Чтение онлайн

Сад, куда вышел Адольф, оказался очень живописным. Кругом щебетали птицы, пахло цветами и травой. В кронах густых высоких деревьев мерцало солнце, и воздух был прозрачен и чист в своей природной невинности. Адольф заметил узенькую, почти полностью заросшую травой тропу, уводящую вдаль от плотно посаженных деревьев, на светлую полянку, сплошь покрытую ковром маковых бутонов. Почему-то Адольфу очень захотелось подойти поближе к цветам, и он неспешно направился туда.

Когда Адольф вышел на краешек маковой полянки, то заметил, что в самом центре ярко-красного озерца раскинулся островок чьего-то неподвижного тела. Островок вдруг приподнялся, будто почувствовал на себе посторонний взгляд, и приветливо помахал Адольфу.

– Идите сюда, – позвал мужчина. – Я немного умаялся, прилег отдохнуть и, видимо, уснул. Место это уж больно располагает к релаксации.

Адольф подошел к сидящему среди маков человеку.

– Добрый день. Разрешите представиться – Зигмунд Фрейд. Надеюсь, я не испугал вас своим присутствием?

– Нисколько, – ответил Гитлер.

Фрейд добродушно улыбнулся:

– По правде сказать, попасть сюда нелегко. Да и вы бы не попали, если б я не решил с вами поговорить.

Адольф внимательно посмотрел на мужчину. Только сейчас он заметил странную и даже пугающую деталь его внешности – из ушей незнакомца торчал фаллос. Вернее он торчал не полностью: из правого уха выглядывала мошонка, а из левого – головка, причем без крайней плоти. Мужской половой орган словно насквозь пронзал голову Фрейда, основательно в ней застряв.

– Не удивляйтесь, – сказал Фрейд, заметив застывшее на лице Адольфа недоумение, и добродушно улыбнулся. – Это что-то вроде материализовавшегося вектора моего мышления. В общем, долго объяснять, поэтому постарайтесь не обращать внимания, иначе не сможете сконцентрироваться на главном, а я в свою очередь не смогу вам помочь.

– А чем же вы можете мне помочь? – спросил Адольф, по-прежнему невольно разглядывая причудливую особенность нового знакомого со смешанным чувством любопытства и отвращения.

– Я постараюсь немного развеять ваши переживания, – продолжил Фрейд, делая вид, что не замечает нездоровый интерес Адольфа к своей внешности. – Я местный психотерапевт и хочу по мере сил облегчить ваше пребывание здесь. – Фрейд сделал паузу, и Адольф, все это время пристально разглядывающий уши собеседника, конфузясь, перевел взгляд на его глаза.

– Насколько я осведомлен, – продолжил Фрейд, – вам абсолютно ничего неизвестно о том, где вы и что с вами происходит. Вообще-то вас должен был ввести в курс дела Сталин, но он, видимо, имеет на вас определенные виды, а потому не торопится ничего объяснять. К сожалению, мне неизвестно, какие еще наказания вам уготованы, и в этом вопросе я ничем не смогу вам помочь. Но я обещаю со своей стороны рассказать все, что знаю сам. Итак, присаживайтесь рядом и рассказывайте, что именно вас волнует.

Адольф присел на уже примятое Фрейдом место среди душистых маков и, устроившись поудобнее, начал делиться своими тревогами:

– Меня волнуют, прежде всего, сны, которые я здесь вижу. Вернее, я даже и не знаю вовсе, сны это или нет. Каждый вечер за мной приходит человек и уводит по коридору к одной двери, а когда я вхожу в нее, то словно засыпаю. Хотя сны эти очень явственны, словно все происходит со мной на самом деле, или, точнее сказать, будто я проживаю чью-то жизнь. – Адольф посмотрел на Фрейда, и тот понимающе кивнул в ответ.

– А что конкретно происходит с вами в этих снах? – спросил Фрейд.

– Мне говорили, что рассказывать об этом никому нельзя, иначе может произойти какое-то там кармическое самоуничтожение или что-то вроде того.

– Я попробую вам объяснить. Вы проживаете вовсе не чьи-то жизни, а свои собственные. Именно по этой причине запрещается кому бы то ни было рассказывать о том, что с вами происходит. Что касается страшных последствий при несоблюдении этого правила, то это правда. Неокрепшая человеческая психика, а другой, в общем-то, и не бывает, не в состоянии сама определить, где заканчивается ее жизнь и начинается чужая. Поэтому человек спокойно может запутаться не только в своей, но и в карме стороннего субъекта, и меньшее, к чему подобное может привести – к окончательной потере собственного Я и к переходу в Я-чужое, откуда выбраться практически невозможно. Кстати, позвольте полюбопытствовать, кто вам рассказал об этом, вы уже успели здесь с кем-то познакомиться?

– Да. С Хрущевым, Марксом и Энгельсом.

– Мой вам совет: держитесь от Хрущева подальше. Он очень хитрый человек, и доверять его словам никак нельзя. Признаться, когда-то давно я работал с ним, помогал доставать кокаин для продажи. Я, в силу своей профессии, имею доступ к наркотикам. Тогда он серьезно меня подставил. А вот о Марксе и Энгельсе я ничего плохого сказать не могу. Разве что посоветую вам не увлекаться выпивкой наравне с этими молодцами.

– Они показались мне весьма умными и интеллигентными людьми, – постарался реабилитировать приятелей в глазах психолога Адольф.

– Не исключено, что так оно и есть. Правда, их теории относительно зависимости человека от окружающего мира вызывают у меня некоторые сомнения. Хотя с отдельными тезисами я, в общем-то, согласен.

– При мне они не обсуждали подобных тем. С Марксом мы все больше говорили об экономике, да и, признаться, в тот день мы ужасно напились, так что я толком ничего не помню.

Фрейд почему-то внимательно посмотрел на Адольфа и еле заметно улыбнулся.

– Карл считает, – продолжил Фрейд, – что продукт труда начинает жить самостоятельной жизнью, независящей то своего создателя. Вот и человек тоже становится независимым, хотя так ему только кажется. Вырастая, он перестает зависеть от родителей, затем – от природы, а, вместе с тем, – и от истинной морали. Но когда человек сажает дерево, и дерево вырастает, оно перестает зависеть от человека, если, конечно, он не изолирует растение от естественной среды обитания. Однако сам человек, созданный природой, не сможет жить без нее. Ему нужен и воздух, и вода, и хлеб, а получить это без природы невозможно. Увы, человечеству кажется, что оно слишком самодостаточно, чтобы понять эту простую истину. Со временем человек будет все больше и больше отчуждаться от природы, и мало того, придя в какой-то момент к выводу, что больше в ней не нуждается, он попросту ее уничтожит. Что за этим последует, думаю, нет смысла объяснять. Настанет такой момент, когда последний человек на Земле уничтожит всех своих сородичей и сам канет в небытие.

– Но мне кажется, что природа слишком разумна, чтобы позволить человечеству уничтожить себя.

– Друг мой, не забывайте о том, что человек, помимо высокого интеллекта, обладает безграничным запасом хитрости и подлости. Он не упустит возможности продемонстрировать свое всесилие, когда сам окончательно поверит в него. Да, кстати, советую вам больше никогда не посещать «Арку». Не стоит усугублять и без того строгое наказание, наложенное на вас.

– Зигмунд, а вы не скажете мне, что это за наказание и в чем оно заключается?

– Видите ли, я уже говорил, что подробной информацией, касательно вас не владею. Лично я здесь занимаюсь тем, что вы сами называете снами, поэтому отвечать могу только за эту часть, да и то не за всю.

– Так значит то, что происходило со мной, все же не было сном?

– И верно, и не совсем. Это можно назвать снами, но не совсем обычными. Я сам разработал их, – с гордостью добавил Фрейд. – Понимаете, я долгое время пытался понять сущность сновидений, механизм их возникновения и смысл символов, из которых любой сон, в общем-то, и состоит. Меня также интересовала связь состояния сна и бодрствования. В ходе экспериментов, которые я проводил преимущественно на себе, мне удалось разработать такую форму сновидения, которая является переплетением сна и яви. Не буду вдаваться в подробности и загружать ваше сознание сложной терминологией. Попробую объяснить проще, хотя это не так-то легко сделать. – Фрейд ненадолго задумался и наморщил лоб, отчего его уши заметно пошевелились, вновь заострив внимание Адольфа на торчащем из головы психотерапевта фаллосе.

– Эти так называемые сны являются как бы воплощением ваших прошлых и будущих жизней. Причем, строятся они по принципу искупления уготованных вам страданий за еще несовершенные злодеяния. То есть ваши грехи в будущем и наказание за них не только в более далеком будущем, но и в прошлом, доступны вам уже сейчас. Поскольку место, куда вы попали, есть связь настоящего, прошлого, будущего и, помимо этого, еще и различных вариаций этих времен. Здесь возможно не только заглянуть за рамки какого-либо времени, но и за рамки времени, как такового. Еще Аристотель говорил о гиперболизации во сне внешних раздражителей. Так вот, мне удалось возвести это преувеличение до формы самостоятельной жизни. В обычном сне человек видит образы, о которых он думал долгое время или непосредственно перед сном. Здесь же вам снится то, что с вами должно произойти в связи с уготованным наказанием, то есть, что случится с вами в будущем или в параллельном будущем, или параллельном настоящем, или... – Фрейд выдержал паузу, – и так до бесконечности. В общем, вы проживаете одну из ваших параллельных жизней, но происходит это в форме сна, хотя и вполне реалистичного. И в отличие от обычного сна, который чаще всего представлен бессвязным нелогичным чередованием образов и сюжетов, разработанная мною форма имеет четкую сюжетную линию, за рамки которой вы не можете выйти. Но самое интересное во всем этом то, что само ваше появление здесь, есть ничто иное как одна из таких сюжетных линий.