Чтение онлайн

– Поладали? Как будто. – И без того зычный голос Горчакова загудел эхом под нагрудными пластинами. – Но все же помоги мне вылезти из этой штуковины, Игорь. Негоже встречать гостя в доспехах.

Руевит недовольно щелкнул чем-то внутри, осел, будто ссутулившись – и замер. Чары погасли не сразу: жив-камень еще пульсировал, медленно затухая, когда я подошел сзади и принялся помогать Горчакову выбраться. Пластины на спине держались на честном слове – несколько движений, и старик оказался на земле. Тяжело выдохнул, расправил плечи и покрутился на месте, разминаясь.

– Пойдем в дом, – Горчаков хлопнул меня по спине так, что ребра внутри протестующе заныли. – Выпьем по кружечке меда. Я как раз отыскал в подвале бочонок.

К крыльцу мы шагали без спешки и разговоров. Только снег похрустывал под ногами, и с крыши сарая срывались капли. Тут тоже подтаяло, хоть и не так сильно, как в Гатчине – Ижора стояла под самым боком у Тайги. Из трубы господского дома тянулся дымок, пахло березовыми дровами и чем-то вроде щей – кто-то из прислуги готовил обед.

Горчаков молчал, но молчал по-хорошему – так молчат люди, которым не нужно заполнять тишину ненужными словами. Шагал широко, не торопясь, привычно огибая лужи, и только у самого крыльца вдруг обернулся.

– Как Аскольд? – спросил он. – Я слышал, что у него уже четвертый ранг. В его годы, конечно, невозможно, и все же…

– Сейчас возможно и не такое, Ольгерд Святославович. – Я усмехнулся. – Уж не знаю, почему он сам не…

Договорить я не успел.

Сначала откуда-то из села донесся шум мотора – тяжелый, уверенный, явно не от грузовика. А через мгновение на нас накатила волна магической мощи, от которой воздух загустел и Основа откликнулась сама, без приказа, разом обострив все чувства и залив в кончики пальцев боевые заклинания.

Дар я узнал еще до того, как черный внедорожник показался на улице и рванул к господскому дому.

Годунов.

Горчаков остановился. Посмотрел на машину, потом на меня, и я увидел, как в его глазах засверкали ледяные искорки аспекта. Ни удивления, ни страха – только холодная готовность человека, который провел в боях больше лет, чем иные живут на свете.

Со всех сторон к ограде уже бежали гридни – с оружием, кто в чем был. Но старик вскинул руку и коротко рявкнул:

– Не стрелять!

Внедорожник затормозил у крыльца, взрыхлив колесами талый снег, и из него чуть ли не на ходу выскочил Годунов. Нисколько не похожий на высокомерного и сдержанного столичного князя, которого я имел сомнительное удовольствие наблюдать в кабинете Орлова. Без галстука, в расстегнутой шинели поверх пиджака, с взъерошенными волосами – его сиятельство явно собирался в спешке.

– Вы! – Годунов шагнул ко мне, и его глаза без всякой магии полыхнули алыми угольками. – Не сомневался, что найду вас здесь, Игорь Данилович!

В прошлую нашу встречу он был спокоен, уверен и даже нарочито учтив. Сейчас от учтивости не осталось и следа. Либо его сиятельству уже успели доложить, либо… Впрочем, нет – других вариантов определенно не имелось. Не знаю, что бы Годунов устроил, вздумай я и правда повесить соглядатаев на сосне у дороги в Елизаветино, но даже их арест заставил его сорваться и лично примчаться в Ижору, чтобы…

Чтобы что?

– Доброго дня, Федор Борисович. – Я засунул руки в карманы и чуть склонил голову. – Прошу, не стоит так напрягаться. Получить удар в вашем возрасте непросто, но вы весьма уверенно к этому идете.

Годунов шумно выдохнул, и его дар чуть улегся – не погас, а скорее успокоился и снялся со взвода, как револьвер, который опустили стволом вниз, но еще не убрали в кобуру.

– Как вы посмели задержать моих людей?!

– Думаете, мне стоило поступить иначе? – Я пожал плечами. – К примеру – вздернуть их? На своей земле я был бы в своем праве.

– Гатчина – не ваша земля. – Годунов сделал еще шаг. – Она принадлежит роду Зубовых. Или вы сегодня же не освободите моих людей, или…

– Или что, ваше сиятельство? – Я посмотрел ему в глаза. – Мне даже интересно будет узнать, чем вы еще не угрожали.

Годунов снова налился мощью – разом, будто кто-то отпустил пружину. Хлестнул волной, от которой у гридней дрогнули руки на штуцерах. На одно мгновение мне показалось, что он сейчас ударит.

А я отвечу. Со всей яростью, которая понемногу поднималась где-то внутри раскаленной алой волной. Той силой, с которой может и не совладать даже высший аспект. Мощь Стража против умения Одаренного с рангом Магистра – неплохой расклад. Пожалуй, даже красивый, с неизвестным исходом – и для одного из нас все закончится прямо здесь, во дворе Горчаковых, на талом снегу между крыльцом и забором.

Но у судьбы определенно имелись на нас планы позаковыристее.

– Довольно, судари!

Голос Горчакова прогремел так, что гридни дружно отшатнулись, а с крыши сарая сорвался пласт снега. Старик шагнул вперед, встав между нами – огромный, седой, с расправленными плечами – и посмотрел сначала на меня, потом на Годунова. Без злобы, но так, что спорить почему-то сразу расхотелось.

– Даже вам, Игорь Данилович, я не позволю тронуть гостя в моем доме. Хоть и сам ему не рад. – Горчаков повернулся к Годунову. – А вы, Федор Борисович, лучше убирайтесь восвояси. Если у вас и правда есть законные требования – идите с ними в Орешек, к Павлу Валентиновичу. Там вас выслушают.

Годунов помолчал. Посмотрел на Горчакова – снизу вверх, старик был выше на полголовы – и ярость в его глазах медленно сменилась чем-то другим. Холодным.

– Вы пожалеете о том, что сделали. Вы оба, – негромко сказал он.

И, не прощаясь, развернулся и зашагал к машине.

Я стоял, сжимая кулаки в карманах пальто, и смотрел, как черный внедорожник разворачивается и уезжает по раскисшей дороге. Остальные тоже стояли – молча, не убирая оружия. Кто-то переглядывался, кто-то глядел вслед машине, но никто не заговорил первым.

– Вольно, – наконец скомандовал Горчаков. Негромко, вполголоса. – По местам.

Гридни разошлись. Не сразу – сначала помедлили, словно ожидая продолжения, но старик махнул рукой, и двор опустел. Стало тихо. Только капель с крыши продолжала звенеть – мерная, равнодушная, будто ничего и не случилось.

И только когда мы остались вдвоем, Горчаков тяжело выдохнул, опуская плечи. И вдруг, поморщившись, прижал правую руку к груди и побледнел.

– Ольгерд Святославович… – Я шагнул к нему. – Вы в порядке?