На берегу
Шрифт:
Водитель, впрочем, гостя узнал сразу и тут же потянулся к рации.
– Не надо, - остановил его премьер.
– Я как раз и хочу увидеть повседневную солдатскую жизнь, а не картинку с плаката. Поэтому, будьте добры, устройте небольшую экскурсию...
– Так точно, Куруруги-сама!
– водитель распахнул дверцу.
– Прямо сейчас?
– Да. И не надо никого, кроме охраны, оповещать...
Начать Куруруги решил с танкового батальона - и не прогадал. В батальоне творилось безобразие...
Виной тому, разумеется, сёстры Нисидзуми, которым пришла в головы мысль украсить танк изображением Махакалы, а их примеру последовала вся рота. В результате дхармапалы и мёо на лобовой броне имелись на всех машинах, нагло игнорируя все уставы, а теперь нововведение обнаружил командир японского контингента... И поспешил донести до художников своё восхищение - вопль "Отставить хентай!" Куруруги отлично расслышал ещё на проходной.
– Что здесь происходит?
– осведомился он, подойдя к ораторствующему командиру.
– Куруруги-сама?!
– Вольно, полковник, - отмахнулся Куруруги.
– Так всё-таки, что здесь происходит?
– Вот, полюбуйтесь!
– полковник возмущённо взмахнул рукой, указывая на разукрашенные танки.
– Даже американцы во Вьетнаме себе такого не позволяли, а мы ещё и в мусульманской стране!
– Если мне не изменяет память, нас сюда пригласили именно из-за проблем с мусульманами, - ядовито заметил Куруруги, - с невменяемой их частью, по крайней мере. И испортить их мнение о нас попросту невозможно... Кстати... Сержант третьего класса Акияма, это ваша идея?
– Так точно, Куруруги-сама!
– Акияма вытянулась.
– Они почему-то бородачей нервируют.
– Надеюсь, не до такой степени, чтобы они ломились к вам на базу, замотанными во взрывчатку?
– Никак нет, Куруруги-сама, даже до них дошло, что охрана их ещё на внешнем периметре пристрелит.
– Тогда оставим всё, как есть... Кстати, а с лояльным населением и миротворцами из исламских стран проблем не было?
– Ну, нас иногда просят на марше закрывать рисунки брезентом, но и только. А местные вообще внимания не обращают... Тем более, что мусульман тут не так много, как кажется.
– Тем лучше, - Куруруги кивнул.
– Полковник, я попросил бы вас не оповещать личный состав о моём визите... И разумеется, нам с вами предстоит беседа - официальная, само собой. До этого меня, как вы понимаете, здесь нет, и я прошу вас так это и оставить...
– Так точно, Куруруги-сама!
Неофициальная часть визита много времени не заняла - остались усиленный батальон морской пехоты, разведчики и снабженцы. Первые были далеко не столь креативны, как танкисты, вторые и третьи - значительно более и потому на оном креативе не попались ни разу, хотя он, несомненно, имелся. Впрочем, прекрасно зная, что поймать за руку разведку, а тем более снабженцев, абсолютно нереально, премьер-министр не стал и пытаться. Не наглеют сверх всякой меры? Значит, всё в порядке.
Уже устроившись в кресле лайнера, Куруруги пришёл к выводу, что поездка оказалась полезной. Во-первых, вся Япония увидела, что премьер считает опасность в зоне операции несущественной - а следовательно, и войскам опасность грозит не больше, чем на учениях. Во-вторых - лично убедился, что риск для граждан Японии приемлем. Ну и в-третьих - поднять боевой дух миротворцев, хотя как раз в этом особой нужды не было. Боевой дух там был на такой высоте, что можно бы и приспустить, особенно у танкистов.
Важнее всего, естественно, был первый пункт - японцам придётся снова привыкать, что армия Японии отстаивает их интересы на другом краю земли - и что кому-то из солдат это может стоить жизни. Куруруги не хотел этого - но увы, Япония либерал-демократов медленно, но уверенно теряла позиции в мире, и новый визит "чёрных кораблей" был лишь вопросом времени... Был, вот именно. Может, и нехорошо хвалить самого себя - но это во многом его заслуга. Правда, если бы не школьный дискуссионный клуб четверть века назад, основанный двумя старшеклассницами, одну из которых звали Куруруги Эмири, не было бы и Лейбористской партии, и его собственной политической карьеры - и, скорее всего, самой Японии. Как всё же бывают прихотливы пути судьбы...
Войдя в свой кабинет, Куруруги остановился перед висящей на стене фотографией - две школьницы, начавший седеть мужчина в деловом костюме и хмурый старик в старомодном пальто, опирающийся на трость. Куруруги Эмири, Нисидзуми Шихо , Куруруги Гэнбу и Охаяси Сокаку - за мгновение до того, как они объявят о создании новой партии...
Интересно, что бы они тогда сказали, будь у них возможность заглянуть в сегодняшний день? Впрочем, ответ очевиден - тогда они могли только надеяться, что добьются хоть чего-то и лишь мечтали о том, чтобы им удалось то, чего они добились за эти двадцать пять лет...
Куруруги перевернул фотографию, разглядывая четыре строчки на русском, написанные рукой Охаяси. Старик был полиглотом - и с этим куплетом из русской песни попал в точку. Сам Куруруги не знал русского - но и четверть века спустя помнил перевод:
Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком.
Может я это, только моложе,
Не всегда мы себя узнаем.
Мехмет Карабекир подозрительно взглянул на Хакима, опил кофе и покачал головой.
– Прекрасный напиток, - констатировал он.
– Лучший кофе, что мне доводилось пробовать... Но я всё же не имею ни малейшего желания иметь дело с вашей организацией.
– Об организации речь не идёт, уважаемый Карабекир, - Хаким тоже отпил кофе, поднёс мундштук к губам и затянулся, следя за прихотливыми извивами дыма в кальяне.
– Речь идёт о вас, обо мне и о халифе, да продлит Аллах его дни. Вы сами говорили, и не раз, что хотите встретиться с халифом - что ж, я могу организовать эту встречу. Хотя в моём участии и нет большой нужды, но так всё же получится быстрее, чем через канцелярию... Но я помогаю вам как частное лицо, а не как начальник разведки и, соответственно, не собираюсь вас вербовать.
– Тогда в чём ваша выгода - как частного лица, разумеется?
– прищурился Карабекир.
– Вы поверите, если я скажу, что её нет?
– Хаким снова затянулся и передал мундштук Омару.
– Что моя помощь совершенно безвозмездна?
– Не поверю.
– Но это именно так, - Хаким на мгновение прикрыл глаза.
– Здесь нет моей выгоды, возможно, нет и вашей - но этого я не знаю, как и вы. Я не знаю, о чём вы хотите говорить с халифом, вы не знаете, что он вам ответит... Но он вас выслушает - в отличие от тех, к кому вы уже обращались. Что же до меня - мне близки ваши идеи, и я не хочу чтобы он были безвозвратно утрачены. Я не хочу, чтобы вы опустили руки - не тогда, когда в людях, подобных вам, нуждается весь исламский мир.