Она не могла исправить причиненный ущерб. Она не могла больше предаваться фантазии о Тобине. У нее была ответственность перед собой, своей семьей и Эшвудом.

И все же Лили чувствовала себя потерянной. Она едва ли могла даже думать о возвращении в Эшвуд после всего, что произошло. Как странно, подумала она рассеянно, что она пришла к тому, чтобы считать Эшвуд своим домом и желала принадлежать ему. В своей решимости удержать его от попадания в руки Тобина, она обнаружила удивительную привязанность к дому, который хранил так много ужасных воспоминаний. Как только она вымела всех призраков и гоблинов из своей памяти, она прониклась к нему симпатией.